Последний Герой

ДЕНЬ 1 Морндас. Племя высаживается на западный берег острова Деллес. Ничего особенного, прозрачные волны ласково лижут золотистый нагретый песок, густые джунгли тихо шелестят в такт легкому бризу, а на самой границе пляжа стоит одинокий шалаш. Рядом, прислоненная к нему, стоит лопата, обвязанная розовым бантиком – подарок от Ведущих. Первым на берег собирается выскочить Ульфрик Буревестник, но его опережает Цицерон. Схватив свою авоську, из которой торчит теннисная ракетка, он вываливается из лодки, подняв тучу брызг, и тут же начинает носиться кругами с радостными воплями. ЦИЦЕРОН: Мамочка разрешила Цицерону съездить в отпуск! Братья и сестры собрали Цицерону денежки и купили билетик! ЛЮСЬЕН (поморщившись): Тебя отправили подальше, потому что ты всех достал. (берет свой кейс, изящно перепрыгивает через бортик и оказывается по колено в воде. Длинный балахон Уведомителя тут же намокает, сковывая движения, и дальше ассасин двигается уже не так изящно, как раньше) ФАРКАС (выбираясь из лодки, вслед Лашансу): Ага, сразу видно – дружное Темное Братство. ЛЮСЬЕН (не оборачиваясь): Утоплю, Соратник. ФАРКАС: Боюсь-боюсь. (Баурус суетится вокруг Мартина, не давая тому сойти на берег) БАУРУС: Ваше Величество, подождите, вы промочите ноги, простудитесь и умрете! Наденьте шерстяные носки с дракончиками, которые я вам связал! МАРТИН (краснея): Баурус, не позорь меня! Сам надевай свои носки! О Акатош, за что мне все это… (продолжая причитать, плюхается в воду. Баурус, всплеснув руками, хватает два чемодана и спешит следом) ТУЛЛИЙ (провожая их ошалелым взглядом): Эт-то что сейчас было? УЛЬФРИК (под нос): Тормоз… (громко) Император твой, последний Драконорожденный. То есть, предпоследний. ТОЛФДИР (вежливо трогает Ульфрика за локоть): Простите, юноша, не поможете старому магу сойти на берег? (Лео фыркает, но поймав злобный взгляд Буревестника, давится воздухом и маскирует смех под кашель) УЛЬФРИК: Сам выбирайся, я не нянька! (зыркает на Лео) Я те похихикаю, соплячка! (гордо задирает подбородок и удаляется, прихватив свой рюкзак камуфляжной расцветки) ЛЕО: А я что, я ничего. Меня вообще тут быть не должно. ТОЛФДИР: Почему? ЛЕО: Я не из этого фандома. (Толфдир понимающе кивает. Туллий тоскливо вздыхает, берет такой же, как у Ульфрика, рюкзак и уходит следом) ЛЕО: Так вам помочь из лодки выйти, дедушка? ТОЛФДИР (добродушно усмехается): Спасибо за заботу, девочка, но я уж сам как-нибудь. (выпрыгивает из лодки, да так ловко, что и не скажешь, что уже божий одуванчик. Лео провожает его ошарашенным взглядом. Тем временем на берегу. Ульфрик пытается всех построить для получения списка обязанностей. УЛЬФРИК (орет во всю глотку): А ну, живо все сюда! (Разбредшиеся кто куда Драконы на вопли не реагируют, разве что Цицерон смешно передразнивает Буревестника за его спиной) УЛЬФРИК: Я верховный король Скайрима, вы обязаны мне подчиняться! ТУЛЛИЙ: Это еще бабушка надвое сказала! Ты узурпатор, совершивший преступление против Империи, и должен понести за это наказание! УЛЬФРИК: Да в гробу я видал твою Империю! БАУРУС: Ах ты, шакал! Как ты смеешь