Backfire

Люди одним своим существованием неосознанно причиняют кому-то боль. Будут они жить или умрут, это причиняет кому-то боль. Будешь иметь с кем-то дело — причинишь боль, а попытаешься дела не иметь — сделаешь еще больнее. Но если человек безразличен, то даже не понимаешь, что сделал ему больно. Нужно лишь осознать это. Когда человек тебе дорог, ты понимаешь, когда сделал ему больно. И дорожить кем-то, значит быть готовым причинить ему боль.

Soundtrack: Hurts — Exile

***

В тишине ночи было слышно тяжелое дыхание. Девушка. Она пыталась сдерживать свои эмоции до последнего. Но ее громкое тяжелое дыхание и рвущийся наружу стон выдавал ее. Он ласкал ее тело, обводя каждый изгиб своими длинными изящными пальцами. Его губы прокладывали влажную дорожку по ее шее, спускаясь к ключицам и пышной груди. Девушка выгибалась ему навстречу, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы, моля его не останавливаться. Она чувствовала каждое прикосновение его губ. До тех пор, пока он не отстранился от нее и не опустил ее на белоснежные простыни. Она потянулась к нему, в попытке продолжить ласки, но девушка еще не знала, что ее ждет. Парень заставил ее сесть вровень с собой на кровати, притянув ее за волосы к себе. Девушка болезненно вскрикнула и вцепилась в его руку, начиная умолять, чтобы он отпустил ее. На что парень только усмехнулся и потянул ее к себе сильнее, зубами впиваясь в нежную кожу ее шеи, прикусывая практически до крови. Она начала кричать. Достаточно громко, чтобы ее услышали где-нибудь по близости. Понимая это, парень резко поднялся с кровати и потянул девушку за собой. Она упала на колени, все еще держась за его руку, сжимающей крепкой хваткой ее волосы. Но, понимая, что от этого пользы мало, схватилась за шторы, которые тут же порвались от натиска ее ногтей. После чего парень заставил ее подняться на ноги, вынуждая ее отпустить шторы, точнее то, что от них осталось. Он резко прижал ее к стене, от чего зеркало, что было за ее спиной, разбилось на миллионы кусочков и, с характерным звуком, упали на пол. Ноги девушки слегка подогнулись, сама она слегка сжалась в болезненном стоне, но парень не дал ей упасть. Он держал ее крепко. Начал что-то ей шептать, но девушка не понимала, что именно. После чего он резко схватил ее за горло и начал душить. Девушка начала вырываться, жадно хватая воздух. А парню это доставляло удовольствие. Усмешка на его губах не пропадала. Когда девушка уже начала проваливаться в небытие, он отпустил ее горло. И, пока девушка приходила в себя, подхватил ее за бедра и посадив на ближайшую тумбочку, резко развел ее ноги в стороны. Девушка сдалась окончательно, понимая, что бороться с ним бесполезно. Он вошел в нее резко и девушка опять не смогла сдержать рвущегося из груди стона боли. Но, тем не менее, обхватила плечи парня одной своей рукой и начала подаваться на встречу. Она же, пусть и получала некое удовольствие, искала второй рукой что-то по тяжелее, чем можно было бы оглушить парня. Под руку попалась ваза, которая была перехвачена и разбита вдребезге об пол. Принимая свой проигрыш, девушка сдалась. На этот раз бесповоротно. Он схватил ее руки и сцепил их вместе над ее головой, сжимая запястья так сильно, что явно останутся синяки. Но его это мало волновало. Он подавался вперед, входя в нее все быстрее и быстрее. Девушка уже не стонала, она скулила, подобно щенку. Слезы катились из ее глаз, но она терпела, потому что сопротивляться было бесполезно. Когда девушка почувствовал горячее семя у себя на бедре, она попыталась вздохнуть спокойно. Но слезы обиды и горячи не давали ей даже спокойно вздохнуть. Парень же отстранился, приводя в норму свое дыхание, после чего скрылся в дверях, ведущих в ванную комнату. Девушка осталась на своем месте. Она не понимала, сколько она так просидела, но, когда парень вернулся, он одарил ее злобным взглядом, после чего кинул ей полотенце и велел убираться. Она исчезла так же быстро, как и появилась. А парень стоял у окна и смотрел на то, как раннее солнце появляется на горизонте. Первые лучи солнца упали ему на лицо, очерчивая его идеальное лицо теплом. Его карие глаза смотрели на солнце, приобретая неестественный оттенок. Оттенок кофе и золота. После чего он перевел взгляд чуть выше, на тучи и недовольно нахмурив брови, сказал сам себе: — Только бы не забыть зонт сегодня.

