Backfire

Если мы ставим перед собой цель получить что-то — то мы будем идти к этому до конца. Достигая же этой цели и получая желаемое — эта вещь становится нам совершенно не нужной. Потому что, особую ценность имеет только то, что не вечно.

***

Soundtrack: Taylor Swift — Wildest Dreams

POV Damien В жизни каждой женщины наступает период, когда она устает чего-то ждать, на что-то надеяться или с чем-то мириться, и ей просто хочется одного — стать счастливой. И когда женщина наконец-то принимает такое решение — от нее можно ждать чего угодно. Сейчас же я абсолютно точно уверена, что в моей жизни наступают подобные времена. После двух недель беспощадных переживаний за Тео, после того, что произошло на съемочной площадке, я поняла одно. Этот человек — ребенок. Сразу на следующий день после получения «травмы» Тео не смог встать даже с кровати. Жаловался на головную боль и говорил, что голову будто свинцом залили, пока он спал. — Такое чувство, будто я вчера хорошо надрался, — простонал Хатчкрафт, как только открыл глаза. В тот день на площадке обошлись без нас. Хотя, я не знаю, что они могли там снять без участия Тео. Перед тем как уйти на «работу», навестить «больного» пришел Адам. Андерсон, конечно, не из того типа людей, который любит позлорадствовать, но в тот момент, клянусь, как-будто так оно и было. Если взять для начало то, что он как-бы не взначай громко постучал в дверь нашего номера — это еще ничего. Дальше же — как будто специально говорил слегка повышенным тоном. Бедный Тео в тот момент чуть не убил его взглядом, да и, если бы была бы возможность, наверное бы действительно убил. Но Андерсона спасал тот факт, что Тео просто прикован в тот день к кровати. Обезболивающее в огромных количествах. Компрессы на глаз, чтобы облегчить боль. Два раза в день приходилось менять повязку. Я, конечно, не врач, но судя по тому, что через пару дней эта ужасная опухоль и сильная головная боль прошла — Тео шел на поправку. По возвращению на площадку ребята продолжили съемки. После двухдневного перерыва — им нужно было наверстать упущенное с огромными усилиями. Хотя, я до сих пор не понимала, что там такого можно было снимать. По возвращению на «площадку» все начали крутиться вокруг Тео. Видно, не одна я так переживала из-за него, что не спала все эти два дня. Чего стоит Ким, которая чуть-ли не задушила его при первой же возможности, бросаясь с объятьями. Как я уже говорила, я не ревнивая. Но придушить ее — я могу в любой момент. Особенно, когда она висит на шее моего парня. И тем более тогда, когда в кадре им приходится изображать из себя страстных любовников. В одном, кстати, из таких моментов, когда они снимали их якобы «занятие любовью», у Тео снова начала кружиться голова. Команда тут же предложила отложить съемки. Казалось, что это равносильно концу света. Но не нет же. Один весомый аргумент заставил всех тут же вернуться к работе. — Возитесь со мной как с ребенком! — начал было Хатчкрафт, — Мы закончим это, хотите Вы того или нет. И плевать на мою головную боль. Мы должны закончить! Я понимаю, все переживали из-за него. И переживали не просто как за человека, на которого они работали. А как за члена семьи. Такой поддержки со стороны, казалось бы, незнакомых людей — я еще не видела никогда. Так же, после произошедшего съемочная группа и наши ребята, во главе с Вайнсом и Ривсом, хотели было поменять сюжет и переделать все полностью. Но Хатчкрафт стоял на своем. Поговаривая только о том, что не смотря на все еще легкую боль в голове и такое же головокружение — он легко закончит работу, хочет этого группа или нет. Спорить с ним — бесполезно. Поэтому, даже не смотря на столь нелегкий период и легкими истериками со стороны Тео, который то и дело что жаловался на головную боль — съемки были закончены в том же месте, где и начались. Сие действие закончилось великой пьянкой в одном из местных клубов. Но я туда не пошла. Так же, как и Хатчкрафт. Алкоголь — нельзя, потому что он принимал временно назначенные антибиотики; громкая музыка была категорично противопоказана для