Гормоны

— Себастьян! Утро добрым не бывает. Дворецкий вздохнул и поспешил в столовую, с сожалением отложив начищенную серебряную вилочку. Господин третий день был не в духе, и раздражать его не следовало. Поэтому демон безукоризненно следовал всем правилам и инструкциям, которые он недавно вычитал в книжонке по психологии, и никогда не заставлял лорда ждать. Но высокий господин только сильнее злился на своего идеального слугу, заставляя Себастьяна раз за разом изумляться противоречивой человеческой душе. Не успел дворецкий войти в идеально убранную столовую, как прямо ему в лицо полетел кусок торта. Вместе с ложечкой. Демон тридцать три раза успел бы поймать несущееся к нему угощение, но вовремя понял, что Сиэль разозлится только сильнее. Поэтому он просто вздохнул и милостиво позволил клубничным сливкам впечататься ему в нос. Ложечка звонко отскочила в сторону. — Сиэль! — зазвенел рядом девичий голосок. Элизабет вскочила со стула и застыла в растерянности, не зная, что ей делать. Вытереть сливки не получится, это неуважение к любимому будущему мужу, а в позе «столб обыкновенный» она выглядела полной дурой. Поэтому она чинно присела назад и кивнула Пауле на Себастьяна. Тот пока не решался оттереть вкусности самостоятельно. Это могло вызвать новую волну гнева. — Не смей есть эту гадость, Лиззи, — холодно приказал Фантомхайв. — Отравишься. — С чего ты взял? — удивилась блондинка, демонстративно запихивая в рот кусок побольше. — Ошень вкушно. Пока Паула стирала все остатки торта с его лица, Себастьян стоял неподвижно. Его глаза горели огнём. Над тортом он работал всё утро, любовно выводя каждую кремовую розочку. И ощущать, как сливки превращаются в чудесную маску для лица, было просто невыносимо. Усилием воли он переборол себя. Когда Паула отошла, на его лице сверкала вежливая улыбка. — Не согласитесь ли вы, господин, и мисс Мидлфорд немного прогуляться по парку? — голос дворецкого был предельно участливым и ровным. — К вашему возвращению чудесный пудинг будет готов, и вы сможете продолжить трапезу. Сиэль хотел было ответить что-то резкое, но Лиззи увела его из столовой раньше. Паула поспешила за ними, бросив сочувствующий взгляд на Себастьяна. Дворецкий справедливо рассудил, что он не может в одиночку страдать от плохого настроения господина. Поэтому в течение получаса все обитатели дома знали, что они бездельники и дармоеды, а также ни на что не способные глупцы. Только Танака-сан остался при своей самооценке, так как его трогать демон постыдился.

***

— Себастьян? — в полутёмную кухню просунулась светловолосая голова Элизабет. — Миледи? — Себастьян обернулся, оставив в покое тесто для пирога назавтра. Солнце давно село, и Сиэль уже крепко спал, как и все обитатели дома. И сейчас Лиззи была в одной ночной рубашке, зато протиснувшаяся следом Паула была в полной боевой готовности. Михаэлис недоуменно приподнял бровь. — Вас не устраивают ваши комнаты? — осведомился он, похолодев от мысли, что с ним сделает господин за такую промашку.  — Причём тут комнаты? — отмахнулась Лиззи. — Мы видим, что происходит с Сиэлем. Я считаю, что это неспроста. Себастьян, вы с Паулой съездите к моей знакомой гадалке, она работает только в это время. Вас примут там бесплатно. Может, там вам хоть что-то подскажут. Спорить не было сил. Дворецкий молча сел в готовую карету, и они тронулись в путь. Обычно болтливая Паула тоже поначалу молчала, но за десять минут не выдержала и залепетала о плохом самочувствии господина Сиэля. А также о том, что у той самой гадалки миледи бывает чуть ли не ежедневно, советуясь по любому поводу. Михаэлис мрачно размышлял об их путешествии, кивая и улыбаясь тарахтению служанки. Он был не последним из демонов, и кое-что знал об истинных провидцах. Однако верить в то, что в захваченном Анжелой городе окопался провидец, было просто глупо. Скорее всего, его сейчас привезут к какой-нибудь шарлатанке, которая сдерет с леди Мидлфорд кругленькую сумму за нечеткие прогнозы о «больших бедах» и «долгом