Гербарий Чувств

Они оказались на площади Гриммо, в старом особняке Блеков. В гостиной сидел Люпин, отпивая из чашки горячий шоколад и просматривая какую-то книгу. Обернувшись на звук, он увидел троих молодых людей. Чашка полетела на пол, а оборотень за долю секунды пересек комнату, останавливаясь рядом с Поттером. -Гарри! Но как? Ничего не ответив, юноша отправился наверх в свою комнату, он слишком устал сегодня. Драко стоял, не двигаясь, пока девушка не взяла его за руку. -Сэр, вы не могли бы сказать, где здесь можно переночевать? Люпин удивленно разглядывал бывшего ученика и его спутницу. -Да, да, конечно. Второй этаж, третья дверь налево. -Спасибо, сэр. Девушка, не отпуская руки Драко, повела того в указанном направлении. Собрание Ордена состоялось спустя три дня. Все были шокированы заявлением МакГонгалл о том, что предатель Снейп на самом деле не предатель. Хмури и представители аврората, состоящие в Ордене наперерез кричали о том, что Снейп – лживая тварь, которому доверять нельзя. Люпин дипломатично промолчал, а Минерва приняла позицию, которую раньше занимал покойный директор, а именно – пытаться убедить присутствующих в лояльности зельевара. Новшеством было присутствие на Собрании Поттера, Грейнджер и Уизли. Неразлучная троица сидела в уголке, не высовываясь, но и не игнорируя остальных. -Гарри, но ведь это правда, профессор Снейп тебе помог… -Этот ублюдок кормил меня отравой, из-за которой я был как зомби, и не говори мне, что это он делал ради моего блага. – шипел парень, гневно уставившись на Гермиону. Решив больше не спорить, она отвернулась в другую сторону. Далее последовали доклады по состоянию дел «на местах», того, что удалось выяснить о планах Пожирателей и Воландеморта… Когда Собрание закончилось, и все стали расходиться, в комнату зашел Драко. Он все так же смотрел в одну точку, а вела его девушка. Заметив вошедших, один из Авроров решил немного поразвлечься. -Аластор, ты представляешь, в имении Малфоев был зарегистрирован выброс черной магии. Заявляемся мы, значит, туда, а там эльфы верещат. Мы спрашиваем, что случилось, а они нам: «Хозяин Люциус умер! Хозяин Люциус умер!» - пропищал аврор, подражая магическим существам – Представляешь? Хмури расхохотался, его искусственный глаз вращался из стороны в сторону. -Да, забавно. Грязная крыса. Жил как падаль и умер как падаль. Чертов Пожиратель, его надо было загноить в Азкабане, не дожидаясь приказа о казни, глядишь и не сбежал бы. -Поговаривают, ему Снейп помог? -Еще одна тварь, кот… - договорить старый аврор не успел, потому как упал на пол, начав кататься по старому паркету. Чуть в стороне, направив на Хмури палочку, стоял Драко. -Круцио, щенок? Слабовато… - прохрипел Хмури. Юноша лишь усмехнулся, на миг став полной копией своего крестного, он опустил палочку, развернулся и собирался было покинуть столь недружелюбную компанию, как почувствовал, именно почувствовал, что к нему приближаются двое. Резко пригнувшись, он отскочил в сторону, избежав тем самым проклятий. Вскочив на ноги, он повернулся к одному из нападавших, сбивая того невербальным заклинанием. -Хватит! – голос Минервы МакГонагалл, усиленный магически, заставил все участников действа застыть на месте. Всех, кроме самого Драко. Отряхнув рубашку от пыли, он вышел из комнаты. Девушка, до этого момента застывшая на месте, бросилась вслед за юношей. После того инцидента все пошло своим чередом. Юный Малфой приходил в себя и не отпускал свою спутницу не на шаг, да та и не сопротивлялась, Поттер сетовал на жизнь, к нему возвращались ранее притупленные жажда подвигов и раскрашенный в черно-белый цвет мир…Эмира радовалась каждой крохотной улыбке, теплому взгляду, шаг за шагом возвращая единственно любимого человека к нормальному существованию. Время застыло в ожидании, дороги, по которым шел каждый, непонятно петляли, заводя людей на опушку, в самое сердце сомнений. Снейп не появлялся, сокол больше не приносил известий от учителя, и Драко оставалось лишь тихо молиться, чтобы все, как любил говаривать его отец, «было хорошо». Пролетела зима, а быт в старом особняке больше походил на сумасшедший дом. Одни ссорились, другие