Soundtrack: A-ha — Crying in the rain

POV Damien Типичное для Лондона серое утро. Типичное для этого города настроение. На улице отвратительная сырая погода, к которой я пытаюсь привыкнуть уже столько лет. После окончания университета я переехала в Лондон и до сих пор не могу привыкнуть к тому, что этот город практически не видит солнца. Одни лишь серые будни, которые проявляют себя серым небом и сырой погодой. Так что, можно взять в счет то, что это еще одно типичное утро для меня. Самое главное не опоздать сегодня, а то получится как вчера. Опоздала всего на 15 минут и пришлось задерживаться почти на два часа. Уж что-что, а полы сами себя не помоют, мисс Элликотт. Да, особо не удивительно. Я работаю домработницей. Убираю мусор за богатенькими пивными животами и их сыночками после очередного отпадно-проведенного вечера или же вечеринки. Хотя, я не вижу в этом никакой разницы, если честно. Но сейчас я работала на одного типа, точно не могу припомнить кто он. Вроде какой-то музыкант, довольно известный. Но я не увлекаюсь музыкой вовсе, мне кажется это не мое. Да и какая разница, на кого ты работаешь и за кем тебе приходится все это время подбирать носки? Это всего лишь моя работа. Временная. Наверное. Так я думала два года назад. Но обстоятельства сложились так, что мое образование математика и криптографа не особо сейчас нуждаются в общественном мнении. Так что пять лет отданных математике и шифровке прошли в пустую. Хотя, иногда это очень даже помогает в жизни. Но никак не в работе уборщицы. После горячего душа мне стало куда лучше. Но после того, как я взглянула на часы, поняла, что времени у меня просто в обрез. Не выходить же мне на улицу в мокрыми волосами, верно? Хотя, судя по тому, какой там ливень, можно не тратить время на фен и укладку, так как зная мою гениальную привычку не брать с собой зонт — волосы будут представлять из себя тоже самое что и сейчас. Но все-таки я решила высушить их, мало ли. И это забрало у меня предостаточно времени. Да так, что я не успела даже накрасить ресницы, что уж говорить там о всем лице. Можно представить себе эту картину: в одной руке фен, под ногами валяется выпрямитель для волос; на одну ногу натянуты джинсы, блузка вообще валяется непонятно где, тоже самое можно сказать и про туфли. За что стоит любить мои волосы, так это только за то, что с ними столько хлопот. Каждый божий день. Взглянув на часы я поняла одно. Опаздываю. Так что закончив с волосами как можно быстрее, я поспешила одеться и, благо на ходу схватив сумку, выбежала из своей квартирки. Закон большого города и общественного транспорта здесь прост: если выйти хотя бы на пару минут позже — автобус уедет и придется ждать его еще полчаса. Опоздание на полчаса в моей профессии хоть и не самое опасное, но все равно, премии мне не хочется лишаться. Но, благо, я успела залететь в автобус, когда тот уже хотел отъезжать от остановки. Только усевшись возле окна — я смогла вздохнуть спокойно. Остаток времени до прибытия в назначенное место я сидела и смотрела на то, как капли дождя стекали вниз по стеклу, оставляя за собой едва различимые дорожки. Моя «поездка» продлилась достаточно долго, потому что после автобуса меня ждала пересадка на метро и там еще практически 40 минут езды. Я еще раз «поблагодарила» своего «клиента» за то, что он поселился на окраине города. Хотя, не мне судить этих богатеньких мальчиков. Пусть живут так, как хотят. Добравшись до этого дома за каких-то полтора часа я снова вздохнула спокойно. Теперь оставалось самое сложное. Но, такова моя доля с этой работой. Найдя в своей сумочке ключ, любезно отданный мне администрацией компании в которой я работала, я отварила дверь и прошла во внутрь. оценив масштаб своей работы на сегодня я поняла, что сегодня мне снова придется задержаться. Хотя, по правилам, я должна управиться за 4 часа, таков наш договор. Но хозяина практически не бывает дома, так что можно особо не спешить. По правде сказать, хозяин этого дома, мистер