пути». За своими мыслями дворецкий не заметил, как они прибыли по адресу. Обычное жилое здание, без кричащих вывесок и радужной рекламы. Паула быстро вскочила по ступенькам и три раза постучала в высокую дверь. Та распахнулась. Почтительный дворецкий принял у них верхнюю одежду и проводил в комнату. Как только парочка клиентов показалась в проёме, сидящая за столом женщина вскинула голову в капюшоне. — Не будет любви у вас, — проскрипела она. — И детей не будет. Никогда. Себастьян едва удержался, чтобы не закатить глаза. Ну вот, начинается. Паула скоренько обрисовала перед бабулей суть дела. Капюшон, закрывающий всё лицо, задумчиво шевельнулся. Старуха заводила огроменными рукавами над хрустальным шаром, бурча что-то под нос. В дверь просунулся дворецкий с очень тревожным видом и пальцем поманил Паулу. Та быстро поднялась, а старуха, пользуясь случаем, быстро наклонилась к демону. — Гормоны у вашего мальчика играют, — заговорщицки скрипнула бабуля, капюшон насмешливо колыхнулся. Больше она ничего не сказала и говорить отказывалась. Дворецкому ничего не оставалось, как выйти вслед за Паулой. Вдыхая холодный ночной воздух, он думал о словах гадалки. И решил, что смысл проверить есть. В конце концов, примерно в это время у мальчиков обостряется период полового созревания… Наутро демон любовно поглаживал корешки папочек, в которых находились анкеты всех знакомых ему и господину личностей. Всех шинигами и прочих-прочих он выбросил сразу. Итак. Бардрой. Небритый охламон, от которого вечно разит спиртным и куревом. Не подходит он для снятия гормонов. Мало того, что он груб до безобразия, так и господин может во время нечаянно задохнуться. Значит, нужно стоять под дверью, чтобы в случае чего вмешаться. Демон представил сцену «спасителя невинных» и решительно отложил первую папочку в сторону. Финниан. Неопытный беспечный разгильдяй. К тому же еще и стеснительный до кучи. Себастьян позволил себе лёгкую улыбку, представляя, как оба мальчика сидят на кровати с красными от стыда лицами и не знают, куда себя деть. Вздохнул. Отложил вторую папочку. Мэйлин. Просто. В сторону. Лау Тао и Лан Мао. Как-то не хочется, чтобы господин обкурился и познал прелести бдсм. Себастьян не стал представлять эти пятьдесят оттенков травы во избежание психических расстройств. В сторону. Так же в сторону полетели и остальные папочки, приготовленные дворецким. У каждого кандидата внезапно находилось как минимум три недостатка. Получившаяся в итоге картина удручала, и демон решил пользоваться тем, что есть. В качестве антигормонального средства всё же был выбран Бард. К нему Себастьян и поспешил. Полдня спустя выбритый, отмытый и пахнущий лавандой Бард хмуро выслушивал свои инструкции. Ценные указания больше напоминали угрозы, что с ним сделают, если господину не понравится. В конце концов он даже не подумал сопротивляться, хотя впервые услышав, что надо будет сделать, едва не спалил костюм демона и уже точно спалил весь ужин. За что получил отдельно, и вся семья довольствовалась вегетарианским пиршеством из чужого огорода поблизости. И вот, настал час Х. Бардрой и Себастьян вместе дошли до комнат господина. На Англию опускалась ночь, в коридорах царил жутковатый полумрак, огни свечей лишь добавляли ужаса страшным длинным теням. Себастьян в последний раз одарил Барда бритвенным взглядом и приоткрыл перед ним дверь, отрезая бледному как смерть мужчине последний путь к отступлению. Бард резко выдохнул, как перед прыжком в холодную воду, и вошёл. Прикрыл за собой дверь. Прошёл в глубь комнаты, к кровати со спящим мальчиком. И всё стихло. Демон взбешённой кошкой вился у порога, несолидно прикладывая ухо к двери, и мерил шагами коридор. Как назло, в доме стояла мёртвая тишина. Демон с досадой вспоминал, как сам прокладывал звукоизоляцию в комнату Сиэля. Себастьяну показалось, что Бард сидит в комнате уже три часа. Он взглянул на часы и понял, что прошло всего десять минут. Они, наверное, к самому главному даже не приступили… Стоп. А с чего