Сломленная

–… и подумайте о выпускных и вступительных экзаменах. И я настоятельно советую вам определиться с университетом.– закончила Темптель свою тираду.– Можете быть свободны. – Наконец-то. Я думала, это никогда не закончится. – Есть планы, красавицы?– Сульфус внедрился между мной и Кабирией и повесил руки на плечах. – Да, красавчик. Сейчас мы идем ко мне делать уроки, а потом гулять.– ответила я.– Я напишу тебе позже. – Ага.– он поцеловал меня в щеку.– Буду ждать.– и ушел. – Что ты с ним сделала? Он совсем не такой, как раньше.– изумлялась подруга. – Ничего. Просто обещала всегда быть рядом. – Как сильно могут измениться люди…       Перекусив в кафе, мы направились ко мне. Нам нужно было доделать проект по английскому, оценка за который решала оценку за полугодие. – Итак, что у нас есть и что осталось написать?– поинтересовалась я. – У нас есть краткая история Великобритании XIX века, образование, архитектура и быт людей. Осталась только культура. – Не так уж и много.       Проект должен быть минимум на двадцать страниц. И мы бы закончили его еще на прошлой неделе, если бы текст был на русском, а не английском. Поэтому возникли небольшие проблемы с переводом. Но мы быстро справлялись, ведь обе хотели поступать на лингвистов.       Мы работали молча, разделив текст на части и время от времени уточняя детали и некоторые моменты. Работа продвигалась, и уже через два с половиной часа у нас был полностью готовый проект. – Ну наконец-то. Надеюсь, учитель не завалит нас как с предыдущим заданием.       Кабирия была права. Мы прогуляли парочку уроков, что сказалось на нашей оценке за предыдущий проект. – Есть еще что-то, что нам нужно сделать на завтра? – Мне кажется нет. Мы свободны.       Кабирия завалилась на кровать рядом со мной. Через несколько минут молчания, она снова спросила у меня: – Значит у нас свободно полдня. Пошли гулять что ли? – Пошли.       Несколько часов мы гуляли по городу, делая смешные фотографии и небольшие видео. Мы разговаривали на самые разные темы, начиная с детских историй и заканчивая моими отношениями с Сульфусом. Кабирия доверилась ему, несмотря на всю его репутацию бабника. За те дни, которые она знала о нас, Кабирия смогла поверить, что он действительно меня любит. Меня смущали только маленькие тайны, которые были между нами…       Домой я вернулась позже обычного. И к великому удивлению застала родителей дома. – Ну и где тебя носит? Ты знаешь, что завтра надо в школу?– «радостно» встретил меня папа. – И тебе привет.– Я совсем не хотела разговаривать с ним сейчас. – Умерь свой пыл. Где ты была?– не унимался он. – Гуляла. – Малаки, прекрати этот допрос. Она просто гуляла,– ох, как я сейчас была благодарна маме. – Когда ей исполнится восемнадцать, тогда и прекращу! А до тех пор она должна быть под пристальным наблюдением. Мы дали ей слишком много свободы!       Злость произвольно накипала во мне. – А, так, наверное, это я перестала обращать внимание на свою старшую дочь, когда погибла младшая? Да?! – Раф не говори с отцом в таком тоне!– обычно нежный и высокий голос мамы стал напряженным. – А то что? Пристрелите меня? – Прекрати так говорить!– не унимался отец.– Потеря Эллы сказалась на всех нас. – О да. И больше всего на тебя! Именно поэтому ты был по уши в работе и никому не уделял внимания!– сарказм и злость сочились из моего голоса. – А я ведь до сих пор думаю, что лучше бы осталась Элла! Она была бы гораздо лучше тебя! И в отличие от тебя не вела себя как полная эгоистка! – Отлично! Так я еще и плохая дочь?– голос предательски сломался на последней фразе.       