Сборник зарисовок по Драмионе

Тонкие руки очень умело накладывают макияж на загорелое лицо. Гермиона подкрашивает глаза, параллельно смотря на электронные часы. Есть еще время. Закончив с «разукрашиванием», как она сама это называла, женщина принялась надевать зауженные брюки, легкую блузку бежевого оттенка, сверху темно бордовый пиджак, завершая образ довольно высокими каблуками. Долго думала, что делать с копной волос, в итоге небрежно заколов гребнем. И все это машинально, «на автомате». Перед самым выходом струсила. Руки как-то некстати начали дрожать: еле попала ключом в замочную скважину. Внезапно захотелось все бросить, смыть в ванной эту «штукатурку», переодеться в домашние штаны и никуда не идти. Взяв себя в руки, Гермиона вышла из подъезда и села в заблаговременное приехавшее такси. Глядя на улицы Лондона, мелькавшие за окном, женщина честно попыталась собраться с мыслями. Умница, Гермиона. Есть повод для гордости. Вы встречаетесь спустя пять лет, и тебе есть, чем похвастаться. Хорошая и интересная работа, семья в лицах мужа и дочери прилагается. А последние два года он даже почти и не снился, раз в месяц – не больше. Своеобразный рекорд. Личная маленькая победа. Руки гадко дрожат. Расплачивается с водителем, выходит из такси. На улице день и ярко светит солнце. Идет до кафе, перед ней любезно открывает дверь стоящий рядом молодой человек. Лет двадцать, не больше. Широко улыбается, что-то говорит. Гермиона, почти не слушая, отвечает легкой отстраненной улыбкой, мысленно отдергивая себя. Эх, уже за тридцать, а все о том же. Но мысленно она еще раз благодарит парнишку. От его внимания она машинально распрямляет плечи и навешивает на лицо улыбку еще шире. Приятное, уютное помещение, оформленное в зеленых и светло бежевых тонах. Малфой сидит за столиком у раскрытого окна. Делает заказ. Гермиона тут же понимает, что переоценила себя. Поворачивается обратно, но вспоминает насмешливый голос в трубке, услышанный вчера вечером впервые за долгий срок. Она обязана услышать его снова. И не сойти с ума. Лишь после этого точно убедиться, что все давно в прошлом. Разворачивается, отыскивает его столик и натыкается на взгляд серых глаз. Сглатывает, идет к нему. - А ты все цветешь и пахнешь, Грейнджер! – Драко встает со стула и наклоняется к ней, чтобы обнять. Гермиона расплывается в улыбке, поводив наманикюренным пальчиком у носа мужчины. - Уже Уизли, Гермиона Уизли. -Ох, как отстойно звучит, - протягивает он, присаживаясь обратно. Гермиона внутренне себе аплодирует, чувствуя, как сердце учащенно бьется. Собственно, поэтому и не стоило обниматься. Хотя как хотелось, боги, ей снились его объятия… «Дура. Срочно нужно взять себя в руки. Начала хорошо, так и продолжай». - Я заказал кофе. Что-нибудь еще будешь? - Нет-нет, не голодна. Гермиона почти жадно рассматривает его. Вот парадокс: взгляд колючий, а на тонких губах играет саркастическая усмешка. Не изменился. Только морщины прибавились. Светлые волосы аккуратно острижены, лицо худое, скулы острые, кожа бледная. Почему-то вспоминается, что на солнце он обгорает мгновенно. Если вспомнить, на её идеал мужчины он никогда не походил. - Ну, как жизнь молодая? - Отлично, ты же знаешь, у меня по-другому и не бывает. - Гермиона хорохорится. Он это понимает. Кивает, мол, да, верю, ага. - Кстати, тут недавно Черри родила, у меня по всей квартире ползает штук семь щенков. Не желаешь? Гермиона удивленно приподнимает брови. - Драко, ты разводишь дворню? Селекция во главе с заводчиками не простят тебе этого, - усмехается она. При этом «дворня» звучит очень ласково и нежно. Именно она, Гермиона, пять лет назад нашла щеночка неизвестной породы. Впоследствии выросло нечто с претензией на овчарку, но без документов – двортерьер. Любимый, лелеемый девушкой и, как ни странно, Драко, который был всегда кошатником. Но именно его питомица признала хозяином. - Эй, я не сводил её специально, - рассмеявшись, возмутился мужчина. – Убежала от меня на прогулке, два дня искал. Ну, а через три месяца все уже понятно было. Гермиона качает головой, улыбаясь. - Не-ет, уж прости, но себе я взять не могу. - А что такое? Раньше ты не чуралась «дворняжьей породы». Да и сейчас тоже, - не утерпев, едко заканчивает он, и женщина понимает, что имеется в виду незавидный статус её мужа. Почти не обижается. - У Рона аллергия на животных, - спокойно поясняет она. - И с каких это пор ты стала подстраиваться под Уизли? - Наверное, когда сама стала Уизли? – Гермиона искренне