Хатчкрафт, мало контактировал со мной. Мы практически не виделись. Я бы даже сказала, что мы вообще не общались. Ну как сказать. Пару-тройку раз я видела его. А он, видимо, не замечал меня. Естественно, я же прислуга. Он просто платит мне за то, что бы я наводила в его доме порядок и убирала из-под его кровати лифчики, любезно оставленные его ночными пассиями в качестве сувенира. Да, он был еще тот ловелас. Но и довольно симпатичным. Я бы даже сказала, что он в моем вкусе, но я мало что вообще помню с его внешности. Только то, что он, практически всегда когда я его видела, был в идеально сидящем на нем костюме, с аккуратной прической и в очках. Постоянно на телефоне. Деловой человек, что уж сказать. Шоу-бизнес он такой. Хотя, откуда ж мне знать какой он? Мое дело — навести порядок в его доме и не попадаться ему на глаза. Чем я, собственно и решила заняться, время то поджимает. Все необходимое я нашла в подвале дома, куда, видимо, сам хозяин дома так и не заходил с моего прошлого визита сюда. Моющие средства, тряпки, перчатки, швабры и все прочее — для меня как друзья. Только, если я начну разговаривать с ними и вести светскую беседу — меня явно запрут в больницу для душевнобольных. Так что я обошлась решением как всегда заняться уборкой в тишине. Через полтора часа паркет во всем доме сверкал так, будто его отполировали специальной машинкой, хотя на деле это всего лишь швабра и специальное средство дали о себе знать. На многочисленных полочках не было и пылинки. Больше всего времени я провозилась с полюбившейся мне статуэткой олененка Бэмби, мне он казался до ужаса милым. Именно поэтому я тратила чуть ли не четверть часа каждый раз натирая его до блеска, после чего так же бережно возвращая его на место к многочисленным статуэткам, которые занимали почетное место возле гостиной. Чистка бассейна не заняла у меня дозволенного времени, что я так часто тратила на него. Чуть меньше получаса и с этим было покончено. Оставалась лишь малость. Второй этаж встретил меня тем, что я сразу оценила масштаб катастрофы, которая явно произошла здесь прошлой ночью. Хатчкрафт или находился в состоянии агрессии или же у него была веселая ночка с девушкой, которая любит секс «по-жестче». Потому что увиденное в его спальне заставило меня немного притупить на пару минут. На полу красовались осколки разбитого зеркала, явно пострадала та китайская ваза, что мне так нравилась своим живописным узором; книги, что всегда были расставлены на стеллаже в идеальном порядке — тоже были разбросаны. Ну, большинство из них. Даже пара невинных занавесок и те пострадали. Как будто за них хватались и ногтями пытались их порвать. И явно это была девушка. Постель была скомкана и в некоторых местах можно было увидеть даже пятна крови. Этот факт заставил меня слегка отстраниться назад к двери. Какого черта тут вообще происходило? Хотя меня это должно мало волновать. Так, за работу. Со спальней пришлось повозиться, это точно. Я даже пару раз порезалась, но это вообще мало кого должно волновать, кроме меня самой. Осколки были благополучно собраны, в том числе и та ваза. У меня появлялся порыв, время от времени собрать ее по осколкам снова. Но эта мысль оставила меня сразу же, как осколки вместе со шторами и постельным бельем отправились в мусорное ведро. Уложив новое постельное белоснежно-белого цвета и заправив все это как можно «элегантнее», понимая, что завтра от этого не останется и следа, до меня дошло, что в моем распоряжении остались только книги. И что оказалось самым интересным, в небольшой домашней библиотеке Хатчкрафта имелись весьма интересные экземпляры. Будь то «Шерлок Холмс» Дойля, то «Отверженные» Гюго или же «Мастер и Маргарита», у этого человека явно был вкус как в современной литературе, так и в литература прошлого. Попались на глаза так же и пара томиков «Война и мир», что меня крайне удивило. И учебные пособия по физике. Уж что-что, так этого я вообще не ожидала. Но это не особо важно. Когда все книги