Резко развернувшись к двери, я схватила сумку и выбежала из дома. Папа крикнул что-то вслед, но я его не слышала. Ни он, ни мама не вышли, чтобы остановить меня.       Мне нужно было куда-нибудь уйти, подальше от упреков. Я пришла в парк и села на ближайшую скамейку, стараясь успокоиться.       Я думала позвонить Кабирии, но не хотела ее лишний раз расстраивать и беспокоить. Тем более там Дрю. А ему я особенно не хотела показывать свои слезы. Он считал меня сильной.       Сдерживая слезы изо всех сил, я набрала сообщение Сульфусу: «Могу я прийти к тебе, сейчас?»       Без колебаний и лишних вопросов он ответил: «Конечно».       Посидев еще немного, в бессмысленных попытках успокоиться, я спрятала телефон и пошла к его дому. Как только я позвонила в звонок, дверь открылась.       Сульфус стоял передо мной во всей красе и с приветствующей улыбкой. Но она быстро пропала, когда всхлип вырвался из моей груди. Он, не говоря ни слова, притянул меня к себе и закрыл за мной дверь. Оказавшись в кольце его рук, слезы ручьем полились из моих глаз. Сульфус поднял меня на руки и пошел в сторону гостиной. Он сел на диван и, усадив меня к себе на колени, обнял, как обнимают плачущего ребенка. Рукой он поглаживал мои волосы и спину. Мне было уютно в его руках. Такие надежные…       Слезы непрерывно лились из моих глаз, а картина того вечера и слова папы стояли перед глазами, не давая забыть. Сульфус молчал и ждал, пока я успокоюсь, слабо покачиваясь взад-вперед.       Через какое-то время слезы иссякли, и лишь редкие всхлипы вырывались из моего горла. – Может это и не мое дело, но что случилось?– успокаивающим голосом спросил Сульфус.       Я думала, рассказать ли ему историю, так долго не оставляющую меня. Выбора не было. Я хотела довериться ему. – У меня была сестра, но мало кто о ней знал. Элла была такой тихой и неприметной в отличие от меня. Она была как настоящий ангел, никто из моих друзей не знал о ней, потому что она не хотела с ними знакомиться. И чтоб ее вообще знали. Она говорила, что книги – ее друзья. Глупая, маленькая девочка. Ей было всего восемь,– воспоминания о сестре вызывали улыбку.– Но, когда мы были вдвоем, Элла была как маленький дьявол. Мы могли веселиться и смеяться часами. Так было и в тот день. Это произошло пять лет назад. Мы возвращались с ней из парка, когда партнер и друг моего отца предложил подвести нас. Мы, не раздумывая сели к нему в машину потому, что он нередко играл с нами и подвозил в школу и домой. Но что-то пошло не так, когда мы поехали в сторону противоположную от дома. Мы не могли сбежать от него в машине, а на все вопросы он отвечал: «Ваш папочка поплатится за все». Через нас он хотел отомстить отцу. Он вывез нас за город, в какой-то заброшенный дом.       Образ того жуткого места всплыл в памяти: заколоченные окна, скрипучая дверь, обветшалая крыша. Один только взгляд на этот дом нагонял страх. – Он завел нас внутрь, мы хотели убежать, но он грозился сразу же нас застрелить. Мы сидели в пустом, холодном подвале, освященном лишь одной лампой. Элла плакала. Она не могла понять, почему такой хороший человек, который с нами играл, может запереть нас в жутком подвале. Я не могла ей объяснить. Не знаю, сколько времени мы сидели, но, к счастью или горю, я вспомнила про свой телефон. Я только успела отправить сообщение о помощи папе, когда вернулся он. Еще более злой, чем был до этого, он отобрал у меня телефон, сказал, что за такой поступок надо платить. Он ударил меня, сильно. Элла плакала еще сильнее. Но я не желала поддаваться ему,– из-за страха той ночи по телу побежали мурашки. Сульфус почувствовал