его головы. Да и ему самому был нужны тишина и покой. Каким бы не были эти съемки — я их запомню на долго. И дело даже не в ревности или в налаживание отношений с Адамом, нет. Дело было в том, что я боялась потерять его. Вот и вся история. Казалось бы, он взрослый парень. Да что там парень — мужчина. Если не брать под сомнения тот факт, что когда мы вернулись в Лондон после такого небольшого путешествия в Испанию, лечащий врач приказал ему полностью отказаться от работы на несколько дней, пока опухоль и подтеки не сойдут; отказаться от стрессов и назначил ему домашние посиделки. — Ему сейчас нужно находиться дома, под Вашим полным контролем, мисс. Перечень медикаментов и лекарств я пришлю Вам на e-mail, рекомендации Вы найдете там же. Не подвергайте его стрессам и держите как можно дальше от мобильного телефона и компьютера. Сейчас ему нужно полностью сосредоточиться на покое и полном восстановлении, если он хочет поправиться в максимально короткие сроки, — сказал мне тогда его врач, доктор Гейзлер, когда мы находились в клинике. Удивительно было наблюдать и то, что Тео в тот момент вел себя очень даже адекватно. До тех пор, пока мы не перешагнули порог его дома. Тогда же, началась истерика. — Не буду я соблюдать предписания этого чокнутого. Рюмка виски и я буду как новенький, — сразу же в порога заявил он. И, даже не снимая пальто, сразу же направился в гостиную, к мини-бару. Если бы не та моментальная реакция с моей стороны — я бы и не подумала, что могу быть такой. Даже не боясь того, что Хатчкрафт, пусть и будучи под легкой дозой обезболивающего, мог легко ударить меня или еще чего хуже — я остановила его. Отобрала бутылку из его рук, одарив его злым взглядом. — Ты не будешь пить до тех пор, пока принимаешь таблетки, ясно? — А ты будешь мне указывать? — сжав ладони в кулаки, начал он, — Не боишься последствий? — Тео, я пытаюсь помочь тебе! — Не нужна мне твоя помощь! Я справлюсь сам, — отрезал он и попытался было забрать у меня бутылку из рук, но я вцепилась в нее мертвой хваткой. Нужно было стоять до конца, — Хватит уже играть в это, Дэм. Отпусти. — Я сказала «нет», Тео. Или же, я сейчас позвоню Адаму и… — И что тогда? Он приедет сюда и вы оба будите выносить мне мозг? — сколько злобы было в его глазах тогда. Меня аж передернуло, клянусь, — Строите из себя таких идеальных. Так, может, вы споетесь вместе, а я вам не буду мешать? — Что ты несешь? — нахмурившись, я лишь покачала головой, — Прошу тебя, успокойся… — Не указывай мне, ты мне не мамочка. А дальше, выдержав паузу, не смотря на всю ту злобу, что была сейчас в нем и том, что, пусть он и сдерживал себя, я решила привести его в чувства. Замахнувшись свободной рукой, я отвесила ему хорошую пощечину, что пришлась на его правую щеку. Минутная заминка и он, моргнув несколько раз подряд, перевел взгляд на меня. — Успокойся, черт подери! Несешь какой-то бред! — отпустив руку, в которой я держала бутылку с алкоголем, я не отрывала от него взгляда, — Хочешь — напивайся! Опустоши хоть весь бар! Но только потом не жалуйся на то, что я не предупреждала тебя! В тот вечер он так и не притронулся к ней. Той бутылке виски. И даже не попадался мне на глаза. Он заперся в своей студии. Не знаю, что он мог там делать. Но тишина была ужасная. Несколько раз я даже стучалась и просила его выйти. Но он не открывал и не подавал голоса. После этого случая — он не сказал мне и слова. Кроме. — Отдай мне мой телефон. Фраза, которая преследовала меня вот уже два дня подряд. Я могла сидеть в своей спальне с ноутбуком на коленях; готовить нам ужин; заниматься какими-то делами по дому; принимать душ или же просто напросто спать — он всегда повторял одну и ту же фразу. Всегда. Каждые полчаса он просто подходил ко мне и, протянув руку, скорее приказывал, нежели просил. — Тео, мы уже обсуждали с тобой эту тему. Нет, — не отрывая своего взора от книги, монотонно сказала я. В тот вечер я расположилась в гостиной на полюбившемся мне диване. После приготовления ужина я просто не знала чем заняться. Поэтому, прихватив в его спальне одну