хочет широко улыбнуться, но почему-то получается лишь горькая усмешка. Наверное, она выглядит очень жалко. А он явно напряжен. Больше – почти взбешен. По мимике лица понятно, что хочет сказать что-нибудь обидное и гадкое. Наверняка, после этого ей захочется наорать на него в ответ, после чего кто-нибудь обязательно должен будет уйти из кафе, громко хлопнув дверью. По крайней мере, так они ссорились раньше. Драко даже чуть приподнялся со стула, нагнувшись над столом. Но спустя несколько секунд резко выдыхает, принимает предыдущее положение и поднимает руки в знак капитуляции. Во взгляде читается непонятная расслабленность. Официант приносит кофе, мужчина и женщина не отрывают взгляды друг от друга, игнорируя его появление. Парень деликатно удаляется. - Я скучал, - говорит Драко, при этом в его взгляде действительно проскальзывает грусть. Неподдельная. И этими словами он разрушает её шаткое самообладание. Черт, столько лет и самовнушения было на него положено, а тут… всего-то два слова, а на её щеках вспыхнул неровный румянец. Даже прохладный ветер с улицы, услужливо обдувающий её лицо и шею, никак не спасает ситуацию. Мужчина кладет руку ладонью к верху, и она мгновенно понимает, что он от нее хочет. Игнорирует этот жест. Разглядывает длинные, чуть кривоватые пальцы, с аккуратно подстриженными ногтями, запрещая себе вложить свою ладонь в протянутую. Оба громко смеются в течение всего дальнейшего разговор, стараясь больше не допустить неловких пауз. Руку он спустя некоторое время убрал, все с такой же широкой улыбкой. Следом идет демонстрация фотографий на телефонах. Драко показывает Черри и её потомство, Гермиона – Рона и четырехлетнюю малышку Розу. Присутствие мужа на снимке он игнорирует, вежливо замечая, что у девочки её нос и улыбка. Гермиона смотрит на дочь, в который раз отмечая, что она – по факту копия Рона. Рыжая и голубоглазая, с множеством веснушек. Девочка-солнышко. Любимая, конечно, любимая. В течение их беседы он зовет её, как и раньше, - Грейнджер. И пусть она уже давно поменяла фамилию, но после того, как он снова и снова её произносит, становится необъяснимо тепло. Хочется рассказать всё, что столько лет хранилось и накапливалось внутри, совершенно точно осознавая, что сейчас это уже никому не нужно. В том числе и ей самой. Как будет мудро отпустить все воспоминания. Гермиона ведь всегда была умной девочкой, она сможет, определенно. Выходят из кафе они почти друзьями. - Точно не возьмешь щенка? - Да точно, точно, - качает головой женщина. Уже восьмой час вечера, на город опустились сумерки. Они стоят прямо возле кафе, не в силах сделать и шага. Мимо проходят толпы людей, не замечая пару людей, заворожено уставившихся друг на друга. Драко смотрит долго и пристально. Она уже не краснеет, наоборот – смотрит также, жалея о потере мгновений, в которые приходится моргать. Старается впитать его образ так, чтобы надолго отпечатался в памяти. Знает, что будет сниться, и все равно… Вот мазохистка. Мужчина вдруг резко наклоняется к ней, желая заключить в объятия. Руки дрожат, но, тем не менее, твердо упираются в широкую грудь, а макушка Гермионы в который раз за вечер отрицательно качает из стороны в сторону. - Ай-яй, как не стыдно, мистер Малфой? – она говорит это насмешливым голосом, не поднимая глаз. – Пристаете к замужней-то женщине. Драко отстраняется еще дальше, чем стоял до этого. На лице ни капли обиды или разочарования. Скорее мужчина что-то тщательно пытался обдумать. - Знаешь, в чем наша общая проблема? Мы всё ещё виним друг друга в разрыве, но только не себя самих. Легче ведь перекинуть вину, верно? Он прищуривается, смотря поверх её головы. Вытаскивает сигарету, зажимает ее сухими губами и роется по карманам в поисках зажигалки. - Тебя подвезти? Гермиона поднимает голову. Очень внимательный взгляд. - Нет. Драко чиркает колесико зажигалки, но, увидев её лицо, замирает. Пять секунд, десять... Наконец, закуривает. - Ну, бывай здорова, Грейнджер. - И тебе не хворать. В один момент они разворачиваются друг к другу спинами. Драко идет к машине. Гермиона бежит по направлению к метро. Её дома ждут приехавшие с парка аттракционов муж и дочь. Его – новоиспеченная мамаша со своим вечно голодным потомством. Наверное, следовало бы попросить друг у друга прощения за истерзанные сердца и так и ни к чему не приведшие года отношений?.. Но зачем? Ведь проще просто затаить обиду друг на друга, упрямясь и твердо полагая, что «уж я-то первый(ая) просить прощения не буду».