Сломленная

      На следующий день я не спешила в школу. Этот бал хорош хотя бы тем, что не надо ходить на занятия. Вчера мы решили собраться в 10:00 в спортзале и решить, как и чем украсить его в этом году. Я уже думала об этом и получился довольно неплохой образ.       На улице чудесная погода: солнце светило, на небе ни облачка. Я достала из шкафа легкую одежду: короткие джинсовые шорты, фиолетовую майку и белую, с фиолетовыми крылышками кофту на замке. Образ завершила любимыми кедами, макияжа нанесла минимум: тушь и блеск для губ; волосы заплела в конский хвост. Я спустилась на первый этаж и пошла на кухню поесть. Мама стояла у плиты и жарила оладьи. Мама дома утром? Это нечто новенькое. – Раф, садись. Завтрак сейчас будет готов.       Я ничего не ответила и просто села за стол. Как я уже говорила, последние пять лет отношения у меня с родителями не очень. Мягко говоря. Мама часто уезжала, а папа с утра до вечера пыхтел на работе и домой приходил только поздно вечером. Я удивлялась, как он вообще не забыл, что у него есть дочь. И хоть это и плохо, что родителей почти не было, но вот и плюс: меня никто не контролировал. Мама ставила передо мной завтрак и села напротив. – Как в школе дела?– я вопросительно глянула на нее. – Нормально,– с подозрением ответила я и продолжила:– Готовимся к балу. – Бал. Ты уже купила платье? – Мы с Кабирией пойдем на выходных за платьями. – Понятно,– на пару минут в воздухе воцарилась гробовая тишина, а потом мама продолжила:– Раф, если тебе…– Но зазвонил телефон, и она ушла в другую комнату.       Интересно, что она хотела сказать? – Милая, я ухожу и буду поздно,– не дождавшись моего ответа, она ушла. Как всегда. Я уже просто не обращала на это внимания.       Дожевав оладьи, я помыла посуду. После, пошла наверх за рюкзачком и попутно зашла в свою электронную почту. Пару сообщений со счетами с кредитки, так великодушно предоставленной родителями и постоянно пополняемой, и ничего конкретного: оповещения о лайках, комментариях и прочем с моего блога.       Я снова спустилась и вышла из дома. Выдался необычайно теплый день для ноября. Обожаю нашу страну: знойное лето, теплая зима почти без снега…       Довольная теплой погодой я дошла до школы и свернула в сторону спортзала. Все уже в сборе, кроме Сульфуса, конечно. Они расположились на матах возле тренерской доски. У доски стояла Мери и записывала предложенные идеи. Пока не густо. Я подошла к ним, кинула рюкзачок, завалилась на свободный мат и закрыла глаза. Минут десять меня никто не замечал, и я почти заснула. – Раф,– говорит Мери,– ты не хочешь нам помочь? – Я просто жду, пока вы перестанете выдвигать бредовые идеи.– На самом деле я давно придумала, как это будет выглядеть. – Ладно, тогда предложи что-нибудь не «бредовое»,– я уверена, что сейчас она закатила глаза.– Я слушаю. – Огонь и лед. Красное и белое. По периметру столики с белыми скатертями, сверху красная салфетка. И ваза с несколькими красными цветами, а вверх от цветов маленькие белые шарики, надутые гелием. Везде красные и белые шары. Сцена так же украшена красными и белыми тканями. Еще вопросы?       Не стоило открывать глаза, чтобы понять, что все обратили свои взгляды на меня. Чьи-то медленные хлопки прервали тишину. Шаги приближались, а все, наконец, вышли из оцепенения и начали тихо что-то обсуждать. Я всё еще лежала с закрытыми глазами, когда возле меня грохнулось чье-то тяжелое тело. Я открыла глаза. И этим телом оказался Сульфус. – Неплохо, красавица,– ненавижу его.– Ты подтверждение того, что не все блондинки дуры. – Во-первых, не зови меня красавицей,– я приняла сидячее положение и уже начинала злиться на него.– И, во-вторых, если блондинки, с которыми ты спал, оказывались пустоголовыми курицами, то это совсем не значит, что все остальные такие же.       