наоборот, вели себя чересчур спокойно, но многие ощущали каждой частичкой приближение настоящей грозы. Весна, в противоположность ожиданиям, не стала периодом расцвета «мира и любви», это прекрасное время года, когда просыпается природа, распускаются первые цветы и неокрепшие души подростков с головой бросаются в пучину гормонов, окрасилась в кроваво-красный цвет. Лорд наступал, уничтожая каждого, кто вставал у него на пути, не важно, маг ты или маггл. Хогвардс, а точнее Хогсмит, близлежащая деревушка, стали оплотом сопротивления. Стороны, наконец, устали прятаться и выступали открыто. Министерство забило тревогу, поставив себя под угрозу. Гарри знал, что это скоро произойдет, он это чувствовал. Том звал его, почти каждую ночь он слышал свистящий шепот, похожий на змеиный язык. Голос говорил про скорый конец, про то, что еще пара недель и все встанет на свои места. Юноша просыпался в холодном поту от собственного крика, но никто не приходил его утешить или прогнать кошмары. Мальчик-Который-Выжил ощущал себя просто брошенным ребенком. Драко начинал нервничать, он с остервенением просматривал каждый выпуск «Ежедневного Пророка» в поисках упоминаний о крестном, нервно пролистывая страницы, и, ничего не обнаружив, облегченно вздыхал, отбрасывая газету в сторону. Лучше никакие известия, чем мрачные. Северус полностью погрузился в мир формул и зелий. Единственный, кому Лорд доверял, или единственный, кому Лорд, казалось, доверял….Мастер многое делал на автопилоте, проговаривая про себя, как мантру: «Ты должен дойти до конца, ты должен дойти до конца». Глупо, наверное. Он перешагнул ту заветную грань, за которой нет ничего, кроме пустоты и присутствия силы одновременно, черты, за которой нет ничего, но он упорно говорил себе, что у него есть время. Немного, хоть самая малость, но есть. Двенадцатого апреля, наконец, зельевар заявил о себе, опровергнув утверждение о собственной смерти. Короткая записка, не больше, вызвала бурный ажиотаж, если не панику в Ордене. «Через четыре дня Лорд нападет на Хогвардс, это последний рубеж, за которым его будет уже не остановить». Вокруг не было ни души, или только так казалось, он не знал. Сейчас было видно лишь красное пятно, и ничего больше. Все, чем дорожил, все, к чему стремился, все, чем являлся – ушло в неизвестность. Из темноты, со стороны красного пятна слышался голос, и кто-то кричал странные слова, имена…в памяти всплыли чьи-то имена, но он не помнил. Прошлая жизнь стерлась в веренице вспышек, криков и боли. Глаза слезились от едкого дыма, а цель была по-прежнему недосягаема, хотя и цели он не помнил, это скорее инстинкт. На уровне подсознания, ему надо куда-то идти, но встать тяжело, невыносимо тяжело. Ноги не слушались. Из тьмы, той самой тьмы показались гранатовые глаза, ужас и понимание – вечные спутники. Чья-то рука прикоснулась к его лицу и заставила поднять голову, заставила смотреть в эти глаза. -Северус, и что теперь мы будем делать? Как ты мог предать меня, Северус? Ответа не последовало, но он начал вспоминать. Детство, друзей, семью, мать, все то, что любил и ненавидел. Весь жизненный путь от начала до конца. Ежи, Бред, Джулиус…Люций, Драко…И кто-то, очень важный…Дети. Факультет. Их будущее, его прошлое, враги, союзники. То было время условностей. Не любить, не ненавидь, живи ровно, как робот исполняй приказы. Ты не имел права на свободу, ты не заслуживал свободы. А они. Они – другое дело. Каждый из них, каждый заслуживает право выбора. Заслуживает жить без страха. Кто он, зачем здесь, отчего бежал долгие годы? -Северус, Северус. Сейчас твое никчемное, жалкое существование подойдет к концу. Но я хочу, чтобы ты видел мою победу, насладился ею вместе со мной. Ваш жалкий Орден, Сопротивление ни на что не годны. Я – единственная сила, а ты видимо забыл это. Очень жаль, из тебя получился бы замечательный раб. Шею сдавили тиски, так, что дышать невозможно, но он смотрел в эти глаза и пытался найти там человека, ведь не может же быть, что ничего человеческого не осталось в этом существе, ведь когда-то он называл себя человеком. -Чего ты добивался, Северус? Неужели возомнил себя всемогущим? Его тело отбросило