из книг на его стеллаже — я решила почитать. — Отдай, — снова приказал он. — Помнишь, что сказал тебе доктор Гейзлер? — подняв на него глаза, я увидела лишь вопросительно поднятую бровь, — Отдыхать, Тео. Тем более, что если ты не хочешь выходить на сцену с огромным синяком под глазом — ты должен отдыхать. Займись чем-нибудь. Хоть вот, почитай, — закрыв книгу, я протянула ему книгу. Ноль реакции. — Мой телефон. Где он, Дэм? — Тебя что, заело? — уже раздраженно сказала я, поднимаясь на ноги и оказываясь слишком близко к нему. Видимо, его это не задело, — Уже на протяжении пары дней я только и слышу тебя «Где мой телефон, где мой телефон» — попытавшись изобразить его, сказала я, — Только это я от тебя и слышу! — раздраженно кинув книгу на диван, я продолжила, — Я кручусь возле тебя как ошалелая! Помогаю тебе, чтобы ты ненароком не забыл про свои таблетки! Помогаю с повязками, чертовыми компрессами! Созваниваюсь каждые три часа с твоим доктором, чтобы он знал о твоем состоянии! Черт возьми, в конце концов, ты просто мог бы сказать «спасибо»! А что я слышу в ответ?! Хорошо, я отдам тебе твой телефон. Но после этого — даже не подходи ко мне. Не думала, что ты такой эгоист, Хатчкрафт, — закончив свою тираду, я, оттолкнув его, поспешила на второй этаж, в свою спальню. Знаете, я, конечно, не специалист в том, чтобы создавать тайники или что-то в этом роде. Но, раз уж Тео не смог найти свой телефон в мой сумочке — значит все не так уж и плохо. Найдя где-то в недрах своей сумочки этот жалкий аппарат, я, покрутив его в руках, сразу же направилась в гостиную. Почему-то, я была уверена, что он до сих пор там. И оказалась права. Во всю восседал в кресле, которое я уже про себя начала именовать как «Трон всевластия Хатчкрафта», откинув голову назад и закрыв глаза. Не заботясь даже о том, что спустилась так громко, подошла к этому креслу и кинул его телефон ему на колени. От такой «неожиданности» он резко открыл глаза и перевел взгляд на телефон, а потом на меня. — Доволен? «Спасибо» можешь не говорить, ждать от тебя этого — бесполезно, — сказала я и сразу же направилась в свою спальню. После приезда из Испании я перебралась в комнату для гостей. Желания спать с ним в плане секса и в плане обычного сна в одной кровати у меня не было. Точнее сказать, все это было. Но его отношение ко мне — меня отталкивало. Как будто после того удара об ворота в голове у него что-то заклинило. Поднявшись в свою спальню, я закрыла замок на двери. Решив, что сейчас Тео предпочтет мою компанию — своему телефону, по которому он так скучал, я решила лечь спать. И плевать было на то, что еще слишком рано. Я просто уронила голову на подушки и закрыла глаза. Не знаю почему, но мне почему-то резко захотелось плакать. Слезы сами начали появляться на глазах. А потом уже — я не выдержала и начала рыдать, уткнувшись в подушку. Спустя полчаса рыданий и приходу к выводу, что моя забота ему совершенно не нужна, а нужен был только лишь телефон в руках, как связь со внешним миром, я решила больше не повторять своих ошибок. Пусть лечиться сам. Пусть сам докладывает своему врачу о своем состоянии. Пусть все делает сам. POV Adam — Может расскажешь мне, что у вас произошло? — с видом знатока, я устроился на диване, закидывая ногу на ногу, не отрывая взгляда от Тео, который бродил по гостиной, меряя её шагами. — Она уже два дня не выходит из своей комнаты, вот что происходит, — слегка нервно сказал он. — Ну, не могла же она просто так там закрыться, да? — Адам, откуда я знаю? Она как будто с цепи сорвалась! — Так может расскажешь мне, что послужило такому ее поведению? — попытался уточнить я. Я не считаю, что такой человек, как Дэми, могла просто наорать на него и закрыться в своей спальне. Да и зная темперамент Тео — он легко мог натворить дел. Проведя те несколько дней в Испании, мне предоставилась великолепная возможность узнать Дэми получше. Познакомиться с ней и просто поговорить. Я оказался прав на счет своей давней теории — она, все-таки, удивительная. Улыбка просто не сходила с ее лица все то время, что мы вели