Чудная страна - Италия!

      Знаете, почему люди в большей своей степени несчастны? Нам все приедается спустя время. Даже чудесная Италия с ее запахом и живыми людьми. С ушедшими днями, неделями, месяцами и годами ранее вдохновляющие, бодрящие, интересные вещи становятся совершенно не нужными. И это осознавать печальнее всего. Ведь если любимая игрушка или же игра перестает нравится уже через месяц, то как же нам быть уверенными, что людям мы будем нравится дольше? Откуда вообще берут мужество люди, чтобы довериться и привязаться к другому человеку, зная, что могут быть выброшенными через некоторое время? Я могу дать лишь одно объяснение: мы либо мазохисты, либо слишком наивны.       В отражение зеркала на меня смотрит молодой парень с глазами полными чего-то невообразимого, настолько, что даже я не понимаю, как можно столько всего чувствовать, оставаясь все еще живым. Но я все-таки жив. И даже больше, я в какой-то мере счастлив, разве не видно по этой улыбке и плевать, что она вымученная.       Нет, проблемы и душевные терзания не решаются простым билетом к морю. И душа не залечивается соленым бризом и горячим солнцем. И время не лечит, ничто не лечит, ничто не помогает. И это все мы понимаем. И это мы все скрываем под радужными масками натянутых улыбок, мы даже умудряемся оживлять свои глаза. Так и живем, маскируясь.       Знаете, как бывает худо остаться одному? Нет, не в смысле в пустой квартире на день или ночь, а в реальном смысле одиночества. Когда понимаешь, что никому ты не сдался, что о твоем существовании будет помнить разве что хозяин квартиры, которому ты платишь деньги. Знаете, уверен, что знаете.       Первые дни нахождения здесь были по-настоящему счастливыми и радостными, я уже было подумал, что прежние чувства и терзания отпустили меня, освободив. Но они лишь глубоко прятались внутри, ожидая подходящего момента.       И этот момент настал.       Сегодня за окном то же солнце, сегодня у меня выходной и я мог бы наконец вдоволь порезвиться в море, рассекая круги на водной глади. Но печаль и боль, что не нашли лучше времени чем сейчас, накрыли меня с головой погружая в пучину. Итак, в плоть до позднего вечера я провел, скрючившись на кровати и плутая в своих мыслях. Облегчение мне это не принесло, я лишь разбередил прежние раны и заставил вновь скривиться от удушающего чувства где-то глубоко внутри.       В груди болит так словно сердце готово вот-вот раскрошиться на мелкие куски и вывалиться через горло. При воспоминаниях о прошлом все сжимается внутри, словно мои органы собрались пережать друг друга. Так плохо и это невозможно вылечить таблетками и врачами.       Это просто ужасно.       Лишь только ночью, может часов так в 9-10, я решил выйти на улицу. Я не собирался идти куда-то целенаправленно, просто пройтись вдоль канала, вдыхая соленый воздух и наслаждаясь шумными вечеринками.       Это хорошо, что я не запрещаю себе думать о том, что меня тревожит. Прекрасно, что я не одергиваю, вспоминая прошлое. Мне нужно как следует настрадаться, хоть и трудно, чтобы эта боль меня отпустила, чтобы по-настоящему исцелиться.       Да, быть может глупо. Но я просто не знаю, что еще мне делать. Просто не знаю, как спастись.       На улице громко играет музыка, повсюду слышен громкий смех и легкий говор. Я полной грудью вдыхаю запах ночи и напряженные плечи медленно расслабляются, тело вдруг становится легким-легким, даже на душе светлеет.       А затем я спускаюсь в глубь знакомых домов, стараюсь идти тихо, не нарушая построенного здесь шума. Внезапно идиллия нарушается громкими мужскими голосами, которые не несут ничего хорошего. Всего двое людей справа от меня в нескольких метрах. Я слышу, как они переговариваются и поминутно прикрикивают на кого-то еще. Кто же там? Друг ли их, сообщник или жертва? Когда я слышу глухой удара о стену, третье предположение светится ярким светом.       Несмотря на то, что кольца и силы предсмертной воли у меня нет и активировать ее я не могу, но все равно несусь в пекло битвы.       