вернулись на свои места, я поняла, что засиделась с этим всем. Часы показывали почти 4 часа после полудня, а это значило, что Хатчкрафт может вернуться в любой момент. Хоть сейчас, хоть за полночь. Это не особо важно, потому что меня все равно не должно быть тут. Но, все-таки, я не могла не уйти из этого дома не познав свою маленькую слабость. Она звала меня каждый раз, когда я была в этом доме. Комната, в которую мне запрещалось входить. И я решила взглянуть. На секундочку. Это же ничего не изменит, правда? Да и Хатчкрафт об этом даже знать не будет. Так что собравшись с мыслями я все-таки подошла к той «запретной» двери. Совесть говорила мне, что лучше развернуться и уйти из дома, пока хозяин не вернулся. Но я же рискованная. Да и что может случиться? Отварив дверь я прошла во внутрь. По началу было страшно, потому что свет в этой комнате отсутствовал на прочь. Да и окон тут тоже особо не было. А если и были, то закрыты плотными шторами. Из коридора в комнату проливался свет, так что я могла немногое разглядеть. Первое что бросилось на глаза — пианино. Оно было стареньким, но явно устраивало хозяина своим звучанием. Затем на глаза бросилась гитара, синтезатор и еще несколько музыкальных инструментов. Отдельная панель с огромным количеством пультов, каких-то кнопочек. Чуть дальше — какая-то маленькая отдельная комнатка, где было совсем темно и я не могла разглядеть что там. Но, по логике вещей, там явно была звукоизоляционная комната, где Хатчкрафт записывал что-то. Он же в роде музыкант, раз в шоу-бизнесе. Все это настолько было ново для меня, что я невольно начала оглядывать каждый инструмент. Большее внимание, конечно же, досталось старенькому пианино. Пальцы сами потянулась к пожелтевшим клавишам и стоило мне только дотронуться до одной из них, прозвучал характерный музыкальный звук. Немного грубоватый, я бы даже сказала хриплый, но звучание было прекрасным. Видимо этот инструмент занимал здесь место на правах ветерана и был явным фаворитом музыканта. Но, неожиданно для меня, свет вдруг резко зажегся, что заставило меня оторвать руку от клавиш пианино и резко повернуться в сторону дверного проема. Это был Хатчкрафт, собственной персоной. Он выглядел слегка устрашающе в своем черном одеянии. Но выглядел он сногсшибательно. Одна его рука была в кармане брюк, другая же зависла на выключателе. Я не знала что придумать в оправдание. А когда было уже открыла рот, что бы сказать, то услышала грубое: — Что ты здесь делаешь? Мои глаза начали разглядывать ковровое покрытие, которое, сейчас показалось мне очень увлекательным. Его тон был настолько грубым, что у меня даже появилось желание заплакать и ком застрял в горле. Я просто не знала как вести себя в такой ситуации. — Я повторяю еще раз: какого черта ты тут делаешь?! — снова повторил он, — Я, кажется, ясно дал понять тебе в первый день, что в эту комнату нельзя входить. Все это очень похоже на чувство, когда тебя отсчитывают как маленького ребенка. Слезы сами покатились из глаз, да и голову я так и не поднимала. Я понимала, что он рассержен. Но ничего не могла с собой поделать. Слезы сами лились из глаз. — Ты собираешься отвечать мне или так и будешь стоять? Собрав свою свою волю в кулак, я все-таки подняла голову и глаза на него. Даже в такой момент, когда я вся в слезах, а он рассержен, у меня получается еще раз доказать себе, что он чертовски симпатичен. Да, черт возьми, он сексуален. — Ну? — он сложил руки на груди. Терпение парня явно было на исходе. — Я… Простите, сэр. Просто я подумала… — не успела я договорить, как он резко прервал меня. — Ты закончила со своей работой на сегодня? — он попытался смягчить свой тон разговора, но это явно плохо у него получалось. — Я… Да, сэр. — Великолепно. А теперь, раз ты закончила, то может ты уберешься из моего дома? Не мне тебе напоминать правила работы в вашей конторе, — закатил глаза он. Я стояла еще пару секунд, пока Хатчкрафт слегка отодвинулся в сторону и сделав движение рукой вперед, как