разговоры. На все она смотрела с улыбкой. Улыбалась и заставляла улыбаться всех вокруг. Несравнимая не с кем из тех людей, которых я знал раньше и сейчас. И убеждаюсь еще раз для себя, такие как она — большая редкость на сегодняшний день. — Мы пару раз поссорились, — тяжело вздохнув, начал Тео и опустился в кресло рядом с диваном. — Хорошо. По поводу чего была ссора? — Она запретила мне пить, — закатив глаза, сказал он. — Ты принимаешь лекарства — это вполне разумно. Будь я на ее месте, я бы сказал тебе то же самое. — Это еще раз подтверждает мою теорию на счет того, что вы просто созданы друг для друга, — сарказмом ответил он. — Ладно, — закатив глаза, я все же переборол желание прочитать ему очередную нотацию, — Первый раз — понятно. Второй? — решил уточнить я. — Она не хотела отдавать мне мой телефон. — Тео, ей Богу, ты как ребенок, — вздохнув, я приложил руку к лицу. — Адам, мне нужно было знать наверняка, не отменит ли Мэтт наш концерт в Кёльне! А она просто изолировала меня от этого мира! — вскинув руки к потолку, парировал он. — Если бы что-то изменилось — я бы приехал и сказал тебе об этом, — убрав руку от лица, я перевел взгляд на него. — Ты не понимаешь… — Нет, это ты не понимаешь, — прервал его я, — Она заботится о тебе. Хочет помочь. А ты в очередной раз отказываешься от этой помощи. — Я и сам прекрасно справляюсь. — Тео, — сказав это, я поднялся с места и, не отводя от него взгляда, продолжил, — Ты ребенок. Другая бы на ее месте даже и не сказала бы тебе ничего на этот счет. Хотя, я не думаю, что ты бы подпустил к себе кого-то, настолько окруженным собственным «я» и своими проблемами. А ты так издевательски относишься к ее заботе и помощи. — О да, давай, начни мне читать очередную лекцию, Андерсон, — закатив глаза, простонал он. — Я пытаюсь достучаться до твоей головы и твоей совести, точнее к тому, что от нее осталось. Прислушайся к ней. Попроси прощение за свои поступки. Начни, наконец, уважительно относиться к тому, что для тебя делают другие! И в сотый раз мы проходим эту дорогу. Бесполезно. Сколько бы раз я не говорил — это бесполезно. Он будет наступать на одни и те же грабли по сотни раз. Не слушать других. Делать по своему. Делать так, как он считает лучшим для себя, создавая очередные препятствия. А пройдя через них — снова наступать на грабли. — Когда-нибудь ты выроешь себе яму, Тео. И никто тебе не поможет, — я похлопал его по плечу, — Может, тогда ты поймешь, что было бы неплохо прислушаться к людям, которые дорожат тобой. Он не ответил мне. Как будто завис на несколько секунд. Но потом, переведя взгляд на меня, он, тяжело вздохнув, сказал: — Ты думаешь, что я действительно должен просить у нее прощения? — Если ты не сделаешь этого сейчас — потом его будет уже не у кого просить. — Андерсон, ты чертов философ, — слегка улыбнувшись, сказал он. — Тео, я серьезно. — Ладно-ладно, я понял, — снова вздохнув, он поднялся с места и посмотрел на меня, — Так значит, концерт все-таки будет? — Позвони Мэтту и спроси, — пожав плечами, просто ответил я. — Если честно, то я даже не включал телефон после того, как она вернула его мне. — Ты издеваешься? — Сам не знаю, почему. Вот и все, — опустив глаза в пол, сказал Тео. — Ты чертов кретин, Хатчкрафт, — тяжело вздохнув, вынес вердикт я. Хотя, это не удивительно. POV Damien Чем я могла заниматься следующие дни? Я просто спала. Проваливалась в сон, стоило мне только открыть глаза. Не знаю, откуда у меня настолько яркое желание забыться в объятьях Морфея, но эти два дня я просто провела в постели. Чем больше ты спишь, тем меньше от тебя вреда. Хотя, этот вред я представляю только для Тео. Хотя не мне его осуждать за его бездумные попытки доказать что-то самому себе. Как ни крути, а сны обычно куда более причудливы и непредсказуемы, чем жизнь наяву. И в общем неплохо бы заручиться возможностью на них влиять. Во сне вовсе не нужно отделять одно от другого. Совсем не нужно. Поскольку с самого начала там не существует ничего даже отдаленно похожего на разграничительные линии. Понятно, что во сне почти не