Нет, мне страшно. Скажу лучше, я очень сильно боюсь, но другое чувство ложится поверх. И это не бравада, не храбрость и даже не чувство справедливости, а всего-навсего желание помочь. Помочь человеку, что сейчас так в этом нуждается. Ведь если не я, то кто?       И здесь нет ничего героического, я лишь просто делаю, то, что должен.       Двое высоких крепких мужчин стоят около старика, они грязно ругаются, находя в этом что-то смешное и крепко держат в руках небольшую сумку. - Где все деньги, дедуля? – тот, что справа сплевывает на землю и поворачивается к товарищу. - Пропил небось, - левый мужик кидает ненужную вещь под ноги жертве и гадко усмехается: - хотя куда ж тебе. Ачиль проверь его карманы, зуб даю, где-то за подкладкой припрятана неплохая сумма. -Не трогайте его, - я резко встал между ними расправив руки по сторонам и пылающим взглядом уставился на одного из верзил. Они смерили меня удивленным взглядом, а затем громко рассмеялись, приваливаясь к друг другу плечом. -Пшел вон, малявка, - правый мужик стер одернул заляпанную жиром майку и выпрямился. - Нет, зачем же. Пусть остается, так даже веселее, - главный из двоих злорадно усмехнулся и направил свои масляные глазки на меня: - ты же сможешь нас достойно развлечь, а, пацан?       Я некоторое время раздумывал над ответом, как в голову пришла мысль, что это не поможет, только сильнее разозлит их, хотя куда тут сильнее. Правой рукой нанес удар по солнечному сплетенью, поражаясь тому, что все же достиг цели. Ачиль, так вроде бы его звали, схватился за живот остервенело, вдыхая воздух, а его друг заскрежетал зубами опомнившись.       Не скажу, что я был слишком слабым, но побили меня за минут так пять, я даже опомниться не успел. Когда я уже собрался было терять сознание, то боль от ударов резко прекратилась. Я открыл заплывшие глаза и попытался сосредоточиться на плывущих где-то сверху головах. Не получилось, отчего я все же погрузился во тьму.       Проснулся от неприятной мокроты на лбу, не стараясь раскрыть глаза, подумал, что это могла быть холодная тряпка. А если меня таким образом хотели привести в себя, то я уж точно не у тех бандитов. Голова медленно прояснялась, вылавливая воспоминания прошлой ночи и я невольно дотронулся до саднившего удара на челюсти. - Братик, ты проснулся? С добрым утром, тебе еще что-то болит? – тьма говорила звонким голосом мальчика, по ощущениям я мог дать ему лет так девять, не больше. Даже стало интересно как он выглядит. Медленно приоткрыл слипшиеся глаза и постарался сфокусироваться на сидящем подле меня. Невысокий мальчик, еще совсем ребенок, со счастливой улыбкой смотрел на меня, держа на коленях тазик с водой. Я осторожно приподнялся с кровати и попытался сесть, мокрая тряпка неприятно сползла по лицу, и я ее просто-напросто стянул и сунул в руки малышу. Кстати о нем. Паренек смотрел на меня чрезмерно любопытно и в его взгляде то и дело проскальзывало некое обожание. Его светло карие глаза выражали только любовь и да, действительно любовь. - Братик, тебе что-нибудь нужно? – паренек поставил на пол синюю посуду, положив поверх тряпку и выпрямился, расправив плечи. Он был одет несколько бедно: зеленые длинные шорты, кое-где были зашиты, а свободная майка висела на его тельце. Он глядел на меня своими большими глазами, и я не мог не ответить улыбкой. - Нет, все в порядке, спасибо, - я медленно встал с кровати и тут же вернулся обратно, живот ощутимо побаливал, видимо поставили синяк. - Меня зовут Габриэль, но ты можешь звать меня Габи или братиком, как хочешь, мы ведь семья, - он аккуратно задрал мне майку и прикоснулся к больному месту, вокруг его рук сразу же образовалось яркое свечение, а боль совсем скоро сошла на нет.       Я сидел с открытым ртом и глядел на то, что происходило. Такую силу, я чувствовал только лишь у Рехея, хоть он и не старался пользоваться или учиться ей управлять по прямому назначению. И если я не ошибаюсь, то у этого парнишки пламя солнца.       Вот, черт!       Почему меня все время судьба сталкивает с хранителями и мафией?!       Сейчас мне все это не нужно, только не снова, только не опять… Я ясно осознал, что я вновь вляпался в это болото по самые уши.       