на несколько метров, а голоса стали немного громче. Теперь явно слышались отзвуки произносимых заклятий, тьма рассеялась, и стали заметны тени, но их никто не видел, никто не пытался прорваться сквозь окружающий их туман. Горло саднило, по виску текла струйка крови, а ноги по-прежнему не слушались, но он попытался подняться. Сзади, или нет, но где-то там люди сражались за свое будущее, у него будущего не было, но оно было у детей, у тех людей, и этого было достаточно. -Похвально, я всегда говорил, что ты обладаешь поразительной силой воли. Что ж, мне даже не придется тебя убивать, ты сам скоро сдохнешь от потери крови. -Ты…не… -О! Какие мы храбрые, но мне пора, и дослушивать я не собираюсь этот бред. Кстати, если тебе не видно, Северус, я скажу, что происходит за пределами круга. Я взял Хогвардс. Представь, ты все же дожил до моей победы. Я уничтожу всех, кто будет сопротивляться моей воли. -Нет…Они… Решение пришло мгновенно, как будто он всегда знал, что делать, но почему-то не делал этого раньше. Привстав с земли на колени, он собрал всю злость, обиду и ярость, которые жили в его душе, все, что он сдерживал, чему не давал выхода. Оторваться от гранатовых глаз становилось тяжелее, однако красный оттенок не пугал, а лишь добавлял решимости. Опираясь одной рукой о землю, он с трудом встал на ноги. Правая рука кровоточила, и он сжал рану другой. Боль отошла на второй план, почему-то вспомнились слова о силе и о том, что эта сила сжигает человека изнутри, вырываясь на свободу. Он страшился этого, но не сейчас, сейчас хотелось выпустить ее на волю, чтоб не мучаться больше. -Только через мой труп, Милорд. Те, кто там находится, под моей опекой. Когда-то я поклялся их защищать, и если потребуется, я уничтожу всех, кто причиняет им вред. – голос звенел, как натянутая струна, четко, громко, несмотря на саднящее горло. -Глупец, ТЫ не сможешь меня уничтожить. -Посмотрим, но…если понадобится, я лично перегрызу горло любому, даже вам, Милорд. Я не убью вас, но остановлю на время, надеюсь, этого будет достаточно, чтобы вас уничтожил другой. -Как самонадеянно, Северус…Но мне это льстит. Его тело подняли в воздух, казалось, что ломается каждая косточка в теле. -Посмотрим, Милорд. Игра только началась. Глаза заполнил мрак, и его тело упало на землю. Истеричный смех звучал в ушах, впоследствии он понял – это его смех. Волны гнева, боли, чувства предательства. Лорд не мог уклониться, а поглощенная энергия отбирала силы. Состояние напоминало день, когда, как ему казалось, умерло его сердце. Он не понимал, что происходит, видел лишь тень, а потом появился лучик, маленький, готовый в любой момент потухнуть, луч становился ярче, пока не стал напоминать фигуру человека. Тень отступала дальше и дальше, а фигура оставалась на месте. -Лис, ну и баламут ты, Лис. Заварить такую кашу…А разбираться как всегда мне, да? -Кто бы говорил… -Ну ну. И как это называть? Абсурд, невозможно, это фантазия, галлюцинация, или он умирает. Что ж, давно пора, он так устал…Наконец покой. -Лис…не стоит себя недооценивать. -Ты умер. -А ты пока жив, и это главное. Сев, сколько можно, не заставляй меня краснеть от твоих поступков. Ты будешь жить, хочешь того, или нет. И я хочу, чтобы ты начал эту жизнь с чистого листа. -Я не смогу… -Ах да, Джулиус мне все уши прожужжал на счет твоих особенностей. Сев, ты подарил мне и Ежи семью, заботу. Мы думали, что защищаем тебя, а получалось наоборот. Это ты делал все, чтобы мы были в безопасности, и тоже ты делаешь для них. Всегда только для других и никогда для себя, не пора ли изменить положение вещей? Я знаю, что ты не смог поступить иначе, прости, что понял это слишком поздно. Ты начнешь жить сначала, не оглядываясь на прошлое, поверь мне, Лис, ты еще будешь счастлив… Фигура хотела приблизиться, но ее контуры стали расплываться, а потом и вовсе исчезли, а он погрузился в такое спасительное и желанное беспамятство. Шум нарастал, и, казалось, поглотит его целиком. Разобраться в суматохе было более, чем проблематично, а защита замка трещала по швам. Именно тогда Гарри понял, что не просто прежней школы, прежнего мира больше не будет. Пожиратели пытались