происходит столкновений с предметами, а если даже они случаются, от них не больно. А вот реальность — иная. Реальность кусается. Но в то же время… Пусть я и чутко сплю, но за эти два дня я не услышала ни одного намека на то, чтобы Тео стучался в мою дверь или еще что-то. Обычно от одного только шороха я сразу же открываю глаза. А тут — тишина. Просто тишина, которая так укутывала меня с головой и заставляла снова провалиться в сон. Ненароком я даже думала, что Хатчкрафт напился, уткнувшись в свой телефон и наглотавшись всех таблеток подряд. И иногда даже появлялось желание спуститься и проверить, жив ли он там. Но, раз мне не звонил доктор Гейзлер, не беспокоил Мэтт и Нил, а так же Адам, значит — он жив и здоров. Остальное — не важно. Я знала, по рассказам Мэтта, что их следующий концерт должен быть совсем скоро, 14 марта. И начать они должны сие действие в Германии. Прикинув цифры в уме я поняла, что отчаливают они уже послезавтра. Хотя, мне до этого дела не было. Неожиданно для меня мои размышления прервал стук в дверь. Удивительно. Как по мне, так скорее сюда заявится служба спасения, чем Тео. Но я оказалась не права. — Дэм. Дэми, ты еще там? — он издевается что-ли на до мной? Хорошо, раз так, я буду играть по твоим правилам. Буду молчать так же, как и он в свое время, когда я пыталась завести с ним разговор, — Я знаю, что ты меня слышишь. Давай поговорим? — как самонадеянно, — Мне опять вести диалог с закрытой дверью? — С ней у тебя поддерживать беседу получается лучше, чем со мной. Так что, если хочешь — я тебе мешать не буду. — Дэм, хватит дурака валять, ты не выходишь оттуда уже два дня. — А ты что же это, переживаешь за меня? Как трогательно. Не забудь запостить в твиттере: «Моя девушка подохла в своей спальне, потому что я кретин». Посмотришь, как твои фанаты сразу же обрадуются этой новости. — Ну хватит. — Или нет. Сядь напротив мини-бара и расскажи это всем своим сорокаградусным друзьям. Им это тоже понравится. Ответа с его стороны не последовало. И я уже было надеялась, что он ушел, как услышала глухой стук в дверь и тихое: — Прости меня. Вот так вот значит? Нет, я так не играю. Слишком быстро ты сдался. — Знаешь, мне все равно, — резко ответила я. — Я понимаю, я виноват. — Ты не виноват, Тео. Ты кретин. — Знаю. — Ты человек, который думает только о себе и своей выгоде. Ты из тех, кто не умеет принимать. Тебе надо только давать. А отвечать взаимностью — ты не умеешь. Может, когда-нибудь, ты встретишь человека, который научит тебя этому. Как вы думаете, он ответил мне что-нибудь? Нет. После этого последовало молчание. Очень долгое. До тех пор, пока я не услышала шорох за дверью. Видимо, горе-любовник решил сесть на пол. Хотя не мне знать, что он там делает. — Знаешь, ты похожа на Адама, — услышала я, — Он тоже постоянно пытается вдолбить мне в голову то, чтобы я принимал то, что мне дают и отвечал тем же, — тяжело вздохнув, он продолжил, — Когда мы с ним познакомились, я и представить себе не мог, что через несколько лет он будет учить меня жизни. Иногда он бывает занудой, но я от части понимаю, что он говорит правду. Только принимать я этого не хочу. Не знаю, что меня держит, — он выдержал минутное молчание и снова продолжил, — Как ты думаешь, такого как я вообще возможно полюбить? Я не жду сейчас от тебя того, что ты будешь нахваливать меня. Но просто меня всегда интересовало то, как можно полюбить такого самолюбивого человека, как я. Я удивляюсь тому, как от меня не отвернулись мои родные. Я уже не говорю про Адама, который каждый раз пытается поставить мои мозги на место. Сказать ему то, что он хочет слышать? Нет. Я не буду ничего говорить. Пусть она сам морочит голову и ищет ответы на свои вопросы. Заслужил. — Мы уезжаем завтра. Даем концерт в Кёльне. Не знаю, когда мы с тобой увидимся снова. — Так значит, ты не знаешь, когда вернешься? — почему мне вдруг стало так грустно? — Может быть, это будет через неделю. Может — через пару месяцев. Расписание еще не составлено до конца. Мэтт занимается этим. Но, думаю, это будет не скоро. Вот как, значит?