Я нервно рассмеялся, убирая худую руку парня и торопливо поднимаясь. Хотелось извиниться и выбежать на улицу, но уж точно не оставаться здесь, невыносимо. Но прежде чем я сумел сделать хоть шаг расшатанная дверь распахнулась, впуская невысокую милую девушку. На ее хрупком личике застыла маска невозмутимости, она даже с первого взгляда была слишком серьезной. Девушка легкой рукой подобрала в хвост длинные черные волосы и осмотрела меня своими черными глазами.       По телу сразу же пробежали мурашки и захотелось куда-то спрятаться. Она была примерно моего возраста, но заставляла чувствовать себя не в своей тарелке. - Братик, познакомься, - паренек подошел ко мне вцепившись в рукав моей кофты: - Это Рената, она моя сестра, хотя уже и твоя. Мы теперь навсегда будем все вместе, правда-правда. Я тебе обещаю.       Я испугано вскрикнул, а мальчик счастливо рассмеялся. В поисках ответа перевел взгляд на девушку, кроме смиренного недовольства она ничего больше не высказала. Лишь когда Габриэль потянул ее за рукав улыбнулась безмерно теплой улыбкой и принялась что-то ему говорить. -Мать твою, Санто. Какого хрена ты съел мою пиццу?       Где-то за дверью послышался громкий знакомый крик, недолго думая я узнал в нем вчерашнего беловолосого парня. То есть по какой-то немыслимой случайности я попал в дом того самого дедули, и его я спасал, почти спасал, от хулиганов? Мне стоит беспокоиться по поводу своих случайностей и судьбы?       Почему из всех вариаций людей, что могли подойти и помочь мне, выбор пал именно на них? На эту странную кучку детей с предначертанной судьбой быть хранителями? Может быть потому, что обычные люди даже не встряли в эту потасовку и сейчас, если бы не помощь этих сумасшедших, я лежал бы в уже луже собственной крови и вряд ли был еще жив.       Понять, что все в жизни относительно дано не каждому. И не каждый сможет увидеть в простой случайности определенную закономерность, считая, что это лишь воля судьбы. Если жизнь отчаянно хочет, чтобы ты был музыкантом, то она закрывает перед тобой двери в иные учебные заведения и места работы, она сполна отыгрывается на тебе заставляя страдать за неподчинение. Лишь после того, как музыкальный инструмент попадет тебе в руки и начинает оживать под твоими прикосновениями ты наконец обретаешь свой смысл и счастье.       Не значит ли это, что судьба отчаянно сталкивает меня с этой гранью жизни? С потаенной ее частью? - Я был голоден, - далее последовал меланхоличный голос какого-то паренька. Вскоре обладатель второго голоса медленно вошел в комнату, а за ним залетела небольшого размера тумбочка. Паренек по каким-то заученным движением пригнулся и когда опасность миновала спокойно продолжил двигаться в сторону кровати. Я же слегка нервно отскочил в сторону и зацепившись за что-то непонятного происхождения упал на пол. Вмятина в стене оставшаяся после удара с деревянным комодом меня немного потрясла, а невозмутимость остальных заставила задуматься. Если они ведут себя так спокойно и буднично, значит ли это, что такие швыряния вещами здесь обыденность?       Паренек, что выглядел не от мира сего уже успел присесть на кровать и оттуда с незаинтересованностью разглядывал меня. Он был тоже моего возраста и где-то моего роста, с длинными голубыми волосами и равнодушным взглядом. Невысоко расположенные брови в цвет волос были слегка приспущены, а мертвецки-бледное лицо застыло в маске безмятежности. Выждав минуту указал на меня пальцем и произнес: «У нас пополнение.»       В след за его репликой в комнату влетел вчерашний беловолосый паренек с ясной злостью глядя на меня. Нет, не так. Это была злость не на меня, а скорее на всю эту ситуацию. И не то чтобы он злился, просто таким образом показывал свое возмущение. - Мы что всех бездомных подбирать будем и селить с нами? – в руках он держал поварешку и был явно настроен слишком воинственно. Юноша был очень крепок в плечах, раз он поднял и смог так ловко зашвырнуть не легкую тумбочку, то в силе ему не занимать. Сегодня, вместо лихого вида на нем была надета все та же майка поверх которой висел розовенький передник. Выглядел так словно бы мы оторвали его от готовки. - Не нужно так говорить о братике, Данте, он теперь