говорить такое перед законным Императором! Ваше величество, вы должны сейчас же приговорить этого изменника к смерти! Ваше Величество? (оглядывается в поисках Мартина. Тот прячется за широкой спиной как раз вышедшего из кустов Фаркаса и усиленно делает вид, что просто проходил мимо) ТОЛФДИР (встает между Ульфриком и Туллием, уже готовыми сойтись в рукопашной): Эй, остыньте, горячие парни. Хотите вы этого или нет, но вам придется взять все свои обиды и засунуть в… хм, очень далеко. Здесь нам придется держаться вместе, чтобы выжить на этом проклятом острове. Никто не будет ссориться, драться и воровать (последнее слово он выделяет интонацией, и Лео, смущенно кашлянув, вынимает руку из кармана Мартина) ЛЮСЬЕН (с надеждой): А убивать, значит, можно? БАУРУС (прерывая минутную паузу): Я боюсь находиться с ним на одном острове… ЦИЦЕРОН: А со мной? БАУРУС: А у меня есть выбор? ТОЛФДИР: Вот именно. Выбора у нас нет, поэтому мы должны действовать сообща. ФАРКАС: Ага, решайте: или вы сейчас сами миритесь, или я чищу вам рыла, и вы все равно миритесь. ЛЮСЬЕН (лениво поигрывая вытащенным откуда-то из складок балахона ножом): Или я вас прирежу, и вы помиритесь уже на том свете. ЛЕО: Э, ты как оружие пронес? ЛЮСЬЕН (со снисходительной улыбкой): Думай, у кого спрашиваешь. ФАРКАС поворачивается к Ульфрику и Туллию и демонстративно похрустывает костяшками): Ну так как? ТУЛЛИЙ: Я согласен на время этого шоу забыть о разногласиях между Империей и этим… ярлом. УЛЬФРИК (кривится) ФАРКАС (выжидающе смотрит на Буревестника) УЛЬФРИК (осматривает Соратника, оценивает ширину плеч и мускулы, и решает, что выбитые зубы и позор на весь Скайрим того не стоят): Ладно, уговорили, черти языкастые. Но только на время шоу. ТОЛФДИР: Пожмите друг другу руки в знак взаимного расположения. УЛЬФРИК: Целоваться, надеюсь, не надо? ЦИЦЕРОН (хихикает): В списке спонсоров, кажется, было общество любителей слэша, так что можете и поцеловаться. ТУЛЛИЙ (рука-лицо) УЛЬФРИК (рычит, потом набирает в грудь воздух, чтобы Крикнуть, но Цицерон ловко юркает за спину Фаркаса, немного подвинув Мартина) ЛЕО (пытается разрядить обстановку): Поцеловаться можно и со мной, а руки пожмите все-таки друг другу. ТУЛЛИЙ (снова рука-лицо) УЛЬФРИК (испуганно): Не надо целоваться! (первым протягивает имперцу руку. Тот, наконец, убирает от лица свою и обменивается рукопожатием с Буревестником) ТОЛФДИР: Вот и молодцы. Ну что ж, переодеваться - мальчики направо, девочка налево. Лео, презрительно фыркнув в сторону мужчин, с достоинством удаляется. Мужчины же в ближайших кустах натягивают на себя сухую одежду. ТУЛЛИЙ (путаясь в штанинах): Ух ты, Ульфрик, я и не знал, что ты носишь тигровые плавки. ФАРКАС (глядя чуть ли не с завистью): Да вы, батенька, пижон. УЛЬФРИК: Идиоты, они из настоящего тигра. Наконец, все выбираются из зарослей и с веселым недоумением рассматривают друг друга. Буревестник одет в любимые домашние треники, вытянутые на коленях, и серую широкую футболку. Многие с завистью смотрят на Фаркаса, демонстрирующего литые мышцы в белой, плотно обтягивающей накачанный торс майке и длинных