Я тебя всегда ненавидел

Убираясь в доме напарника, девушка искала место, куда можно было бы сложить швабры и тряпки. Наткнувшись на маленькую дверцу, Сакура подумала, что там находится чулан, и крайне удивилась, обнаружив устремляющуюся вверх витую лестницу. Несколько секунд она кружила, поднимаясь, и вскоре оказалась на чердаке. Свет солнца почти не проникал в крохотное окошечко, поэтому Сакуре пришлось зажечь фонарь. Потолок оказался достаточно высоким, что бы она могла стоять, не сгибаясь. Она с интересом оглядела старый маленький столик, лежавшую рядом с ним большую подушку и большой деревянный ящик. Больше в чердачной комнатке ничего не было. Осторожно ступая, девушка подошла к окошку, и у неё перехватило дыхание, от открывшейся перед ней красоты – разросшийся, заброшенный, но не утративший своего величия и очарования цветник раскинулся на заднем дворе дома. Розы, колокольчики, нарциссы, жасмин – всё цвело и благоухало, наполняя воздух сладкими, удивительно приятными ароматами. Она отвела от окна восхищенный взгляд и снова осмотрела небольшое помещение. Взгляд её снова упал на выкрашенный белой краской ящик, и она присела и смахнула с него пыль.. Через всю крышку проходила надпись: « Личная собственность Саске Учиха. Не открывать – опасно для жизни!» Но, видимо мальчик посчитал словесное предупреждение недостаточным и потому ниже нарисовал череп с костями. Сакура смотрела на ящик и вспоминала свой собственный закуток, который находился в чуланной комнатке за шкафом, где она от одиночества устраивала чаепития со своими куклами. У неё тоже был свой «сундук с сокровищами» - правда, ей не было нужды рисовать череп с костями. С задумчивой тихой улыбкой она попыталась вспомнить, какие же сокровища хранила в своём огромном сундуке с блестящими медными петлям и замками. Ожерелье, вспомнила она, подаренное ей в пять лет отцом, миниатюрный кукольный фарфоровый сервиз, который ей подарили родители в шесть лет, ленты – тоже для кукол. Она смотрела на старый ящик и думала, что этот взрослый, сильный человек когда-то тоже был ребенком и так же, как она, имел свои тайные сокровища и придумывал себе игры. Заглушив угрызения совести, Сакура положила руку на замок. Наверное, ящик пуст, сказала она себе, поэтому нельзя считать это настоящим подглядыванием… Девушка подняла крышку ящика и в недоумении уставилась на его содержимое. Сверху лежало ярко-зеленое перо, должно быть, попугая, подумала она, под ним – три одинаковых серых камушка, по какой-то причине имевшие для маленького Саске особенную важность – так они были отполированы и оглажены. Рядом с камушками лежала большая морская раковина с нежно-розовой внутренностью. Вспомнив, как родители тоже однажды принесли ей раковину, Сакура подняла её и приложила к уху, слушая монотонный шум моря. Потом осторожно отложила её и достала маленькую деревянную катану. Девушка представила, как он, будучи совсем маленьким, упорно тренировался тут, отрабатывая движения, выпады, атаки. Одинокий. Непризнанный. Закрыв ящик, Сакура снова поставила его у стены, где он находился, и ещё раз улыбнулась при виде черепа с костями. Её сердце болезненно пропустило удар, при мысли о мальчике, который спрятал свои мечты в «сундук с сокровищами». И тот факт, что мальчик вырос в холодного и недоступного воина, никак не мог повлиять на вспыхнувшую в её сердце нежность. Лу, ровно час назад восстановленный в должности, порхал по больнице, словно огромный счастливый мотылёк. Он не знал, каким образом Сакуре удалось уговорить старейшину согласиться принять его обратно, но был ей безумно благодарен. Работа была смыслом его жизни, и неизвестно, что стало бы с ним, не встреть он эту девушку. Первым делом мужчина решил заглянуть к Уми. Приоткрыв дверь палаты, Лу удивленно