По одному

В западной башне бьют часы – один, два... – и стая летучих мышей, секунду назад облеплявших стенки колокола, взмывает ввысь – кормиться. Это их время. Один, два – колокольное эхо едва слышно в жаркой, как глотка дракона, гостиной. Сириус Блэк толкает дверь и выходит в коридор, не сняв даже галстук – потому что он может. Ворчат и сопят портреты, сипят и воют приведения, мяучит дурная кошка с треугольной мордой – Сириус Блэк, студент второго курса факультета смелых и отчаянных, идет мимо них всех, степенно цокая каблуками. Мутное зеркало прячется меж портретов, но Сириус Блэк знает, где повернуть голову – не сбавляя шаг, он ухмыляется самому себе, как старому приятелю. Когда его останавливает декан, положив на плечо узкую ладонь, он пожимает плечами: "Мне очень жаль, профессор". Он смеется – беззвучно. Просто потому что может. Он может все. ...Рем выходит из гостиной, натянув три свитера и сутуля спину под их колючей тяжестью. Рем хочет дышать – ему все еще тесно в спальне с четырьмя соседями и душно в гостиной, нагретой чуть ли не до пара на стеклах – не трескучим камином, а дыханием сотни человек. Он идет бесшумно – это он умеет. Во дворе он садится на траву в корнях облетевшего клена и закрывает глаза. Мокро, прохладно и тихо. На нос садится мотылек – щекотно от лап и пыльных крылышек. Он улыбается. Здесь ему хорошо. Когда над ним склоняются преподаватели, он спешит вскочить, а разглядев обеспокоенные лица, опускает глаза: "Мне очень жаль, профессор". Он знает, что они не поймут. Ух-х! Мантия велика и путается в ногах. Джейми закутывается, как султан из книги с маггловскими сказками. На диване перед камином он находит бесхозный – чем только не разбрасываются! – ремень и подпоясывается. Так лучше. Улыбка не слезает с лица, как ни старайся – ну и гиппогрифова мать с ней! Пинками отодвинув неподатливую дверь, он вываливается в коридор. Мантия елозит по носу – смешно. – Люмос! – шепчет он, но тут же поправляется: – Нет-нет, Нокс! Он слышал, в подземельях живут вампиры, прямо за классом зельеварения. Слизень вытягивает яд у них из клыков, а кормит их кровью книззлов... Джейми мчится по лестнице, не слыша топот – там, внизу, его ждет веселье. Когда деканша принимается его отчитывать, он досадливо чешет лоб и радуется, что успел стянуть мантию и спрятать за горгульей. "Мне очень жаль, профессор!" – тараторит он, не слыша толком, в чем его упрекают. Через две двери – вампиры, и как же обидно не успеть!.. ...эхо проносится над школой. Три глухих удара. Питер высовывает голову в проем – снаружи огни, пыль и тьма. Он переступает порог и топчется на каменных плитах – тапочки мягкие и неслышные. Он долго стоит просто так, тяжело дыша и утирая пот мятым, но чистым платком. Сердце колотится часто-часто, как у грызуна – ему страшно и радостно. Он дойдет до класса заклинаний – и обратно. Только туда и обратно. Он дойдет. Он... он ведь может? Когда он попадается, он почти счастлив. Ужас забывается в тот же миг, как в грозной тени в конце коридора он узнает профессора трансфигурации – тени и шорохи больше не пугают. Он говорит: "Мне очень жаль, профессор!" – и наслаждается враньем. Теперь он горд. Он ведь смог – он не хуже... их.