шортах с множеством карманов. Мартин в пестрой гавайской рубашке и шортах, с солнечными очками на лбу. Толфдир переоделся в простую белую рубашку с короткими рукавами и хлопковые светлые штаны. Люсьен в черной, как ночь, футболке и черных джинсах, любовно разодранных и размахренных на коленях, выглядит мрачновато. Туллий сменил старую одежду на простые темные бриджи и майку с эмблемой Империи. Баурус поразил воображение, появившись в светлом полотняном костюме с распахнутым воротом, оттеняющим его кожу. Цицерон в ядовито-желтой майке и зеленых шортах вызывает у всех желание прикрыть глаза. Лео появилась в цветастом парео и простом черном купальнике. ТОЛФДИР: А теперь нам надо заняться обустройством на этом острове. УЛЬФРИК (вызывающе): А что это ты раскомандовался, дед? Я тут пока что король! ЛЕО (невинно): А Мартин пока что тут император… МАРТИН (всполошенно): Кто император? Где император? Это не я, это был не я! ТУЛЛИЙ, БАУРУС (рука-лицо) ТОЛФДИР (абсолютно спокойно): Ну так бери и командуй, ярл. УЛЬФРИК (гордо надувшись): То-то же. Итак, э-э-э… нам надо заняться обустройством на этом острове! ЛЕО: Ох ты, какая свежая мысль! УЛЬФРИК (мстительно): Например, Леонор сейчас возьмет лопату и шута, и они обеспечат нам туалет. ЦИЦЕРОН (напевает): Я обижаюсь на весь мир, я не хочу копать сортир… ЛЕО (страдальчески): А может, я и сама все сделаю? Он же меня с ума сведет! УЛЬФРИК (категорически): Нет. А ну, ать-два, в кусты шагом марш, пока я не продемонстрировал вам, как я убивал Торуга! Причем, вы оба будете играть его роль. Лео и Цицерон, угрюмо переглядываясь, удаляются в заросли, прихватив подарок от Ведущих. Тем временем, Буревестник обращает свое царственное внимание на остальных. УЛЬФРИК: Надо делом заняться, иначе будем мы ночевать без крыши над головой. В этот шалаш максимум трое поместятся. ТУЛЛИЙ (задумчиво): Надо построить хотя бы хижину. УЛЬФРИК (огрызается): А некоторые умники вообще на улице спать будут. ФАРКАС: Можно пальм нарубить и из них строить. УЛЬФРИК (задумывается): Хорошая идея. ЛЮСЬЕН: У меня гамак. Я в закрытом пространстве спать не буду, у меня клаустрофобия (под нос, так, чтобы никто не услышал) и индивидуальная непереносимость немытых нордов. УЛЬФРИК: Тю, какие вы, имперцы, неженки. ТУЛЛИЙ: Я попрошу! УЛЬФРИК (отмахивается): Проси, сколько влезет, я все равно не разрешу. Итак, сейчас я, Соратник и редгард займемся строительством. Ты, дед, сортируй барахло. Распакуй сумки и отдельно складывай вещи, что нам пригодятся, и вещи, что можно выкинуть или сломать о башку того, кто это взял. А теперь вопрос дня: кто умеет готовить? ЛЮСЬЕН: Только яды. БАУРУС (смущенно): Я немного умею. УЛЬФРИК (потирает руки): Отлично. Люсьен, будешь личным поваром генерала Туллия. А мы уж как-нибудь на редгардской стряпне проживем. ЛЮСЬЕН: Сотвори Темное Таинство, и я стану хоть самим Гурманом. УЛЬФРИК: Я подумаю. После шоу звякни мне, попиликаем, обсудим детали, расценки. ТУЛЛИЙ (открывает и закрывает рот): Не понял? УЛЬФРИК: И хорошо. Меньше знаешь – крепче спишь. ФАРКАС: Я тоже кашеварить умею. Не этот, как его… Гурман, но