это и крепче обнял меня. Я продолжала свой рассказ:– Мне оставалось надеяться, что папа сможет отследить телефон. Партнер отца не остановился на простом ударе: «Вы будете страдать столько, сколько я захочу, за каждый раз, когда ваш папаша обошел меня. Сначала в бизнесе, потом семье и всем прочем»,– говорил он. Он подошел к нам и стал оттаскивать от меня Эллу. Я держала ее и кричала, как могла, но безуспешно. Он оттащил ее к другой стене. Но сестренка ударила его и кое-как смогла вырваться. Она побежала ко мне,– всхлип вырвался из моей груди, но слез не было,– но не добежала. Он выстрелил в нее. Он выстрелил в невинного, восьмилетнего ребенка. Элла упала передо мной. Я кричала, плакала, но жизнь покидала ее тело. Я думала, что сейчас и меня убьют, но появился отец вместе с полицией. Благодаря им я осталась жива. Но потеряла маленькую сестричку. Родителям было тяжело из-за потери, как и мне. Но мне помог психотерапевт. Этот мозгоправ прочистил мне разум, мягко говоря. Я смогла справиться с этим.       Мой доктор был больным на всю голову. Часто я задавалась вопросом, как ему удалось получить лицензию профессионала. У него были очень нестандартные методы. Но именно они помогли мне справиться. Со временем боль потери утихла. Я смогла жить нормально. Более или менее. Ночные кошмары все еще мучили меня. – Но родители справились с этим быстрее. Они, можно сказать, забыли и о произошедшем и обо мне. До сегодняшнего дня почти нулевой контроль и свобода. Но сегодня я вернулась чуть позже обычного с прогулки с Кабирией. Папа налетел на меня как коршун. Он опомнился, что меня надо контролировать. Мы повздорили и он сказал, что лучше бы Элла осталась, чем я. Как родной отец мог сказать, чтобы ты умерла? Это… неправильно.       Сульфус все еще молчал. Рассказав свою историю, мне стало гораздо легче. – Моя бедная, маленькая девочка. Тяжело, наверное, пережить такое. – Сначала было очень тяжело. Именно в тот период почти все друзья оставили меня. Но со временем стало легче. Но я все-таки сломалась. Все казалось не таким без нее. Поэтому я не подпускаю людей достаточно близко. Ты привязываешься к ним, а они могут снова сломать тебя… я просто сломленная девочка. Таких миллионы. – Ты не такая как все. И я ни за что в жизни не оставлю тебя. Ни за что,– прошептал Сульфус, все еще поглаживая мои волосы. – Спасибо тебе.       Молчание заполнило комнату. Но теперь оно не было неловким. Оно помогало забыть обо всех потерях и душевных трещинах. Помогало довериться. – Уже поздно,– сказал Сульфус мне на ушко.– Идем наверх.       Я слезла с его колен. Сульфус взял меня за руку и повел наверх, в свою комнату.       Его комната была чуть меньше моей, но казалась очень уютной. Большая кровать, темный мохнатый ковер, небольшой шкаф и угловой стол.       Сульфус подошел к своему шкафу и достал оттуда майку. – Вот, можешь поспать в ней,– я взяла у него черную майку, стараясь не смотреть в глаза.– Я сейчас вернусь, а ты можешь переодеться.       Сульфус ушел в ванну, стягивая влажную от моих слез майку. Благо, что на мне не было косметики. Не знаю, сделал он это из вежливости, оставляя меня наедине с собой, или еще из-за чего-то, но я была благодарна ему за этот жест.       Я сняла с себя всю одежду и надела его майку. Она была настолько большой, что полностью скрывала мои ягодицы.       Подойдя к окну, я смотрела на свой дом. Так странно смотреть на свою комнату из чужого окна. Как много раз я наблюдала за Сульфусом оттуда, и вот я здесь, смотрю со стороны на свою пустую, темную комнату. – Видом любуешься?