бы пропуская меня вперед, снова пустил на меня недовольный взгляд своих темно-кофейных глаз. Понимая его намек и состояние, я поспешила удалиться. Но, удача, как всегда, оказалась на моей стороне. Как только я спустилась по лестнице вниз, и, было уже бросилась к двери, как вспомнила про свою куртку и сумку, что я оставила в гостиной. Ну я и побежала туда. Пока не врезалась в какого-то еще одного парня, который в этот момент выходил из гостиной. Наш «удар» произошел так резко и неожиданно, что я от это же неожиданности, подалась назад и задела спиной стеллаж с многочисленными наградами. А дальше грохот. Страшный грохот прямо у меня за спиной. В этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю или же просто дать отсюда деру. Я в страхе посмотрела на парня, в которого врезалась. В его ярко-голубых глазах читалось негодование. Он явно сам не понял, что только что произошло. А со второго этажа послышался крик Хатчкрафта и его громкие шаги. Парень, что стоял напротив меня, среагировал мгновенно. Он протянул мне мою куртку и сумку, начиная подталкивать к двери со словами: — Ну же, шевелись! Мои ноги отказывались меня куда-то вести. Но как только я оказалась за дверью, которая сразу же захлопнулась на моей спиной, я поняла только одно: надо убираться отсюда как можно скорее. Плевать на то, что произошло. Плевать на то, что я могу вылететь с работы. Главное — быть сейчас как можно дальше от этого дома и от этого парня с его дьявольски привлекательными глазами. POV Theo — И ты думаешь, что это действительно то, что нам необходимо? — Адам скептически поднял бровь, уставившись на меня так, будто впервые в жизни видел. — Ну конечно! — вскинув руки в стороны, я не сдержал тихо усмешки, — Адам, ты только подумай. Если добавить ту дорожку, то это будет совершенно другое звучание. Это будет великолепно! — Нет, Тео, это явно будет перебор. Хотя, если с одной стороны посмотреть… Давай оставим это на завтра, идет? — он устало облокотился руками на колени, положив руки на голову и тяжело вздохнул. Он устал. Как же я его понимал. Прекрасно понимал. Но это наша работа. Этим мы живем. Наша музыка — это все, что у нас есть. Мы так долго к этому шли и пути назад не будет. Только вперед, к вершине. После дебютного Happiness мы познали настоящее счастье. Оно обрушилось на нас как снег на голову. Неожиданно. Но это была приятная неожиданность. Пресс-конференции, многочисленные вопросы, похожие друга на друга как капли воды. Неожиданная слава свалилась на головы двух парней, которые так долго шли к этому. Начиная от одного и заканчивая тем, что мы имеем сейчас. И прощаться с этим мы не собираемся. Наш первый тур. Моменты, которые будоражили кровь каждый раз, когда ты выходишь на сцену перед многочисленной толпой. Это не концерт в каком-то пабе в пригороде Манчестера. Это концерт, на который пришли ради нас. И нашей музыки. Happiness создавался нами как в тумане. Дурманящем тумане, который каждый день все сильнее и сильнее завлекал нас. И мы это сделали. И мы добились того, чего так долго хотели. И сейчас. После стольких месяцев и недель трудов, обдумывания и идей мы пришли к нему. Наше второе детище. Exile. Пусть оно еще не появилось на свет окончательно, но я нутром чувствую — эта пластинка получится в сотню раз гениальнее, чем Happiness. Слегка мрачноватая, но в то же время, будоражащая кровь и создающая энергию на познание темной стороны нашего существования. Один из примеров этого — Miracle. О чуде, в котором я так отчаянно нуждался в последнее время. Проснувшись как-то по среди ночи я понял, что это именно то, что нужно. Слова сами начали складываться в строки. Было многочисленное количество вариантов. Но в конце концов я остановился на первоначальном. И это привело нас к успеху. Даже сейчас, работая над великолепной Somebody To Die For, я не могу смириться с тем, что именно эта песня забирает из меня практически всю жизненную энергию. Но она того стоит. Осталось совсем немного. И она тоже будет