в Йорвасскре не жаловались. ТУЛЛИЙ (ядовито): Потому что больше некому? ФАРКАС: Эй, Буревестник, я готов скинуться на ассасина. ТУЛЛИЙ (взрывается): Да что за хрень здесь творится?! Я согласился участвовать в этом проклятом шоу не ради того, чтобы терпеть унижения и оскорбления! УЛЬФРИК: А я как раз ради этого и приехал. ТУЛЛИЙ (удивленно): Ради чего? УЛЬФРИК (гнусно ухмыляется): Ради того, чтобы ты терпел унижения и оскорбления! ТУЛЛИЙ (явно хочет сказать что-то неприличное, но воспитание не позволяет, и генерал, безнадежно махнув рукой, уходит прочь по берегу) УЛЬФРИК (ему вслед): Рыбы заодно налови! (поворачивается к остальным) А нас все меньше и меньше… ФАРКАС: Остались сильнейшие. ЛЮСЬЕН: Скажи это завтра. Если еще сможешь говорить. ТОЛФДИР (строго): Так, мальчик мой, позволь кое-что прояснить. Это шоу «Последний Герой», а не съемки очередной части «Пилы». Поэтому ты не будешь никого резать, душить, топить, травить и так далее, иначе мигом вылетишь. Ты меня понял? ЛЮСЬЕН (недовольно): Понял, понял. И я вам не мальчик! ТОЛФДИР (усмехаясь в бороду): Вот и правильно. Ты же хочешь дойти до конца. Не по трупам, разумеется. УЛЬФРИК: Дед прав. Так что, если не хочешь вылететь на первом же Совете, сделай острогу и дуй ловить рыбу. (хихикает) Мальчик. МАРТИН (перебивая открывшего было рот Лашанса): А я пойду фруктов насобираю. БАУРУС: Ваше Величество, вы не должны идти в эти джунгли одни! Это опасно! ФАРКАС: Я с ним пойду, гляну, может, тут еще какая живность есть, так потом силки поставлю. И заодно посмотрю, где пальмы покрепче. УЛЬФРИК (кивает): Хорошо. Люсьен, получив задание и немного подумав, берет палку, прикручивает к ней свой нож собственным же шнурком, берет авоську Цицерона и уходит в море. Мартин и Фаркас удаляются в джунгли, а остальные идут к сброшенным в одну кучу сумкам. УЛЬФРИК: Ну что, дедок, есть что полезное? ТОЛФДИР: Есть кастрюля. УЛЬФРИК: А еще? ТОЛФДИР (роется в вещах и перечисляет): Зажигалка, веревка, мыло… УЛЬФРИК (бурчит): Ага, набор самоубийцы… А это еще что? Теннисная ракетка? БАУРУС: Это Цицерон взял. УЛЬФРИК: Я и не сомневался. Так, а пальмы мы чем рубить будем? Или лбами сшибать? У меня, правда, мачете есть, а вы-то как? ФАРКАС (выходя из ближайших кустов): Зачем лбами? Я взял топорик, к примеру. УЛЬФРИК: Ладно, больше и не надо. Мы будем рубить, а Баурус таскать. Строители дружною гурьбой уходят за материалом, оставляя Толфдира разбираться с багажом. Туллий тем временем выбрел на пещеру-дневник. Немного осмотревшись внутри, он обнаружил стопку тонких шерстяных одеял. Прихватив их, он решил вернуться в лагерь и в джунглях наткнулся на Мартина, который уже насобирал кучу всяких бананов и манго и теперь думал, как это все унести. ТУЛЛИЙ: О, Ваше Величество… МАРТИН: Просто Мартин, прошу вас. Баурус с этими Величествами у меня уже в печенках сидит. ТУЛЛИЙ: Как скажете. Смотрю, вы нашли пропитание? МАРТИН: И еще родник с чистой водой. Жаль, не во что было набрать. А вы – одеяла. ТУЛЛИЙ: Ага. МАРТИН: Найти-то я нашел, а вот как это все до лагеря-то донести? Вечно что-то вываливается. ТУЛЛИЙ (после некоторого