Лишь одна ночь в месяц

Шерлок внутренне улыбался, поднимаясь по ступенькам на второй этаж усадьбы. Да, ждать целый месяц – невыносимо. Но когда день Х наконец наступает – волшебно. Он зашёл в просторную спальню, интерьер которой помнил до мелочей, хоть и видел реже, чем хотелось бы. Несмотря на то, что мягкий ковёр, в котором утопали ноги, и приглушённый свет внушали ощущение спокойствия, Шерлок настороженно огляделся. С Джимом никогда не знаешь наверняка, откуда он появится на этот раз. Сейчас, кажется, комната была пуста: зоркий глаз детектива не обнаружил ни легчайшего колебания бархатной шторы, ни неосторожно выделяющегося силуэта. На этот раз он пришёл первым. Он мягко толкнул балконную дверь, по пути бегло окинув своё отражение в окне взглядом и немного растрепав чересчур, по его мнению, аккуратную причёску. Выйдя на широкий балкон, он с наслаждением вдохнул прохладный воздух Лондона. Ранняя весна творила какие-то чудеса с этим городом, освежала и молодила его. Что ж, самого Шерлока освежало и слегка будоражило предвкушение предстоящей встречи. Или свидания. Ни он, ни Мориарти не утруждали себя поиском точного определения. Главное – им обоим это нравилось. Шерлок даже почти не вздрогнул, когда на плечи легли знакомые руки, подбираясь к шее и охлаждая разгорячённую кожу. Шерлок никогда не понимал, как ему каждый раз удаётся настолько бесшумно подкрадываться, но, по крайней мере, сейчас рука уже не тянулась за пистолетом при этом несмелом прикосновении. Теперь ему это даже нравилось. - Скучал по мне? – слегка растянутые надменные интонации были едва слышны в этом шёпоте. – Или просто жаждешь хорошего секса? От этого голоса по спине невольно начинали ползти мурашки, но Шерлок ответил спокойно и даже немного язвительно: - А сам как думаешь? Тихий смех. - Я не думаю, сладкий, я знаю… В ту же секунду хватка на его плечах усилилась. Джим рывком развернул его к себе и поцеловал – на грани грубости, но за этим скрывалось долго сдерживаемое желание обладать. Именно в этот момент Шерлок никогда ничего не мог с собой поделать – он забывал обо всём и начинал отвечать почти со звериной яростью. Поначалу это его пугало, потому что он привык во всём себя контролировать, но, когда эмоции так зашкаливали, сдержать их становилось невозможной задачей. Он не искал невозможного. Просто позволял себе все желания, которые в нём в такие моменты просыпались – тем более, что Джим отнюдь не возражал. Казалось, они могут целоваться целую вечность: первоначальный жар слегка утих, смягчённый близостью друг к другу, и теперь они были гораздо нежнее, как будто вдыхая друг друга и пробуя на вкус. Руки Джима мягко, но упорно пытались стащить с Шерлока пиджак, и, наконец, Шерлок помог сам, слегка поведя плечами, но при этом не выпуская Мориарти из таких железных объятий, что тому тяжело было дышать. То, что между ними происходило, нельзя было отнести ни к одному из известных типов отношений. С одной стороны, они по-прежнему оставались противниками, стоящими по разные стороны баррикад и готовыми сражаться насмерть, с другой – были почти друзьями, ибо обоим было скучно, и долгожданное спасение от этого они находили друг в друге. С третьей… То, что происходило в этой полутёмной комнате строго раз в месяц, сложно было описать. Они не знали, в какой момент почувствовали эту невероятную тягу друг к другу, которая уже не была духовной, а сопровождалась вожделением и страстью. Едва ли это можно было назвать любовью, скорее, удовлетворением физической потребности, но, так как к ней примешивалась ещё и интеллектуальная составляющая, то, пожалуй, можно было дать лишь одно наиболее точное определение: они не выдерживали друг без друга. Оба очень скоро это осознали и просто приняли как неизбежное: условности не заботили их в принципе, а если обоим нравилось… То почему бы и нет? Шерлок развернулся, впечатав Джима в хрупкое стекло двери, и продолжил