частью Exile. На протяжении трех лет мы то дорабатываем ее, то вносим что-то новое, а старое удаляем. И каждый вариант лучший, по своему. По сравнению с The Crow, на запись которой потребовалось всего несколько часов, это ужасно длительный процесс. Но он будет того стоить, мне кажется. — Да, я думаю, ты прав. Оставим на завтра, — сказал я, — Как на счет того, что бы выпить? У меня как раз завалялся неплохой виски дома. — Виски? У тебя? Ты шутишь? — он поднял голову, после чего посмотрел на меня, вопросительно подняв бровь, — Тео, у тебя дома на долго не задерживается даже пачка с соком, а ты мне тут что-то про виски втираешь. Давай серьезно, ты просто ищешь повод, что бы пригласить меня в гости? — Андерсон хитро улыбнулся, сложив руки на груди. И в чем-то он был прав. — Ну ладно, ладно, — спорить с ним было бесполезно и поэтому я решил сдаться, — Просто я хотел обсудить с тобой кое-какие детали, касающиеся альбома и… — Иногда мне кажется, что если лишить тебя алкоголя, ты начнешь выполнять и мою работу тоже, — Адам со своей улыбкой просто не мог не поднимать настояния. Мы выбрались из студии только через полчаса после того разговора. Все потому, что нас заперли там. Какая-то умница-разумница захотела слинять домой пораньше и заперла нас в нашей же студии. Мы пытались дозвониться до нашего любимого менеджера в течении получаса и у нас это получилось. Как только нам открыли двери и мы выбрались на улицу — настроение начало катиться к чертям. Начнем с того, что наш шофер забыл про нас точно так же, как и та умница-разумница в студии. За такую некомпетентность к работе я настаивал на том, что бы нам заменили шофера. Но Адам отговорил меня от этой мысли. Всякое же бывает. Вторым этапом моего отвратительного настроения стало то, что Адам предложил мне прокатится на такси. И мы простояли под дождем почти четверть часа. Без зонта. Благо дождь был не сильным, но промокнуть я успел. Новый костюм был испорчен, точно так же как и прическа. Настроение покатилось к чертям собачьим. Когда мы наконец таки добрались до моего дома, что б его, на окраине Лондона, я начал рыться в карманах в поисках ключей. Но Адам опередил меня, сказав, что входная дверь открыта. Значит, домработница до сих пор здесь. Еще один повод на то, что испортило мне настроение. Ненавижу когда в моем доме есть еще кто-то, особенно если этот кто-то явно тут лишний. Я оставил Адама в гостиной, что бы тот занялся приготовлением нашего скромного стола, а сам я отправился сменить одежду. Как-то не особо комфортно чувствуешь себя в мокрой одежде, согласитесь? Но и тут меня ожидал сюрприз. Студия. Моя студия. Точнее дверь. Она была, мать ее, открыта. И там явно кто-то был. Это вывело меня из себя окончательно. Я же неоднократно повторял, что сюда категорически нельзя входить! Так что попытавшись сохранять спокойствие, я поспешил туда. Девушка, как я понял, понял домработница, стояла спиной ко мне и водила пальцами по клавиатуре пианино, которое мне чудом удалось выкупить на аукционе пару лет назад, но это не суть важно. Она трогала мои вещи. Вещи, которые я запретил трогать. Она зашла туда, куда ей не было разрешено заходить. И поэтому я решил пролить свет на данную ситуацию. В прямом смысле. Включил свет, от чего девушка резко развернулась ко мне, пряча руки за спиной. — Что ты здесь делаешь? Мне показалось, что после этого вопроса люди сразу понимают всю суть происходящего. Но девушка стояла неподвижно, опустив голову вниз и даже не собиралась отвечать мне. Я повторил свой вопрос еще раз. Минутное молчание прервал ее жалобный голосок. Да, дорогая, аллилуйя, ты умеешь говорить. Но, черт возьми, она плакала. Ненавижу женские слезы. Но в то же время, я люблю женщин. Не совладав с собой в этой ситуации я попросил ее удалиться из моего дома, сделав наигранный реверанс в сторону двери, так как, я понял, работу она закончила. Девушка чуть ли не сорвалась с места и побежала вниз. Как только она скрылась с глаз моих, я решил все-таки