раздумья): Можно из одного одеяла мешок сделать. МАРТИН: Хорошая идея. Вдвоем они аккуратно укладывают добычу на расстеленное на земле одеяло и тащат ее в лагерь. Ульфрик, Фаркас и Баурус нарубили достаточно пальм и теперь втроем перетаскивают стволы ближе к месту, на котором они планируют начать строительство. Толфдира, уже закончившего сортировку багажа, вежливо посылают, из уважения к старшим. Старый маг вздыхает и уходит греться на солнышке. Люсьену удалось поймать три большие рыбины, и он, сочтя это достаточным, возвращается на берег. ЛЮСЬЕН (бросая авоську с рыбой перед Толфдиром, потому как к зычно матерящемуся на весь пляж Ульфрику, которому Баурус случайно уронил на ногу пальмовый ствол, он подойти не рискнул): Сырую есть будете? Я готовить не намерен. ТОЛФДИР (поднимает и осматривает улов): Зачем сырую? Я уху сварю. ЛЮСЬЕН (подозрительно): А вы умеете? ТОЛФДИР: А чего там уметь? Это тебе не яды варить, тут все просто. Пойдем, поможешь старику. Маг направляется к большому плоскому камню, который заприметил заранее. Его очень удобно использовать в качестве стола, поэтому Толфдир решает обустроить там кухню. ТОЛФДИР: Будь добр, принеси кастрюлю. ЛЮСЬЕН (мрачно): Где я вам ее возьму? ТОЛФДИР (забирая у него самодельную острогу и отвязывая от нее нож): Вон, у леоноровской сумки валяется. Лашанс удаляется, а маг тем временем принимается чистить рыбу. Из кустов вываливаются Мартин и Туллий с фруктами. ТОЛФДИР: О, у нас и десерт будет! МАРТИН (заинтересованно): А на первое что? ТОЛФДИР: Уха. (сокрушенно) Эх, был бы у нас еще нож… ТУЛЛИЙ (роется в карманах): У меня есть перочинный… ТОЛФДИР: Думаю, подойдет. Вооружайтесь им, пожалуйста, и помогите мне. А вы, Мартин, разожгите огонь. МАРТИН: Но дрова… ТОЛФДИР: У наших строителей остается много обрубков, которые им не нужны. МАРТИН (хлопает себя по лбу): Точно! (убегает) Возвращается Люсьен с кастрюлей и набором пластиковой посуды. ЛЮСЬЕН: Я вот еще нашел. ТОЛФДИР: Сам додумался взять, молодец. А теперь помоги Мартину притащить дрова, будь добр. ЛЮСЬЕН (возмущенно): Я вам кто, носильщик? ТОЛФДИР (миролюбиво): Ладно, я схожу сам, а ты дочисти эту рыбину (протягивает ассасину нож и демонстративно с трудом встает) ЛЮСЬЕН (с сомнением): Дрова тяжелые? ТОЛФДИР: Если бы они были легкими, я бы тебя не просил. ЛЮСЬЕН (обреченно машет рукой): Ладно, так уж и быть. (уходит) ТУЛЛИЙ: Если бы мы выбирали вождя племени, я бы проголосовал за вас. ТОЛФДИР: Почему? Ярлу Ульфрику тоже неплохо удалось организовать народ. Вон как дружно работают. ТУЛЛИЙ: Из принципа. К тому же вы старше и мудрее. ТОЛФДИР (посмеивается): Нет уж, быть вождем – не по мне. Стар я уже, уступаю дорогу молодым. ТУЛЛИЙ: Тогда почему вы в шоу согласились участвовать? ТОЛФДИР: Нужен был представитель из Коллегии. А кто еще? Савос? Он и собственные носки с утра сам найти не может. Анкано? Не сомневаюсь, многие бы вздохнули с облегчением, проведя несколько недель без него, но он не согласился бы. Мирабелла? У девочки сейчас важный проект, который нельзя оставлять без присмотра, сами понимаете. О других вообще не говорю. Остался