целовать с удвоенным жаром, одной рукой вжимая его в себя, а другой развязывая немыслимо тугой узел на галстуке. Их бёдра плотно соприкасались, и Шерлок легко мог почувствовать, насколько возбуждён Мориарти и как ему не терпится продолжить, в идеале – на кровати. Словно подслушав его мысли, Джим нарочито лениво произнёс: - Мы, конечно, ещё ни разу не трахались на балконе, но если тебя чем-то не устраивает кровать, я не настаиваю. - Я не такой извращённый, как ты. Кровать – неплохая идея. Хотя, без приложения… кое-чего ещё, она скучна. - Тебе всё скучно. Кроме меня, Шерлок, не правда ли? – на губах Джима заиграла улыбка, безумная и опасная. - Отчасти, – с наигранным скептицизмом хмыкнул Шерлок. – У меня ещё есть работа. - Хочешь, я докажу тебе, что никакая работа, – шёпот огнём опалял лицо, – не снесёт тебе крышу так, как это смогу сделать я? - Я уже мог в этом убедиться. Но повторить не откажусь, – всё последнее сопротивление рухнуло с этими словами, и стало неважно, кем они являются в суетной жизни – имело значение только то, кто они сейчас. Балконная дверь наконец-то скрипнула, впуская внутрь комнаты двоих людей, которых ничто в целом мире сейчас не могло заинтересовать, кроме друг друга. Шерлок наконец справился с галстуком и зашвырнул его куда-то в направлении двери, одновременно подталкивая Джима к огромной двуспальной кровати, которая каждый месяц неизменно была застелена мягкими простынями. Кто это делал, Шерлок не знал. Вероятно, приходила какая-нибудь прислуга, хотя, зная Мориарти, можно было даже предположить, что он делал это сам. Не это было сейчас главным. Они рухнули на покрывало, не разрывая жадного поцелуя. Шерлок дрожащими от нетерпения пальцами стал расстёгивать пуговицы на рубашке Джима, но, кажется, половину из них он при этом попросту оторвал. Руки Джима в это время были везде: лаская спину, они то ненавязчиво соскальзывали ниже пояса, вызывая этим вожделенный стон Шерлока, то очерчивали контур плеч, то зарывались в кудри на затылке. Мориарти закинул одну ногу Шерлоку на бедро, и их тела оказались плотно сплетены друг с другом. Раздевать друг друга в такой позе было нереально, и они ненадолго остановились, глядя друг другу в глаза и тяжело дыша. В глазах Джима блеснул хитрый огонёк. - Ты ведь не откажешь мне в удовольствии снять с тебя всё? - Если ты только… не станешь затягивать, – выдохнул Шерлок, но решил подчиниться правилам игры и откинулся на спину, сверля Мориарти взглядом. - Расслабься, – шепнул этот искуситель, кладя руки Шерлоку на плечи. – В моих же интересах оставить тебя в живых. Не дожидаясь ответа, Джим попросту дёрнул в разные стороны края рубашки детектива. Шерлок всегда знал, что Мориарти только кажется физически слабым, но он не ожидал, что от рывка на пол градом посыплются вырванные с мясом пуговицы. Это было некой слабостью Джима – доказать, что он может сделать что-то лучше детектива. Тем временем Мориарти, хищно улыбаясь, протянул руку к пряжке ремня Шерлока, одновременно наклоняясь, чтобы припасть губами к его груди. Шерлок застонал, проглотив ругательство – Джим прикусил его сосок, продолжая освобождать его от брюк. Оба были возбуждены до предела, и ласки почти перешли за грань жестокости. Мориарти рванул ремень на собственных джинсах, при этом прожигая Шерлока таким похотливым взглядом, что того бросало в жар. Казалось, можно было кончить от одного лишь хитрого прищура глаз Джима и его языка, медленно облизавшего губы. Шерлок резким движением сдёрнул с плеч рубашку, схватил Джима за плечи и грубо притянул к себе, покрывая неистовыми поцелуями его шею и ключицы. Мориарти мог только тихо стонать, вцепившись тонкими пальцами в плечи Шерлока так, что на них должны были остаться синяки. Закончить раздеваться им обоим удалось одновременно. Джим повалился на Шерлока сверху, и тот зашипел, почувствовав, как член Мориарти трётся об его собственный. Запечатав рот Джима жёстким