отправиться к себе в спальню и принять, наконец таки, душ. Но стояло мне снять с себя рубашку, как снизу явно что-то упало. Мать твою, да что за день?! В образе полуобнаженного и злого я рванул вниз, но когда спустился, понял, что Адам выгнал девчонку за дверь. А на полу красовались наши награды. Точнее то, что от них осталось. Несколько остались целы, но большинство все равно было испорчено. Благо, что Бэмби остался цел, так бы я точно кого-нибудь убил в этот день, клянусь Богом. Забив клин на душ и переодевание, что уж там говорить о виски, мы с Адамом решили убрать весь тот ущерб, что натворила эта девчонка. Адам оправдывал ее, говорил, что якобы он виноват в этом. Но я знал, какой он из себя рыцарь в сверкающих доспехах и уже четко ставил себе цель на завтра: «Найти и уничтожить». Но после устраненного побоища, разбитого стекла, статуэток и стеллажа, и так же бутылки виски, я все-таки решил не особо держать зла на ту девушку. Она же, по сути, не в чем не виновата. Я просто сорвался на нее вот и все. Мы вели разговор по поводу работы. Да, даже будучи выпившими, хоть и немного, мы все еще думали о работе. Нас слишком волновало наше будущее. — Кстати, все хотел спросить тебя, — начал было Андерсон, — Как прошел вчерашний вечер? Интервью прошло без… — Все прошло прекрасно. Не считая того, что эта девчонка слишком дергалась, — я приложил бокал с виски ко лбу и начал бездумно вглядываться в донышко, на котором еще был напиток, а уголки губ сами поползли вверх, — Она так верещала, что я уж побоялся, что соседи вызовут полицию, — усмехнулся я, — Благо, все обошлось. — И куда ты ее дел? — Утром она сама ушла. Даже ничего и не сказав мне. Да и она видимо не поняла, что произошло. Бедняжка. — Хватит ухмыляться, Тео. Это не шутки. Нельзя же на всякую критику реагировать так. — Зато, теперь о нас будут пускать меньше слухов, — я опять не сдержал усмешки, — Жаль только что порвала мне шторы и запачкала постельное. Надеюсь, эта домработница ничего не заподозрила. — По твоему это нормально? Постельное в крови? Разодранные шторы? Что дальше? Ты убьешь кого-нибудь и труп спрячешь в чулане?! — Адам сорвался с места и начал расхаживать по гостиной, активно жестикулируя руками. — Ты забыл про разбитое зеркало и китайскую вазу, — я снова усмехнулся, наблюдая за реакцией друга. — Тео, прекрати. — Ради Бога, Адам! Не веди себя как моя мама. Как будто я виноват, что мне надо куда-то девать свою агрессию и энергию. — Научись ее контролировать. Свою агрессию. Может с виду ты милый и пушистый, но уж я то знаю, какой ты, — сщурив глаза, он уставился на меня, сложив руки на груди, — Теперь, кстати, об этом. Ты принимал сегодня таблетки? — Забыл. Я же сказал тебе, я утром проспал! — Тебе ли не знать, что я не желаю тебе зла. Просто я боюсь, что… — не успел он договорить, как я сам сорвался с места, оказываясь в ровне с ним. — Все. Будет. Нормально. И приступов больше не будет. Я…постараюсь сдерживаться. Обещаю. — Тоже самое ты сказал мне в прошлый раз. А что на деле? Девушка. Тео, это девушка. Это человек! И ты чуть не убил ее! — Да ладно тебе. Она явно была не против секса с элементами насилия, — очередная усмешка на моих губах и Адама это выводит из себя. Он хватает меня за грудки и резко прижимает к стене. Оу, сколько агрессии. — Прекрати. Прошу тебя. Слышишь? Прекрати! Ты доиграешься, Тео. Просто остановись, прошу тебя. Ради нас. Ради всего того, к чему пришли, — практически шептал эти слова лучший друг, глядя на меня с надеждой. — Я не могу обещать тебе этого Адам, — скривив губы в усмешке, прост отозвался я, — Ведь даже сейчас мне очень хочется свернуть кому-нибудь шею. Он не нашел, что ответить мне на это, просто отпустил меня, после чего отступил на шаг. Смотрел на меня примерно полминуты, не отрываясь. В его голубых глазах я видел беспокойство, одержимость и желание помочь. Но он молчал. После чего развернулся и ушел. Ушел, громко хлопнув дверью. Что же ты творишь, Тео? Если он тебе не поможет, то кто?