один я. Туллий собирается сказать что-то еще, но тут приходят Люсьен и Мартин, нагруженные дровами. Ассасин что-то яростно втолковывает бывшему священнику. ЛЮСЬЕН: … говорю тебе, все Мотьеры – крысы последние! Чертовы бретонцы, даэдрот их сожри! И чего им в своем Хай Роке не сидится! ТУЛЛИЙ (не отрываясь от дела): Рецидив расизма? ЛЮСЬЕН (сбрасывает доски грудой на землю): С чего ты взял? Я же не бегаю по улицам и не убиваю каждого бретонца, что попадется мне на пути. УЛЬФРИК (совершенно неожиданно, из-за спины Мартина): Филиды на тебя нет. Я чего пришел-то. Туллий, хорош ерундой страдать, пошли, нам еще пара рук нужна. ТУЛЛИЙ: Надеюсь, не в качестве трофея? УЛЬФРИК: Нет, в качестве трофея меня бы устроила твоя голова с яблоком во рту да на золотом блюде. Но пока что обойдусь. (морщится) Давай, время поджимает, не то и правда, половине племени придется под открытым небом ночевать. ТУЛЛИЙ (со вздохом откладывает нож): Ладно, будем считать, что это жест доброй воли со стороны Империи. Имперец и норд уходят. Люсьен тоже под шумок норовит улизнуть, но его окликает Толфдир. ТОЛФДИР: Мальчик мой, ты куда? ЛЮСЬЕН: Э-э-э… ТОЛФДИР: Второй нож освободился и ждет тебя. Уверен, ты умеешь с ним обращаться. ЛЮСЬЕН (с видом невинно осужденного): А что сразу я? Вон, Септим стоит, в небо плюет. МАРТИН: Я не плююсь! ЛЮСЬЕН (закатывает глаза): Это образное выражение… МАРТИН: Ааа… ТОЛФДИР (миролюбиво): Потому что Его Высочество сейчас тоже займется делом. Возьмет кастрюлю и пойдет за водой. ЛЮСЬЕН: Я тоже могу сходить. ТОЛФДИР: Тогда Баурус закатит истерику по поводу колюще-режущих предметов в руках у Мартина. ЛЮСЬЕН (вздыхает): А, ну да. (с тоскливым видом берет нож, садится и начинает дочищать рыбину Туллия) Вернусь домой, потребую премию. ТОЛФДИР: Хорошая идея. МАРТИН: Ну так я пошел? ТОЛФДИР: А ты еще здесь? МАРТИН: Понял. (берет кастрюлю и уходит) За насущными делами участники не замечают, как солнце потихоньку клонится к горизонту. Мартин давно вернулся от родника, и теперь все трое кулинаров довольно миролюбиво обсуждают способы приготовления ухи. Строители тоже почти не ругаются. Даже Туллий с Ульфриком, наверное, из-за украдкой показанного им Фаркасом кулака. Работа идет дружно, и дом скоро будет готов. Лео и Цицерон где-то за кустами все еще заняты копательством. Еще через час обед… хотя, скорее, уже ужин готов, и по пляжу разносятся вкусные запахи. Толфдир зовет строителей к импровизированному столу. Все рассаживаются прямо на земле. УЛЬФРИК (принимая пластиковую тарелку с горячей ухой, задумчиво): По-моему, кого-то не хватает. ТУЛЛИЙ: Шута и девушки нет. БАУРУС: Их могли сожрать дикие звери! А вы еще отправляли в эти опасные джунгли Его Величество! ФАРКАС (устало): Заткнись. Я пойду их позову (встает, уходит) УЛЬФРИК (хлебает уху): Все хорошо, но соли, я вижу, никто не взял. ТУЛЛИЙ: Каюсь, из головы вылетело. ЛЮСЬЕН: Кровью подсоли. УЛЬФРИК: Я сейчас твою вместо кетчупа использую, если не заткнешься. ТУЛЛИЙ: Толфдир, не слушай их, уха отличная. ТОЛФДИР: Спасибо, генерал. Из кустов вываливаются Фаркас, Лео и Цицерон, причем