Hurts — Stay

Удивительно осознавать тот факт, что человек, который сейчас сидит под твоей дверью — тот, на кого ты зла, но, в то же время, ты хочешь броситься на шею. Ненавидишь его, но в то же время любишь. Как говорится: от ненависти до любви — одни шаг и наоборот. Хотелось ли мне когда-то почувствовать это на себе? Конечно нет. Но именно сейчас я понимала, отчетливо понимала, что со мной это происходит сейчас. Последние два дня я просто не хотела видеть его. Не хотела даже думать о нет. А сейчас что? Пойти и броситься ему на шею, подобно какой-нибудь девушке в клубе или еще что-нибудь в этом роде. Но я сдержала этот порыв. До последнего. Не знаю зачем я это сделала. Но я слышала, как он поднялся на ноги и попытался тихо вздохнуть, но это у него плохо получилось. — В общем, я хочу сказать… Извини меня за мое поведение. Я не хочу, чтобы ты обижалась на меня. Нести на себе такой груз — тяжело. Не так, как раньше. И прости, что не слышал тебя. Если честно, то я ни черта не понимаю в этих таблетках. Постоянно приходилось звонить этому доктору. Он меня уже, наверное, успел проклясть десять раз, — усмешка не заставила себя ждать, — И спасибо за твою заботу. Моя мама бы позавидовала тому, если бы увидела все это своими глазами. Удивительно ли слышать от него такие слова? Нет, ну почему этот человек сначала действует, а потом думает? Или все мужчины такие? Да, скорее всего это так. Не знаю, что на меня нашло тогда. Но я сорвалась с кровати и побежала к двери. Но вовремя остановилась. Правильно. Нужно остановиться. Через пару минут я услышала его шаги. А затем и то, как прикрылась дверь в его спальню. Так будет лучше. Пусть подумает над тем, что лучше для него и что лучше для остальных. И как не следует себя вести. Человек если и учится, то только на собственных ошибках. Он должен на своем опыте постичь меру добра и зла, научиться отвечать за свои поступки, а не придумывать для себя оправдания. Именно на такой ноте я и решила снова вернуться в постель. Устроившись на мягкой перине, я уставилась в окно, что так удачно располагалось практически возле кровати. Над Лондоном снова собирались тучи и, наверное, снова будет дождь. Хотя, судя по тому, что небо практически черное — значит, будет гроза. Но сон ко мне не шел. Видимо мне хватило тех двух дней, проведенных в этих грезах, чтобы сейчас как следует помучить себя очередной стопкой вопросов. — Когда мы увидимся снова? — задала этот вопрос я скорее себе сама, чем тому человеку, что был через стену. Хотя, если даже он не знает ответ на этот вопрос — то мне искать тут нечего. Первые капли дождя начали стекать по ровной поверхности стекла. Дождь в Англии — это подвешенный в воздухе океан. В нем постепенно тонешь. Тонешь аналогично тем мыслям, что завлекают тебя своей неизвестностью. А эта неизвестность — влечет тебя, привлекает, завлекает и зовет с собой. И ты идешь за ней, подобно так, будто тебя околдовали. Не думая над тем, что будет дальше. Просто идя за ней. Но я не из тех людей. Я стратег. И я привыкла рассчитывать свои действия. Привыкла. Но, со времен, поняла, что теряю эту привычку. Утром меня разбудил легкий шум где-то на первом этаже. Быстро схватив телефон в руки, я поняла, что время едва перешло за пять утра. Почему так рано? Не понимаю. Зачем? Подорвавшись с кровати я побежала в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Как всегда волосы во сне спутались, образуя на голове огромное воронье гнездо. Слегка