семья, - Габриэль как-то влюбленно посмотрел на меня и сложил руки в молитвенном жесте. Выше сказанный упрямо посмотрел на меня, переведя взгляд на мальчика. Поварешка в его руке приносила лишь комичность этой ситуации. - Несколько месяцев назад бездомным был и ты, - тихий, но явно имеющий силу, голос девушки заставил парня поежиться. Он скосил опасливый взгляд на Ренату и медленно отложил железную вещь. Для меня было странным наблюдать, что такой здоровый бугай как Данте боялся такую хрупкую миниатюрную девушку. Но раз так, то здесь кроется какая-то причина. Неожиданно в комнату влетел высокий взлохмаченный паренек, он с диким ором распахнул дверь и не сделав и шага приклеился к стене. -Там…там… Он заикаясь вылупился на нас, тыкая пальцем куда-то за стену и пытаясь выровнять дыхания. Никто, на мое удивление, не обратил на него своего внимания. Рената что-то с улыбкой говорила Габриэлю, а Данте старался как можно не заметнее снять с себя смущающий фартук. Санто монотонно болтал ногами на кровати задумчиво всматриваясь в стену. - Что с ним? – я обратился к Габриэлю, он по-видимому был самым общительным из всей это семейки. Они же родственники, верно? Мальчик радостно подлетел ко мне схватив за руку и простодушно принялся шептать. - Его зовут Камилло и он тоже твой брат, ты не стесняйся, можешь так и обращаться к нам, - паренек счастливо улыбался рассказывая мне что-то необъяснимое. А я опасался этих фраз про братиков и семью. - Почему он так себя ведет? – выбросил из головы все предосторожности, понимая, что нужно сматываться и поскорее. - Камилло просто очень чувствительный, ты скоро к нему привыкнешь - мальчик неловко захлопал ресницами и поспешил успокоить нервного юношу. Камилло выглядел хоть и старше их всех, но почему-то чувствовалось, что сознанием он еще ребенок. У него были рыжие взлохмаченные волосы и веснушки на лице, а глаза широко распахнуты от страха, почему-то мне кажется, что они имеют всегда такое выражение. - Тьфу, чувствительный, - Данте скривился, наблюдая как рыжий что-то отчаянно рассказывает мальчику, на что тот мягко кивает, успокаивая: - Трус он, вот и все. Даже собственной тени боится. - И это говорит «укротитель» водорослей, - спокойный голосок девушки вновь вызвал дрожь у беловолосого. Он сразу же напрягся, следя как Рената устало опускается на кровать рядом с Санто. - Они мерзкие и вонючие. А представь как противно, когда касаешься их под водой, бррр, - юноша принялся отчаянно жестикулировать руками, на лице у него выступил холодный пот и, если бы не его серьезное выражения я бы подумал, что он шутит. - Идиот, - девочка фыркнула, тряхнув высоким хвостом и поправив челку принялась делать вид, что пламенные речи Данте ее не интересуют. Несмотря на то, что они все были странными и какими-то отстраненными, я чувствовал нечто необъяснимое находясь рядом. Будто бы давно забытое и утраченное тепло. Да, они спорили, ругались и вели себя не как лучшие друзья или семья, но в воздухе явно читалось: «Только посмей обидеть, тебе же хуже будет!» И это каждый думал в защиту другого. Хоть, не показывая своих чувств, они явственно давали понять, что каждый из них является частью чего-то одного. И даже не смотря на грубые перепалки они интуитивно знали, что здесь можно быть самим собой. Будь ты хоть простачком, хоть трусом, меланхоликом, наивным ребенком, хладнокровным демоном или же хитрецом и лицемером. Здесь не было рамок, здесь не было ограничений. Они открывались друг другу с самых неприятных сторон не боясь быть преданными или же брошенными. Это завораживает. - Ты последний, небо, - Рената на меня смотрела пристально, будто бы пыталась докопаться до моей сути. Видимо, я несколько прозевал предшествующий диалог, но слова девушки заставили меня напрячься и сразу же вникнуть в суть: - если старик тебя привел сюда, то это ты, несомненно. - Братик, ты сейчас можешь ничего не понимать, но не волнуйся, ты теперь с нами. Все будет хорошо, - откуда не возьмись появился Габриэль и вновь повис на моей руке, вцепляясь пальцами. Толкнув меня в плечо на пол облокотившись о кровать сел Данте. А на саму мебель протиснулся тот рыжий парень, как