последние извозюканы в земле по самые уши. ФАРКАС: Эти идиоты там чуть сами себя не закопали. Яму вырыли, а вылезти не смогли. УЛЬФРИК (удивленно): Что, оба? ФАРКАС: Ага. ЦИЦЕРОН (обиженно): Неправда! Цицерон хотел помочь желтоглазой вылезти, а она сбросила вниз его самого! ЛЕО: А нефиг было в меня грязью бросаться! ТОЛФДИР: Хватит ссориться. Быстро к морю – умываться, а потом за стол! Одного упоминания о еде хватает, чтобы забылись все раздоры. Шут и полуэльфийка бегут мыться, и дальше ужин проходит спокойно. МАРТИН: Интересно, как там другое племя устроилось? УЛЬФРИК: Да ну их. Я слышал, там вампир есть. ЛЕО: Кланфиры. ВСЕ: Что? ЛЕО: Ну, они так называются. УЛЬФРИК: Ха! Мы их точно сделаем на первом же конкурсе! ТУЛЛИЙ (тихо): Не говори «гоп»… БАУРУС: Почему у меня самые костистые куски? ЛЕО: Это если вы с Туллием опять не передеретесь! УЛЬФРИК: Чего?! Да мы сегодня работали плечом к плечу, как лучшие кореша! В этот момент Баурус давится костью, и последующие пять минут все заняты только им. УЛЬФРИК (мощно лупит Клинка меж лопаток, и тот чуть не ныряет головой в кастрюлю с остатками ухи): Да ну вас. Туллий, скажи ты им! ТУЛЛИЙ (скрывая улыбку): Ну, могу лишь заверить, что сегодня мы с ярлом достигли некоторого соглашения. ЛЕО: Зовите глашатаев и отмечайте этот день в календаре, как праздник! УЛЬФРИК: А ну, цыц! Не наработалась сегодня? Так я еще тебе задание найду! ЛЕО (поднимает руки в примирительном жесте): Умолкаю. Внезапно небо закрывает гигантская тень, и на пляж, вздыбив тучи песка, приземляется большой дракон с медной чешуей. Все вскакивают и как-то невольно группируются, вытолкнув вперед Буревестника. Мартин делает попытку упасть в обморок, но его все равно утаскивают за широкую спину ярла Виндхельма. ТУЛЛИЙ (громким шепотом): Ульфрик, бей его! УЛЬФРИК (таким же громким шепотом): Чем? Одним недоученным Словом Силы? ОДАВИНГ: Вы с дуба рухнули, что ли? Я ваш связной. ФАРКАС (отважно выглядывает из-за ульфриковой спины): Чё? ОДАВИНГ (закатывает глаза): И зачем я только согласился на эту работу? УЛЬФРИК: Ну так не соглашался бы! Нафига нам дракон? ОДАВИНГ: Слышь, ты б совесть-то поимел. Радовался бы. На моем месте первоначально вообще Алдуин должен был быть. УЛЬФРИК: Ой. ОДАВИНГ: Вот тебе и ой. А я ваш талисман, так сказать. Так, ладно, объясняю суть дела. Я буду прилетать каждые три дня, сообщать новости и предлагать вам разные товары. У каждого из вас сейчас по пять монет. Завтра их уже будет десять, послезавтра – пятнадцать, и так далее. Ну вы поняли. УЛЬФРИК: А что за товары? ОДАВИНГ (напряженно вспоминает): Та-а-ак… о! Соль, большой пляжный зонт, книга о двемерах с автографом Колсельмо, крем для загара и москитная сетка. Все по пять монет. УЛЬФРИК: Беру соль! ЛЮСЬЕН (одновременно с Ульфриком): Зонт! ФАРКАС: Нафига тебе зонт? ЛЮСЬЕН (огрызается): Я в гамаке под открытым небом сплю. А вдруг дождь? УЛЬФРИК: Ага, сразу кислотный. МАРТИН (с сомнением): Тогда никакой зонт не спасет… ОДАВИНГ: Ну вас нафиг. Ваши покупки прибудут завтра, а я полетел. ЛЮСЬЕН: Э-э-э, с фига ли? Как я спать-то буду? ОДАВИНГ: С закрытыми