замер: у кровати ребёнка сидела Сакура. - Он спит, - прошептала девушка, покосившись на вошедшего. Мужчина подошел к ребенку и коснулся пальцами его щеки. - Вы сильно удивитесь, если узнаете, что именно я помог малышу Уми восемь лет назад появиться на свет? – Лу пододвинул к кровати ребенка ещё один стул и уселся рядом с удивлённой Сакурой. - Расскажите? – мягко улыбнулась девушка, чувствуя, что мужчина связан с мальчиком очень крепкими узам. - Я тогда был всего лишь обычным терапевтом, – начал Тоширо, вглядываясь в лицо спящего ребенка. – Однажды, задержался на работе и поздно вечером возвращался домой. Смотрю - идет мне навстречу молодая девушка. Да притом как-то странно идёт. Ну, я решил спросить, ничего ли не случилось. Оказалось воды отошли. На седьмом месяце. Уми был хрупким и слабым, и мать от него отказалась, вскоре после родов. Малыш попал в сиротский дом. Я почему-то чувствовал себя в ответе за него, и поэтому часто навещал в приюте. Я никогда не был женат, и детей у меня нет , но я всегда мечтал о сыне. Когда я стал главврачом и достиг определенного финансового положения, то решился, наконец, усыновить Уми. Я понял, что сильно привязался к малышу. Почти год ушел на то, чтобы подготовить необходимые документы и справки, и вот, когда оставалось уже совсем немного, меня внезапно уволили. Лу тяжело вздохнул, давая понять, что рассказ окончен, затем внезапно спросил: - Почему ты решила стать медиком? Сакура замерла, задумавшись, и Тоширо заметил, как в её взгляде решимость сменила печаль. - Я хотела быть полезной людям, - наконец ответила она. – Не прятаться за спинами товарищей, а спасать их жизни. А вы, Лу-сан? Почему вы стали врачом? - Когда-то у меня была кошка, - он устремил усталый взгляд в окно, раздосадованный немногословностью куноичи. - Не помню, как ее звал. Но помню, что мне всегда было ее жаль. Тогда я не понимал почему — теперь знаю, каково это — проводить в одном и том же закутке двадцать четыре часа каждый день. Ждать мимолетной ласки и сухого корма, от которого сводит желудок. Быть просто куском мяса. Страшно было думать, что я такой же кусок мяса. Мои родители были шиноби – сильными, волевыми, храбрыми. Но, увы, по воле судьбы я рос хилым слабаком, - мужчина горько усмехнулся, и Сакура удивленно окинула взглядом его мускулистую фигуру, не понимая, как такой высокий и сильный человек мог быть хилым. – Я усердно тренировался, но успехов в боевом искусстве так и не достиг. Когда мне было двенадцать, мои родители погибли. Я решил, что должен найти своё призвание. В своих странствиях я встретил бродячего целителя. Он показал мне некоторые медицинские дзюцу, научил основам лечебного дела. И я понял, кем хочу быть. Почти десять лет я тренировался в контроле чакры, путешествовал, узнавал новые техники и приёмы и вот, судьба занесла меня в Наосухоши. Люди тут добрые, отзывчивые, старейшина быстренько пристроил меня в больницу. Так я тут и остался. Куноичи вглядывалась в лицо сидящего рядом с ней человека, испытывая чувство сильнейшей симпатии. Лу не привлекал её как мужчина, но как человек он ей безумно нравился. Небо посветлело, и в палату заглянул первый робкий солнечный луч. - Я помогу вам, - неожиданно сказала Сакура и накрыла своей ладошкой его широкую ладонь. Тоширо вопросительно приподнял брови. - Если возникнут проблемы с усыновлением Уми, - пояснила она. – Я помогу вам, чем смогу. Лу улыбнулся и благодарно сжал её руку. В этот момент в палату ворвалась запыхавшаяся Тосико. - Отоши-сан… - тяжело дыша, начала девушка, но медики поняли её с полуслова. Сакура и Лу переглянулись и, не сговариваясь, бросились в палату старейшины. Отоши тяжело дышал. Кожу его покрывали фиолетовые и бурые пятна. Он был бледным, почти прозрачным, и Сакура в отчаянии взглянула на