отекшее лицо и небольшие мешки под глазами. Плевать на это. Собрав волосы в пучок и накинув халат, я сразу же поспешила спуститься вниз. Но там не было никого. Тишина. Такая, что можно было вешаться. Лихорадочно оглядев гостиную, я поняла, что Тео был тут ровно две минуты назад. Так что поспешила броситься ко входной двери. Распахнув ее, я заметила знакомую мне черную машину. Рональда, который укладывал чемоданы одной рукой в багаж, другой же, держал зонт, чтобы не промокнуть. И Тео, который, явно, еще несколько секунд назад, пытался укрыться от дождя огромным черным зонтом, что был уже закрыт, и уже было хотел сесть в машину, но Адам кивнул ему в сторону дома, на пороге которого стояла я. Поймав момент, я побежала к нему навстречу. И плевать на то, что я в одном халате и босиком. Плевать на то, что я могу промокнуть и заболеть. Я побежала к нему, спотыкаясь и подскальзываясь на каменной кладке. Я кинулась ему на шею, обнимая так, будто делала это в последний раз. Я не знаю, что меня заставило пойти на такой поступок. Но я это сделала. А Тео, видимо, не понимая что происходит, стоял, сжимая в руке рукоять своего сложенного зонта. Но в миг опомнившись, он обнял меня за плечи, прижимая к себе и не особо заботясь о том, что тоже промокнет до нитки и никакое пальто ему не поможет. Подобные картины можно увидеть в кино: они прощаются, идет дождь. Но все эти эмоции — вот они. Я плакала, но из-за дождя это было практически невозможно заметить. Только тогда, когда я почувствовала на своем лбу его горячие губы — мне стало спокойно. Он не сказал мне тогда ни слова. Да и я тоже хороша. Просто не хотела его отпускать. — Сэр, мы опаздываем, — слегка властный голос Рональда заставил меня сразу же отстраниться от Тео и отступить на шаг назад. Легкая улыбка тронула мои губы и я кивнула ему. Зачем слова? Действительно. — Пока, — все-таки успела сказать я, перед тем, как он сел в салон автомобиля. — До встречи. Дверь авто закрылась и Рональд, заняв свое место, мягко дал по газам. Я не знаю, сколько я еще стояла под этим дождем. Он все шел и шел, заставляя меня покрываться дрожью с каждой каплей, которая касалась моего тела. Но место касания его губ к моему лбу — горело. Просто оно полыхало. Я вернулась в дом и сразу же поспешила в горячий душ. Простояв там, наверное, полчаса, я вернулась обратно в кровать. Кинув взгляд в окно, я заметила, что дождь кончился. Удивительный факт для Лондона — солнце. Но после столь сильного дождя — оно пробивалось сквозь черные тучи. Улыбнувшись, я улеглась в постель. Но не прошло и нескольких минут после того, как я закрыла глаза и начала проваливаться в сон, как услышала звук телефона. Мой телефон оповестил меня о сообщении. Сообщении, которое заставило меня улыбаться как ненормальную.

«Обещаю приехать как можно скорее. И в следующий раз — я заберу тебя с собой.

TH»

***

Почему нам всегда легче примириться с расставанием мысленно, чем на деле? И почему, решившись на него с должным мужеством, мы боимся сказать слово «прости» вслух? Как часто накануне многолетней разлуки или долгого путешествия люди, нежно привязанные друг к другу, обмениваются обычным взглядом, обычным рукопожатием, словно еще надеясь на завтрашнее свидание, тогда как каждый из них прекрасно знает, что это всего лишь жалкая уловка, чтобы уберечься от боли, которую влекут за собой слова прощания, и что предполагаемой встрече не бывать. По-видимому, неизвестность страшнее действительности.