сломить щит, защищающий школу, и все учителя старались не допустить подобного, собравшись в Большом зале, в сердце школы, они стояли друг напротив друга, скрепляя руки между собой, их тела начинали светиться во время каждой атаки Упивающихся, а Гарри не был в состоянии даже просто поддержать их. За стенами этой последней опоры шел бой. Удивительно, но помимо славного и отважного Гриффендора против собственных семей сражался Слизерин. Юноши и девушки били заклятиями в близких им людей, но каждый из них сделал выбор, и отступать не имело смысла. Еще чуднее было появление темных существ, вставших на сторону Ордена. Они появились незадолго до атаки, сказав, что выплачивают долг. Пробираясь между людьми, Гарри пробирался к выходу. С Томом Реддлом пора заканчивать, а потому именно сейчас он обязан смотреть не на свою безопасность, а на других, сражающихся рядом. Сзади послышались сдавленные крики, он обернулся и увидел, как профессор Флитвик падает на каменный пол рядом с профессором Вектор. Коря себя за медлительность, юноша наконец-то выбрался наружу. Спотыкаясь, он шел вперед, не обращая внимания на лучи проклятий, пролетавших мимо. Это не важно, не важно, говорил он себе, а когда в отдалении от всех Гарри увидел нечто вроде костра, он сорвался вперед, перескакивая через неподвижные тела, сбивая с ног еще держащихся на ногах. Время пришло. Открыв глаза, Северус не сразу понял, где находится. Тело было странно легким, но двигаться не получалось, с трудом повернув голову он огляделся. Больничная палата. Послышался скрип открывающейся двери и зельевар закрыл глаза, притворяясь спящим. -Так, так, так, что у нас сегодня? -Все без изменений, доктор. -Ну, не стоит так говорить. Этот человек не так прост, как кажется. -В любом случае, даже если он очнется, я ему не завидую. Я бы согласился быть даже сквибом, но ни как не магглом. Шаги стали удаляться, пока совсем не стихли. Северус открыл глаза, уставившись в потолок. На душе было спокойно, в кои то веки. -Крестный. – шепот у уха, – Крестный, ты меня слышишь? -Слышу, слышу… - и это его голос? Матерь Божья, да он похож на старого пропойного матроса. -Ну наконец-то. -С тобой все в порядке? -Со мной? Да, конечно. Но я тебе еще припомню это…запереть меня в доме Поттера… Фыркнул, и сразу пожалел об этом, грудь сдавило так, что не продохнуть. -Тебя скоро выпишут, вот увидишь….и….спасибо. Что-то часто в последнее время перед ним или извиняются, или благодарят его, но об этом он подумает позже, а сейчас спать, спать и еще раз спать… Праздник по поводу победы, люди такие радостные, так гордо вышагивают по красному ковру. Как будто это они лично уничтожили Лорда. Становится тошно. Подумать только, его оправдали…Странно, но приятно осознавать, что хоть кто-то помимо пары человек в этой жизни тебе доверяет. Мастер не стал дожидаться, пока доктора соизволят выписать его из больницы, он сам сбежал, как только смог держаться на ногах. И кто говорил, что он маггл? Хорошо, пусть будет маггл. Обычные заклинания для него невозможны, даже зелья теперь даются с большим трудом. Остались только знания и память о том, с каким трудом давался обычный Люмос. Его не стали «отлавливать», поскольку он надоел всему медперсоналу, и лишь крестник мог утихомирить зельевара. Драко…Юноша вышел из этого бешеного круговорота с наименьшими потерями, сохранив большую часть капиталов семьи, и шокировав общественность, женившись в юном, даже по меркам магов, на маггле. Ладно бы еще на магглорожденной или сквибе, но маггла? А молодому человеку было наплевать, он жил и старался радоваться жизни как умел. Осматривая зал, он видел детей, может быть подростков, но никак не взрослых, они ликовали, смеялись, танцевали, кто-то запивал вином потерю близких, но это был их праздник. В том то и дело, ИХ, а не его. Северус чувствовал себя лишним, обузой, пятном на чистом полотне, которое и смыть нельзя, и смотреть противно. Отсалютовав бокалом всем тем, кто находился здесь, он вышел на улицу. Ночь уже зажигала звезды, и, казалось, они также как и люди радовались победе. Хмыкнув, он направился вниз по улице, оставляя за собой шум голосов, музыку, свое прошлое.