О да, он, кажется, потерял дар речи. – Эй, голубки, может, прекратите ворковать и послушаете?– Мери опять перебила меня, я кинула на нее убийственный взгляд.– Наконец-то. Мы решили прямо сегодня поехать и заказать всё необходимое. Всё должны будут привезти к понедельнику. И я думаю, до пятницы мы всё успеем сделать. А сейчас мне нужно, чтобы еще два человека остались и помогли вымыть зал. А потом поехать на фирму украшений. – Я, пожалуй, сваливаю отсюда,– говорю я как можно быстрей. – Черт подери я тоже,– подал голос Сульфус. – Ладно. Тогда Кабирия и Стефан, вы поможете мне? И да, встречаемся в понедельник в то же время.       Они согласились, а я попрощалась с Кабирией и ушла. Я направилась в парк. Там я брела в свое любимое место. Я приходила сюда еще много лет назад и после этого очень часто сюда заглядывала. Здесь стояла огромная ветвистая ива, а вокруг полянка с изумительно пахнущими красивыми цветами. Я легла на солнышко и прикрыла глаза.       Первый раз я нашла это место, когда мне было лет шесть. Было лето, я играла с Сульфусом в догонялки. Тогда мы еще хорошо общались и дружили. Я убегала от него со всех ног и остановилась, чтобы посмотреть на цветы. Неразумно, да? Помню, он не успел остановиться и сбил меня. Тогда мы очень сильно потрепали наши коленки. Но нам было очень весело. С разбитыми коленками и царапинами на руках, мы бежали к его маме, которая всегда залечивала наши ранки. Не то, чтобы моя была такой плохой матерью, просто она недолюбливала Сульфуса, а детьми мы не хотели расставаться не на секунду. – Кто-то все еще приходит сюда?– помяни дьявола и он тут как тут. – Сульфус, какой неприятный сюрприз. Что, в таком случае, ты тут забыл? – Предположил, что тебя можно найти здесь. И очень удачно.       Не знаю, сколько времени я так пролежала, но судя по всему достаточно долго. – И зачем ты меня искал?– я попыталась встать, и он подал мне руку.       Я с недоверием посмотрела на Сульфуса, но потом все-таки приняла ее. Он помог мне встать, и я на секунду оказалась в его объятиях. Странное тепло растеклось внизу живота. Но я почти сразу отскочила от него. – Зачем ты меня искал?– снова спросила я его, пока мы медленно уходили с поляны и шли по парку. – Я хотел извиниться, за то, что было. – Ты о чем? – Я о том, что сказал про блондинок. Я вовсе не считаю блондинок дурами. – Ах, ты об этом. Ну, предположим, извинения приняты, и что дальше?– я его совсем не понимала. Зачем ему вдруг извиняться? – Ну ты и бяка.– Кажется, он начинал злиться, но выдохнул и вновь заговорил:– Хочешь мороженое? – Не откажусь,– с опасением ответила я ему.       Мы подошли к магазинчику и Сульфус купил нам мороженое, и что странно, он до сих пор помнил, что я люблю банановое. – Пять лет прошло, а ты всё еще помнишь, какое мороженое я люблю. – А ты во мне сомневалась? – За все те годы, которые мы не общались, могло столько всего произойти, а ты помнишь такую мелочь. – Я еще много чего помню. Например, как ты называла меня, когда мы были детьми. – Серьезно?– я не переставала ему удивляться. – Я серьезен, как никогда. Ты называла меня чертенком. И я так и не понял почему. – Иногда ты улыбался так, будто в тебя демон вселился. С коварством и огоньком в глазах. Тебе не хватало только черных глаз.       Сульфус ничего не ответил, и мы медленно свернули в сторону дома. Всю дорогу мы шли молча. И лишь когда подошли к моему дому он спросил: – Как тебе в голову пришла такая идея? Я имею в виду украшение зала. – Это элементарно. Огонь красный. Лед белый. А остальное классика. – Всё понятно. До понедельника? – Пока. – До встречи.       Я пошла к двери, краем глаза наблюдая, как он шел домой. Когда он скрылся из виду, я зашла в дом. Я не могла понять, зачем ему всё это: зачем извиняться, зачем угощать мороженым, заглаживая вину? Странный денёк выдался...