поцелуем, он собрал остаток сил и смог перевернуться, подминая его под себя. Руками он крепко придерживал его за талию, а их ноги крепко сплелись. Шерлок яростно прикусил нижнюю губу Джима – почти до крови – и с удивлением услышал, как тот смеётся. − Что? – почти прорычал он, нависая над ним. Их лица разделяли едва ли пара дюймов. − Ты нравишься мне таким… властным, − насмешливо шепнул Мориарти прямо ему на ухо. – Похоже, у Холмсов это семейное. Шерлок вместо ответа поднёс к его рту свои пальцы, с удовлетворением отметив, как заблестели глаза Джима и участилось его дыхание. Он покорно обхватил их губами, медленно облизывая каждый. При этом он ни на секунду не разрывал зрительный контакт, и по телу Шерлока прошла дрожь. Наконец Мориарти выпустил его пальцы изо рта с пошлым чмокающим звуком, и он, чувствуя, что едва ли может больше терпеть, начал растягивать его, сначала одним пальцем, потом добавляя второй и третий. Каждый раз при нажатии на простату Джим едва слышно выдыхал, чуть закатывая глаза. Шерлок, в голове которого плавал туман желания, уже не мог понять, актёрствует он или нет. Сил терпеть больше не было, и Шерлок, закончив растягивать Мориарти, приставил головку члена к узкому входу и надавил, медленно проскальзывая внутрь. В глубине души он чувствовал немного иррациональное желание быть осторожным, не причинять Джиму боли. Впрочем, Мориарти, устав ждать, сам подался ему навстречу, заставляя Шерлока выдохнуть и вцепиться ногтями в нежную кожу. Они медленно находили свой ритм. Шерлок чувствовал, как Джим слегка выгибается ему навстречу при каждом толчке, и стискивал зубы – его член стискивало в болезненном наслаждении. Сначала оба молчали, но сегодня первым не выдержал Шерлок: у него вырвался низкий, гортанный стон. Мориарти молчал, но покусывал губы, шумно дыша. Они двигались всё быстрее и отчаяннее, и наконец Джим всё же простонал что-то неотчётливое, выплёскиваясь Шерлоку на живот. Шерлок толкнулся ещё пару раз, потом в глазах потемнело, и, обессиленный оргазмом, он рухнул прямо на любовника. Почувствовав в себе силы пошевелиться, он скатился с Джима и теперь восстанавливал дыхание, глядя в потолок. Он не хотел себе в этом признаваться, но ему очень нравилось, как рука Мориарти лежала на его животе, бессознательно поглаживая. Он тихо вздохнул, зная, что сейчас произойдёт: Джим бесшумно встанет, оденется, скажет что-то банальное и бессмысленное и исчезнет, оставив Шерлока в лёгком разочаровании и с отчаянной надеждой, что через месяц они снова встретятся. Но сегодня, очевидно, был счастливый день, потому что Мориарти перекатился, нависая над Шерлоком так, что их носы соприкасались, и с нарочитой небрежностью шепнул: − Я сегодня на мотоцикле. Подбросить? Шерлок кивнул, пытаясь скрыть нелогичную и сумасшедшую улыбку. * * * Джим остановился, когда они не доехали до Бейкер-стрит пару кварталов, и Шерлок едва сдержал лёгкий стон разочарования. Он никогда бы не подумал, что ему понравится ехать по ночному Лондону, обнимая Мориарти за талию и дыша ему в спину, но сейчас до боли не хотелось отпускать этот момент. − Не хочу, чтобы Джон меня видел, − хмыкнул Джим, поворачиваясь на сиденье. Шерлок, напустив равнодушный вид, кивнул, слез, и готов был идти, как вдруг рука Мориарти мягко обхватила его запястье. Джим развернул его к себе лицом, заставляя наклониться, и поцеловал – очень нежно. Его губы на короткое мгновение захватили нижнюю губу Шерлока, прежде чем он отстранился. − Я буду ждать следующего месяца, сладкий, − нахально улыбнулся он, возвращая руки на руль, и у Шерлока приятно ёкнуло в груди. – А может, даже позвоню. Пока-а! Не успел Шерлок опомниться, как мотоцикл уже был далеко и заезжал за поворот. Он тяжело выдохнул и осознал, что стоит и улыбается, как идиот. Никогда раньше его так не радовало, что Мориарти полон сюрпризов, подумал он, разворачиваясь и широко шагая по направлению к Бейкер-стрит.