его, Камилло. Он опасливо скосил на меня взгляд, подтянув ноги под себя. - Может дождемся мистера Дарио? – Камилло тряхнул головой вгрызаясь в палец на руке и напряженно озираясь по сторонам. - Мы можем и сами все рассказать, - мальчик рядом со мной потерся носом о рукав моей кофты и счастливо рассмеялся. Черт! Несмотря на то, что эта компания в моей душе уже получила одобрение, разум был неспособен так быстро менять мнение обо всей этой ерунде с доверием и семьей. Я был морально не готов слушать их объяснения и то, что последует дальше, по крайней мере сейчас. Единственным способом выбраться отсюда и выиграть время была способность быстро бегать, только вот рука, зажатая в тиски, не могла дать мне полной свободы. - Это… Мне уже пора идти, - я предельно осторожно попытался освободиться от цепких рук мальчика, за что получил ошарашенный и даже расстроенный взгляд. - Нет, нельзя, - мальчик еще крепче вцепился мне в руку, натягивая ткань байки: - Ты не можешь, мы же твоя семья. - Начинается, - беловолосый раздраженно вздохнул и поднялся с пола: - я пошел за едой, а вы как знаете. Ты тоже вставай, тебе еще нужно возместить мне кусок пиццы. Паренек легко пихнул в плечо Санто, поднимаясь с пола. На что второй, не издав ни звука последовал его примеру. - Данте если ты купишь еще целую коробку пиццы, я поделюсь с тобой даже двумя кусками, - на полном серьезе проговорил Санто, надевая поверх прямых волос черную шапку. - Три, ты дашь мне три куска, - беловолосый победно улыбнулся и вышел за дверь. То есть он и правда немного глуповат? -Говоря проще идиот, - Рената хладнокровно провожала взглядом двух уходящих людей и как только дверь за ними захлопнулась, принялась разглядывать меня. Мальчишка, что упорно уговаривал меня остаться с ними не давал мне и права выбора. Я лишь измученно улыбался, стараясь как-то вырвать свою байку из его цепких рук. -Братик, тебе же с нами будет лучше, оставайся. Ты не сможешь жить без своей семьи, - еще немножко и я бы просто сбежал отсюда вместе с висящим на моем рукаве мальчиком. Правда хозяин дома, что был незнамо где до этого момента, все же объявился. -Габриэль отпусти нашего гостя, - при появлении Дарио все в комнате заметно посерьезнели. Словно бы его присутствие носило деловой характер. Даже по-детски настроенный Камилло внимательно вслушивался в слова наставника. Мальчик с улыбкой отпустил мою кофту и подбежал к старичку обниматься. - Дедушка, он не хочет оставаться с нами, - пожаловался паренек, отступая от мужчины. - Нельзя заставлять человека, против его воли, Габриэль, ты же знаешь это. - Но он один из семьи, - мальчик не пытался оправдываться, он лишь с понимающей, не по годам мудрой улыбкой оглядывал меня. От этого взгляда меня пробила непрошенная дрожь и я, оправив кофту поспешил к выходу. Я не могу здесь оставаться еще дольше. - Спасибо за помощь, - перед выходом я поклонился и уже собрался было распахнуть дверь как меня настигли слова. - Тсунаеши Савада, ты был негласным боссом семьи Вонгола. Ты обладатель невероятно сильного пламени неба, тебе уже предписано быть среди мафии, - его голос эхом звучал среди обшарпанных бетонных стен, и я нехотя впитывал их: - Но, конечно у тебя всегда есть выбор. Только если вдруг станет одиноко, если понадобиться помощь, ты всегда можешь обратиться к нам, своей семье. Черт! Руки непроизвольно сжались в кулак, так что костяшки пальцев побелели. Я отчаянно сдерживал подступившую, несвойственную мне ярость. О чем он говорит? Что за бред несут все они? Семья? ОНИ? Как я, черт возьми, должен доверять людям, которых даже не знаю, с которыми познакомился всего-то час назад. Да и как эти самый люди могут говорить такое, так просто принимать меня, так серьезно… Во мне бурлила горечь вперемешку с надеждой. Я путался в своих собственных чувствах, мечась из стороны в сторону. Так странно. - Да что вы говорите, семья! – дрожащий голос твердил за меня: - Мне она больше не нужна. Я широким шагом вышел за дверь, невольно подслушивая разговоры. - Братик, дедуля, - голос Габриэля бил истерику, - он не может так говорить, что же делать, что делать. - Я вот не понял, что значит негласный босс семьи, как вы сказали, бобровы? - Вонголы, дурак, - девушка задумчиво снизила голос, - это означает он уже состоял в мафии. Старик, что это значит?       