это они вообще должны к чему-то приступать? Чтобы Бард, этот недоумок, который моется только по праздникам, касался нежной, бархатной кожи господина руками?! Или, что ещё хуже, не руками?! Не бывать. Нет. Ни. За. Что. В глазах дворецкого разгорелось пламя. Нет, сейчас он скорее демон, чем дворецкий… …Дверь бесшумно приоткрылась, длинная чёрная тень просочилась в комнату. Сидящая на веточке у окна птица от страха закричала и шумно взлетела. Она хотела быть как можно подальше от этого места. Бард этого даже не заметил. Он навис над милым личиком спящего Сиэля и кусал от ужаса губы. Конечно, спросонья мальчик запустит в него чем-нибудь, но это всяко лучше, чем возвращаться к Себастьяну ни с чем. — Пошёл вон, — тихий вкрадчивый шёпот раздался у него над ухом. Бард почувствовал, как на его коже проступил холодный пот. — Пошёл. Вон, — раздельно повторил шёпот. Бардрой оглянулся. Сзади него никого не было. Он сглотнул. Опрометью кинулся прочь, забыв обо всём на свете и не оглядываясь. О том, что Себастьян исчез, он даже не вспомнил. Тем временем довольный дворецкий, злорадно потирая ручки, отделился от стены и приблизился к спящему господину. Присел на корточки и запустил руку в тёмные волосы. Осторожно погладил. И понял, что у него нет совершенно никакого плана. Совсем. Нет чёткого распорядка действий, и он впервые в жизни не знал, что ему сделать. К счастью, судьба решила всё за него. Звукоизоляция была односторонней, и если другие обитатели замка не слышали, что творилось в покоях хозяина, то хозяин слышал всё, что происходило в других комнатах. И сейчас ошарашенный Бардрой впотьмах наступил на задремавшего у кухни Плуто… Дом вздрогнул, заскрипел по швам… И всё стихло. Вот только… Сиэль зевнул и приоткрыл глаза. Поморгал, привыкая к темноте, и уставился на дворецкого. Затем медленно прошёлся взглядом по руке, запутавшейся в его волосах, и обратно. Опасно прищурился. Себастьян сам не понял, что его подтолкнуло, но когда очнулся, он уже скользил своими губами по губам господина. Решив, что отступать поздно, он придвинулся ближе, чуть коснулся пальцами точёных скул мальчика и заскользил руками вниз, к шее. Сиэль лежал неподвижно, все мышцы его были напряжены. Потом мальчик вздохнул и обхватил демона за шею, притягивая к себе ближе, тесней прижимаясь. Его движения подействовали, как спусковой крючок. Демон отпустил себя, явив неподготовленному зрителю сущность искусителя и соблазнителя. Он легко отбросил покрывало с кровати, и сам навис над мальчиком, возобновляя поцелуи и ласки. Спустился к шее, покрывая её трепетными поцелуями, едва касался кожи губами, прихватывая, вызывая волны мурашек по телу. Сиэль не знал, куда себя деть. Первое в жизни возбуждение от партнёра неконтролируемым потоком скапливалось в теле, вырываясь в виде стонов, вздохов, вскриков. Взгляд беспорядочно блуждал, ни на чём не останавливаясь, всё ощущения сконцентрировались на действиях мужчины, всё тело отзывалось на его ласки. Грудь тяжело вздымалась, воздуха не хватало, было жарко, казалось, лицо и шею опаляет жар адского пекла. Себастьян не торопился. Он растягивал ласки, внимательно следя за реакцией господина, действовал мучительно медленно, заставляя мальчика самого подаваться навстречу всем своим естеством, просить большего. Сиэль не выдержал и сам спустил с плеч дворецкого пиджак, отбрасывая его в сторону. Демон лишь усмехнулся и дразняще прикусил мочку его уха. Ему хотелось отыграться. За три дня выноса мозгов, за три дня истерик и срывов. — Я накажу Вас, господин, — прошептал он прямо в красное от возбуждения, перемешанного со стыдом, ушко. Сиэль не соображал, смысл слов потерялся где-то на пути к сознанию. Демон медленно, мучительно провёл по бёдрам мальчика, скользнул выше, едва касаясь, обвёл пальчиком плоский живот, и наконец ненужная ночная рубашка отлетела в сторону. Себастьян чуть улыбнулся, окидывая взглядом хрупкое тело, и сам стянул свою рубашку. За брюки взялся Сиэль, нетерпеливо дёргая за ремень, и вскоре они оба