– Сульфус подошел ко мне и обнял сзади, положив подбородок на мое плечо. – Еще как,– с полуулыбкой ответила я.– Но кажется за мной вид лучше.       Я развернулась в руках Сульфуса и обвила его шею руками. – Как я и думала, здесь вид гораздо лучше.       Сульфус стоял передо мной в одних боксерах, выставив напоказ почти все тело, и со своей фирменной ухмылкой. Я провела рукой по его щеке, опускаясь по шее и груди. Сульфус напряженно дышал. Остановилась там, где в бешеном ритме билось его сердце.       Улыбка пропала с лица Сульфуса, когда я припала к нему в поцелуе. В нем не было нежности, только дикая потребность и страсть. Оторвавшись от моих губ, Сульфус покрывал поцелуями мою шею, немного покусывая чувствительную кожу, его руки теребили майку, в попытках снять. Я опустила руки к краям майки и быстрым движение стянула ее и отбросила в сторону. Перед глазами Сульфуса предстала моя обнаженная грудь, но не успел он взять ее в свои руки, как я потянула его к кровати. Я опустилась на спину, а Сульфус лёг на меня сверху, продолжая покрывать мое тело поцелуями.       Оторвавшись от груди, он продолжает изучать мое тело, спускаясь ниже и ниже. Дойдя до живота, Сульфус медленно и аккуратно стянул с меня трусики. Раздвинув мои ноги, Сульфус провел языком по чувствительному бугорку и посмотрел мне в глаза. Я заметила ехидную улыбочку на его лице, когда он оторвал от меня свои глаза, продолжая доставлять удовольствие своими действиями. Я перестала сдерживать свои стоны.       В одно мгновение мое тело напряглось, и уже в следующее возникло ощущение, будто оно распадалось на миллион осколков. Удовлетворенный моей реакцией, Сульфус снял свои боксеры. Мой взгляд спустился вниз. И как эта штука поместилась во мне в прошлый раз? Он просто огромен. – Нравится?– Сульфус поймал меня за разглядыванием и теперь улыбался во все тридцать два зуба.       Я не ответила ему. Сульфус шире раздвинул мои ноги и припал вниз. Он оставил поцелуй на шее и одновременно проник в меня. Я издала томный стон. Наслаждение и легкий дискомфорт сковывали мой живот, пока Сульфус полностью входил в меня. Я тяжело дышала, сжав его плечи руками, когда мой вход растягивался под натиском, и Сульфус смотрел на меня обеспокоено. – Я в порядке,– быстро прошептала я.       Он оставил еще один жадный поцелуй, сплетая свой язык с моим. Он отодвинулся, почти полностью выскальзывая из меня, а потом снова двинулся вперед.       Стоны и жадный рык вырывались из груди Сульфуса, когда он двигался все быстрее и быстрее, доставляя удовольствие нам обоим. Его быстрые и умелые движения снова подталкивали меня к пропасти, заставляя тело выгибаться дугой навстречу ему.       Когда он в последний раз толкнулся вперед, спираль наслаждения взорвалась и во мне.       Тяжело дыша, Сульфус рухнул на меня, большим пальцем убирая волосы с моего вспотевшего лба. Мы лежали не двигаясь, пытаясь привести дыхание в порядок.       Сульфус поднялся с кровати и ушел в ванну. Я чувствовала себя настолько вымотанной, что, когда Сульфус вернулся с губкой через пару минут, я не могла спросить, зачем она ему. Он присел рядом со мной и легким прикосновением стер с моего лба пот. – Ты изумительная,– с улыбкой прошептал он и оставил нежный поцелуй на кончике носа. В ответ я лишь выдавила из себя измученную улыбку.       Он снова ушел в ванну и вернулся через минуту уже в боксерах. Он лег рядом со мной и накрыл нас одеялом. Сульфус притянул меня к себе, и я устроилась на его ключице, стараясь каждой клеточкой тела прижаться к нему. – Спокойной ночи, милый, маленький ангелочек,– шепот Сульфуса заставил меня моментально провалиться в сон.