Видимо они и не подозревали кто я такой.       Незаметно для себя я перешел на бег. Обшарпанные дома мелькали перед моим взглядом, расплываясь. Только когда на щеках заметно повлажнело я догадался, что плачу. Не знаю, были ли эти слезы результатом чего-то одного, скорее всего я просто жалел себя. Свою судьбу, свой рок. Мне так давно никто не сочувствовал, не говорил: «Все хорошо, я рядом», что таким образом я решил успокоить себя сам. Да, утопая в своей жалости.       Сначала было обидно и до одури больно за предательство друзей, потом за игнорирование семьи, теперь за то, что эти люди так просто и легко принимали меня к себе. В итоге я ревел как девчонка, на бегу утирая сопли и размазывая слезы. Только когда дверь квартиры за мной захлопнулась я рассмеялся, оседая на пол.       Нервный смех заполнил легкие, не давая даже проход кислороду, так что в итоге я просто начал кашлять.       Знаете, после темной ночи всегда наступает ясное утро. Чтобы обрести счастье для начала нужно знатно пострадать. Нет, конечно это не значит, что после ночи, наполненной слез и криков в подушку, ты сразу же не проснешься счастливым и легким человеком, нет. Просто, когда пройдет достаточное количество времени, когда ты наконец примешь себя и свои проблемы, свое прошлое, что так терзает, то почувствуешь, самой дальней черточкой души, что что-то изменилось. И после этой контрольной точки, все пойдет на лад.       С течением времени, с каждым прошедшим днем, ты станешь все чаще и искреннее улыбаться, увлекаться чем-то новым. А грустные мысли, что терзали тебя, ты заметишь это, станут появляться в твоей голове все реже и реже, пока в конец не исчезнут. Пустующие места в душе станут заполняться чем-то более теплым и светлым. В конце концов все будет хорошо Да. - Может быть теперь наступила и моя контрольная точка? – охрипший от надрывного кашля голос неприятно застывал в горле причиняя дискомфорт, сейчас бы пришлась кстати вода, но подняться нет сил. Глаза закрываются от усталости и морального истощения. Ах да, я ведь не спал всю ночь, нахождение в бессознательном состоянии не в счет. Погружаясь во тьму, я наконец смог осознать, то, что не давало мне нормально успокоиться и отпустить свое прошлое.       Если бы я все еще хранил злость и слепую ярость в душе на своих близких, то сейчас бы не сидел здесь погруженный в себя, я бы старался изо всех сил отомстить им. Может быть даже придумывал хитрые планы.       Я слабо усмехнулся собственной идее.       Но я сейчас всего этого не делаю, не бегаю как заведенный в попытке отомстить, верно?       С самого начала я не осуждал их, не старался выставить их виновными, нет, может быть я в пылу гнева так считал, но никогда на самом деле так не думал. Всего-навсего в груди затаилась обида на них и зависть по отношению к Юи. Мне было больно от того, что они просто так вычеркнули меня из своих жизней, обидно. Я завидовал этой воздушной девочке, что легкими движениями въелась в их жизнь и незаметно даже для самой себя заняла мое место.       Сейчас, когда я это понимаю, то не могу чувствовать злость на них. Никто не виноват, что в какой-то момент стал больше обращать внимание на Юи, и она не виновата, что стала больше нужна. Просто так и должно было случиться.       И не пора бы мне отпустить уже все это? Я ведь могу просто простить их, помогая таким образом себе.       Однако, даже понимая это, я не могу не чувствовать боли от предательства. Не могу не обижаться окончательно. А мысль о таком легком прощении просто бунтуется. Сердце все равно сжимается, хоть уже и не так надрывно.       Но так ведь будет лучше.       Я знаю это, просто сейчас еще не до конца могу смириться, нужно время.       Время и новые воспоминания. Я устало прислонился разгоряченным лицом к коленям и болезненно выдохнул.       Я – Тсунаеши Савада не хранитель кольца неба, не часть мафиозной семьи. Я – Тсунаеши Савада, парень шестнадцати лет, который так остро сейчас нуждается в живом человеке.