были полностью обнажены. Фантомхайв выгнулся, когда Себастьян провёл языком по ключицам и спустился ниже, губами исследуя его тело, пробуя на вкус. Его руки, казалось, были везде. Демон оглаживал его тело снова и снова, касался чувствительных мест и дразнил едва ощутимыми движениями. Сил стонать у мальчика уже не было, он лишь задерживал дыхание, не в силах справиться с нарастающим желанием, царапал спину Себастьяна, пытаясь ускорить процесс. Михаэлис осторожно коснулся губами его живота, невесомо целуя и оставляя собственнические метки. Его руки в это время касались бёдер Сиэля, и скользнули дальше. Фантомхайв невольно вздрогнул, почувствовав прикосновение между ягодиц и, не сдержавшись, снова застонал, ощутив, как его растягивают. Себастьян внимательно следил за его реакцией, готовый по первой просьбе остановиться. Но его господин только тяжело выдохнул, пытаясь справиться с нахлынувшим удовольствием, и сам двинул бёдрами, насаживаясь глубже. У демона помутнело в глазах, медлить он больше не мог. Припал к губам мальчишки в поцелуе и вынул пальцы. Возмущенный стон в его губы только добавил возбуждения, Сиэль всем телом прижался к демону, прося вернуть ласку. Себастьян обхватил его руками, прижимая к себе плотнее, и рывком вошёл на всю длину, почти неслышно застонав от удовольствия и прикрывая глаза, чтобы избавиться от настырных звёздочек. Фантомхайв охнул и затих, привыкая к ощущению наполненности и шумно сглатывая. Боль смешалась с волной возбуждения и жара, ударившего в голову не хуже спиртного. Удовольствие нарастало, поднимаясь от низа живота и заставляя самого нерешительно податься навстречу, он обхватил демона ногами. Себастьян рыкнул и вцепился в его ягодицы, начиная двигаться сразу в быстром ритме, на промедление не оставалось сил, хотелось большего. Хотелось брать, отдаваться, обладать таким желанным телом и взамен дарить всего себя. До этого момента дворецкий и не осознавал, что господин так притягивает его, заставляя забыть обо всём и обо всех, не знал, что его тело может быть таким податливым и возбуждающим от одного вида, а кожа такой мягкой и шелковистой. Губы Себастьяна распухли от поцелуев, но он просто не мог перестать касаться кожи Сиэля, наслаждаясь вкусом и запахом его тела. Не выдержав, он сорвался на бешеный ритм, вколачиваясь бёдрами быстрее, сильней, глубже, вырывая у мальчика уже не стоны, крики. Он чувствовал, что уже почти, что Сиэль на грани, что сдерживаться нет сил, и желал доставить господину как можно больше удовольствия. Он беспрестанно целовал его тело, поглаживал, вызывая дрожь во всём теле и откликаясь на это дрожью в своём. Сиэль вздрогнул, почувствовав приближение разрядки, потянулся к Себастьяну, касаясь своими губами его, и не выдержал. Он излился на тело любовника, пачкая его и себя семенем. Тяжело вздохнул и прижался покрепче, обнимая его за шею и зарываясь пальцами во влажные от пота волосы. Демон тяжело двинулся ещё пару раз и вздрогнул всем телом, изливаясь внутрь и задержав дыхание на пару мгновений. Сразу выскользнул из тела мальчика, но не отодвинулся, а наоборот обнял, целуя в макушку. Идти за покрывалом было лень, и Себастьян просто подцепил с пола свой пиджак, накрывая им зевающего господина. Все разговоры они оставили на потом. Глаза обоих закрылись, и они провалились в мир снов.

***

— Так… — Старуха в задумчивости поводила руками в перчатках над хрустальным шаром. Лиззи напряжённо следила за её манипуляциями, под столом скрестив пальчики на удачу. — Нет, — провозгласила старуха, откидываясь на спинку кресла. — Не будет у вас счастливой семейной жизни. Губки Элизабет задрожали, она шмыгнула носом и опрометью кинулась вон из приёмной. Паула бросилась за ней. Старуха подленько захихикала вслед. — Всё развлекаетесь? — За спиной гадалки материализовался шинигами, поправляя очки и строго смотря на предсказательницу. Старуха, уже не скрываясь, захохотала в голос и над слетевшим капюшоном роскошной волной раскинулись алые волосы. — Пора на работу, дес!