Правила выживания в день ВДВ.

— Зачем я вообще в это ввязался? — причитал Пруссия. — Ведь этот лже-Россия очень даже ничего. Может быть, я смог бы вернуть себе самостоятельность, — он мечтательно посмотрел сквозь иглы ёлки на дворец за узорчатым забором.  — Заткнись, — устало попросил Иван, который тоже наблюдал за этим зданием, но сквозь линзы бинокля.  — Ты мне не указ, — гнул своё Гилберт. — Вон там тоже сидит Россия, и все поголовно, кроме этого Америки, верят, что именно он настоящий. И если что, я могу прикинуться ветошью и сказать, что ты меня околдовывал, и… Хлоп! Звонкий подзатыльник остановил словесный поток, но ненадолго. Теперь Пруссия бормотал немецкие ругательства, то и дело добавляя крепкие русские словечки. Но Россия уже не обращал на это внимания. Он вернулся к наблюдению за зданием, где сейчас проходило собрание Большой Восьмёрки, и так как один Иван там уже есть, второго пропускать никто не собирался, а потому ему оставалось ютиться за кустиками под хвоей огромной ёлки. Когда накануне Россия смог вернуть самообладание и двое солдат шустро поменяли сломанный телевизор на новый, трое плюс командир отряда Ивана — тот самый, со шрамом — провели совещание, на котором выработали дальнейший план действий. Было решено, что Альфред должен будет отправиться на собрание, чтобы не вызвать у других стран подозрений, а заодно и чтобы он приглядывал за обманщиком.  — Могу я спросить? — слегка неуверенно обратился Америка к России, когда совещание закончилось.  — Давай, — кивнул тот.  — А как ты узнал, что я приехал и валялся на тех складах?  — А-а-а, — протянул Иван и хихикнул. — Это эти засранцы сглупили. Они хотели, я думаю, загипнотизировать тебя, вот только гипноз на нас особо не действует.  — Тогда зачем это? — Альфред постучал себя по груди в том месте, где под новой рубашкой была скрыта татуировка. Россия снова захихикал: похоже, его очень радовало подобное приобщение Америки к его культуре. Сам же Альфред был не в восторге и уже пытался выяснить у Гилберта, как можно вывести татуировку, но тот, что странно, разделял веселье Ивана, а потому красноречиво рассмеялся в лицо бедному иноземному гостю.  — Предполагаю, — уняв смех, отвечал Россия, — что это должно было быть доказательством того, что этот мошенник, — его аж скривило от упоминания этого человека, — проводил экскурс для тебя по праздничной столице, и ты сам согласился на эту… татуировочку. Что-то подленькое мелькнуло в глазах Ивана, и Альфред мигом среагировал:  — Расскажешь кому, мало не покажется. Слегка помявшись, словно расставаясь с чем-то очень дорогим, Россия с неохотой согласился: - Ну, ладно. Я постараюсь. Америка зло зыркнул на приятеля, но тот уже вернул себе более-менее серьёзное выражение лица и продолжал:  — Однако это было глупо пытаться спрятать кого-то на моей же территории. Ха! Я знаю как свои пять пальцев все свои просторы, а потому они выбрали далеко не лучшее место. И защитить тебя они особо не старались. Дилетанты.  — Или просто идиоты, — вставил проходивший мимо Пруссия.  — А про тебя я узнал совершенно случайно, — продолжал повествование Россия. — Один из моих ребят служил в воздушно-десантных войсках и вместе со своими товарищами гулял по Москве. Тогда-то он и заметил, что группа подозрительных личностей уносила твою тушку, и сразу сообщил мне, хотя его известие я увидел лишь через час, потому что именно в этот момент я пытался выбраться из душившего меня шарфа.  — Понятно, — кивнул Америка. Сейчас же Альфред сидел на внеочередном собрании, инициатором которой был лже-Россия, который мило болтал с Францией на тему введения новой военной формы для женских подразделений. Америка чувствовал себя не в своей тарелке, бросая редкие взгляды на обманщика. Наверное, именно из-за нервного состояния он не сразу заметил, что сидящий рядом Англия пытался «достучаться» до него.  — Америка, ты что, оглох? — вконец рассвирепел Артур и тряхнул своего соседа. Тот совершенно не ожидал такого подвоха и чуть не упал со стула, а вернув равновесие, он набросился на Англию:  — Ты что творишь?!  — Бужу тебя, — пробурчал Артур. — Ты сегодня какой-то странный, вот я и попытался выяснить, что с тобой, - и, чуть погодя, бросил: — Истеричка.  — Ничего подобного! — взвился Альфред. — Со мной всё в порядке! Просто я… слегка недоспал!  — Да ведь на улице уже вечер, — удивился Англия. — Во сколько же ты лёг?  — Не твоё дело, — отвернулся Америка.  — Да как ты?! — Артур аж захлебнулся своим негодованием на несколько секунд. — Я же о тебе, идиоте неблагодарном, беспокоюсь. Сколько раз говорил, не смотри телевизор допоздна, меньше играй и не мучай себя, если хочешь спать. Но нет! Америка сам себе указ. А что потом? А потом на военных учениях ты не то что в цель попасть не можешь, ты даже выстрелить не в состоянии, потому что по привычке пытаешься нащупать игровую приставку. Он сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздух, и в этот момент на плечи бедного Англии приземлились ладони лже-России.  — Артур, успокойся, — миролюбиво заговорил он, фирменно улыбаясь, Альфреда аж скривило от этого. — Америка — большой мальчик и волен делать, что хочет. А если у тебя из-за этого появятся проблемы, — обманщик многозначительно посмотрел на страну, — то он сам будет виноват. Америка нахмурился, но кивнул. Скрестив руки на груди, Германия неопределённо покачал головой и предложил вернуться к теме собрания: заключению торгового союза с учётом многих уступок России. С трудом взяв себя в руки, Альфред постарался вести себя более естественно: если из-за его же косяков операция сорвётся, Иван его по головке не погладит. Лже-Иван тоже распалялся на глазах: вот и с Англией уже почти побратовался, и Германию разговорил… Тут его взгляд остановился на Италии, который вяло покручивал вилкой спагетти в тарелке. Бедного Феличиано можно было понять: в последнее время именно Иван поддерживал все его безумные начинания и, что удивительно, доводил до победного конца. И свидетельством этому является огромная скульптура пиццы, которую эта парочка еле впихнула во двор Германии, а потом, довольные собой, они съели всю еду в доме Людвига. Если бы это делал только Италия, ему бы не поздоровилось, но в компании с Россией всем приходилось считаться с мнением Феличиано. Но лже-Россия почти сразу отмахнулся от него, и сейчас бедный парнишка тихонько жаловался сидящему рядом Канаде. Бам! Весёлый гомон мигом стих. Бам!!! Германия кинулся к окну, остальные же отскочили к стене напротив, но неотрывно следили за Людвигом, внимательно изучающим улицу, откуда теперь слышались выстрелы. Воспользовавшись этим волнением, Альфред аккуратно приблизился к Феличиано и зашептал ему на ухо:  — Не рыпайся и слушай внимательно. Ты тоже заметил, что с Россией что-то не то? — получив нервный кивок, он продолжил: — Не спускай с него глаз и, если увидишь, что он пытается свалить, держи его. - Угу, — снова нервно кивнул Италия, теперь неотрывно глядя на Россию. Тра-та-та-та-та!  — Что там? — прохрипел Франция.  — Кто-то нагло ломится к нам, — ответил Людвиг, и с каждой минутой его лицо становилось всё озабоченнее и озабоченнее. — Они все в тельняшках, хотя, — он быстро посчитал, одними губами произнося цифры, — тринадцать человек в зелёной, а их, похоже, главарь ещё и с красным галсту… Он недоговорил и таращился на кого-то внизу, так и не закрыв рот.  — Что там? — повторил вопрос Англия, напуганный реакцией Германии, но тот словно и не слышал и лишь шёпотом, словно молитву, повторял:  — Этого не может быть. Нет, невозможно. Или… возможно? Но как? И тогда кто же? .. Америка даже не представлял, насколько весело наблюдать за реакцией бедного немца, но стойко старался не улыбнуться, для чего до скрежета сжал зубы.  — Да не томи ты! — воскликнул Англия. Его голос оторвал Германию от размышлений, и он обернулся к странам, наградив их ошалелым взглядом.  — Даже если я вам скажу, вы всё равно не поверите. Три взрыва подряд прогремели на улице, совсем рядом, так что аж стёкла задрожали, а через несколько минут клубы чёрного дыма поднялись до окон зала совещаний. Япония смело шагнул к Германии и посмотрел, куда показывал его приятель. Удивлённый и испуганный возглас вырвался из груди самой хладнокровной страны, и он с таким же ошалелым, как и у Людвига, взглядом оглянулся на страны, остановившись на Иване-в-комнате. А затем вновь посмотрел на улицу, и снова на Ивана.  — Не может быть… Тогда все ринулись к окну. Толкаясь и оттаптывая друг другу ноги, страны разглядывали штурмующую здание бело-синюю армию и стоящего чуть позади её командира с красным пионерским галстуком.  — Россия?! Иван по ту сторону стекла властно отдавал приказы в рацию, а из автомата, который он держал в другой руке, время от времени прицельно стрелял. Его твёрдые и точные движения завораживали, и никто не мог отвести взгляд от этого полководца. Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Россия поднял взгляд на них. Именно в этот момент все, в том числе и Америка, почувствовали, что именно этот Иван — настоящий. Эти глаза, наполненные уверенностью и величием, могли принадлежать только равному им.  — Стой! — завизжал Италия, и все разом отвернулись от окна. Лже-Россия, а в этом теперь были уверены все, пытался незаметно добраться до двери, но в него вцепился мёртвой хваткой Феличиано. В тщетных попытках оторвать от себя страну, обманщик попытался ударить его по голове, но на подмогу осмелевшему Италии подоспел Америка, наградивший мошенника ударом в солнечное сплетение. Тот пошатнулся и на несколько мгновений отвлёкся от Феличиано, который с удивительной ловкостью связал ему руки очередным белым флагом. В этот момент дверь распахнулась и в комнату шагнул настоящий Россия.