глазами. Все, отойдите, не то зашибу! Дракон взмахивает мощными крыльями и взлетает. Лео сносит поднявшимся ветром, остальные вполне крепко стоят на ногах. ТУЛЛИЙ (Люсьену): Одеяло сверху натяни. ЛЮСЬЕН: О, а это идея. (уходит устраивать свою «спальню») ЦИЦЕРОН: А почему бы нам не искупаться? ЛЕО: Хорошая идея! Все соглашаются и идут к воде. То ли Туллий толкнул Ульфрика, то ли Ульфрик наступил на ногу Туллию, но в воде завязывается потасовка. Как ни странно, вполне шутливая и не травмоопасная. Цицерон присоединяется, и его, как ни странно, принимают в игру. На берегу остается только Толфдир. Вернувшийся Люсьен задумчиво входит по пояс в воду, но его быстро сбивают с ног, и он тоже включается в общее веселье. Выходят из воды взбудораженные и веселые, казалось, ненадолго сплотившись. Баурус доволен - он успел под водой несколько раз ущипнуть Лео. Цицерон оглашает берег воинственными кличами. Ульфрик и Фаркас, сцепившись вместе, скачут по песку с древненордскими припевами. Лео сушит волосы у костра. Все вдруг осознают, что остров - это круто, хотя недавно уже начали в этом сомневаться. УЛЬФРИК (развалившись у костра): А все не так уж и плохо, а? ТУЛЛИЙ: Ага. Хоть тут можно отдохнуть от этой войны. ЛЕО (спохватившись): Эй, вы дом-то построили? УЛЬФРИК (хлопает себя по лбу): Точно! (встает на ноги) Эй, товарищи выжыванцы, идите хату принимать! Все тянутся к месту строительства. Вокруг валяется полно мусора и щепок, но сам дом выглядит вполне прилично, насколько это возможно в подобных условиях. ЦИЦЕРОН: А он не рухнет, как карточный домик? Цицерон не хочет быть погребенным заживо… УЛЬФРИК (добродушно): Тогда спи в шалаше, разрешаю. ЛЕО (поспешно): Тогда я в доме! Плевать, если он рухнет, но хотя бы я умру, не слыша заезженной песенки про лютню дурака. ЦИЦЕРОН (заслыша знакомые слова, зависает): А если бард полезет в дра-а-аку, его убью я, как… УЛЬФРИК: Мы поняли, спасибо, продолжать не стоит! Шут умолкает и с видом оскорбленной гордости уходит в шалаш. Вопреки всеобщим ожиданиям, шаткая на первый взгляд конструкция не ломается. УЛЬФРИК (думает, потом поворачивается к полуэльфийке): Ладно, только, чур, не храпеть. Лео с радостным писком убегает за своими вещами. ТОЛФДИР: Я могу и в шалаше переночевать, чего уж там. БАУРУС (прикинув в уме): И я. ТУЛЛИЙ (недовольно): Мне что, с Буревестником рядом спать? ЛЮСЬЕН (под нос): Хана зарождавшейся дружбе… ФАРКАС: Рядом еще буду я, девчонка и Мартин. ТУЛЛИЙ (мрачно): Утешил, называется. УЛЬФРИК (бурчит): Как будто я сам горю желанием лежать рядом с тобой. ФАРКАС (раздраженно): Ну решайте уже, спать же хочется! Спустя некоторое время все кое-как успокаиваются, приходят к соглашениям и разбирают одеяла. Ульфрик и Туллий ложатся по разным углам дома. Мартин и Лео спокойно засыпают, Фаркас некоторое время сидит на пороге, потом там же и укладывается. В шалаше Баурус долгое время крутится из-за волнения за Мартина, Толфдир сразу затыкает уши свернутыми кусочками ткани, а Цицерон что-то бормочет под нос, даже уснув. Люсьен о чем-то думает, покачиваясь в своем гамаке, потом тоже засыпает. Конец первого дня.