Тоширо, а затем перевела взгляд на медсестру: - Что произошло? - Он… - Тосико проглотила нарастающий в горле ком и заглянула в блестящие зеленые глаза Харуно. – Он выскочил на улицу. Но не успел и шага сделать, как покрылся пятнами и потерял сознание. - Пульс слабеет, - взволнованно пробормотал Лу, ощупывая запястье старика. - Что же вам понадобилось на улице? – пробормотала ученица Цунаде и положила светящиеся зеленым светом ладони на грудь старейшины. Лу последовал её примеру. - Не могу определить состав яда, - произнес он через несколько минут. Сакура нахмурилась. Теперь яд в крови присутствовал, но что послужило катализатором? - Тосико, - скомандовала девушка. – Подготовь физраствор! Медсестра кивнула и выбежала из палаты. Лу встревожено посмотрел на Сакуру: - Думаешь, его организм перенесет удаление яда таким способом? - Иначе он умрет от отравления, - куноичи вздохнула. – В любом случае выяснять состав яда и искать противоядие сейчас нет времени. Тоширо кивнул и перевел взгляд на вошедшую Тосико, которая несла специальную емкость с физраствором. - Приступим, - пробормотала Сакура, складывая печати. Затем девушка сконцентрировала чакру в руке и поднесла её к емкости. Физраствор «прилип» к ладони куноичи большим пузырем, и девушка повернулась к пациенту. Подняв глаза, она кивнула Лу и тот, кивнув в ответ, положил светящиеся зеленым ладони на лоб старейшины. Сакура вдохнула поглубже и пустила жидкость через грудь Отоши, сконцентрировав чакру во второй руке и не позволяя пузырю утратить консистенцию и остаться в организме. Старик выгнулся дугой и закричал. Обезболивающий свет из ладоней Лу стал ярче, и больной со стоном опустился обратно на кровать. Сакура вытянула раствор из тела, но яда в нем не оказалось. Повторив процедуру ещё несколько раз, девушка сокрушенно покачала головой: - Мы опоздали: яд снова принял неактивную форму. - Но Отоши-сан… - начал Лу, но голос его замер. Харуно посмотрела на задыхающегося старика. Похоже, выбора у неё нет… - Тоширо-сан, - начала девушка так решительно, что Лу невольно вздрогнул. – Вы должны срочно эвакуировать всех больных и весь персонал с этого этажа. - Что ты задумала? – нахмурился мужчина. - Спасти жизнь, - усмехнулась девушка, но затем серьезно посмотрела в глаза коллеги – Верьте мне, Тоширо-сан. Лу кивнул и направился уже к выходу, но внезапно развернулся и, подойдя к удивленной куноичи, обнял её: - Будь осторожна… Сакура удивлённо моргнула и невольно прижалась к сильной широкой груди, вдыхая приятный аромат миндаля и корицы. Лу отстранился и коснулся кончиками пальцев нежной порозовевшей щеки. Сакура кивнула и улыбнулась. Мужчина резко развернулся и стремительно вышел. Учиха не сомневался, что отравление старейшины является покушением. Более того, он был уверен, что преступник – один из членов семьи. И вот, убедившись, что резиденция пуста, наследник поднялся на третий этаж, на котором, как сообщила ему услужливая Чото, располагались покои членов семьи старейшины, а так же его личный кабинет. Отыскав, наконец, нужную дверь, Учиха осторожно повернул дверную ручку. Заперто. Тогда наследник вставил в замочную скважину сенбон и проделал несколько манипуляций. Замок щелкнул и дверь отворилась. Взору Учихи предстало просторное помещение, вдоль стен которого от пола до потолка тянулись книжные полки. В центре стоял большой громоздкий письменный стол, заваленный бумагами. Рядом со столом – массивное кожаное кресло. Наследник двинулся к столу. Найти хоть что-то в кипе исписанных мелким почерком мятых бумажек оказалось задачей не из лёгких, и наследник решил, что даже если будет бегло просматривать по рукописи в секунду, то не управится и к завтрашнему вечеру. Раздраженно Саске выдернул какой-то листок. Оставшаяся гора бумаги угрожающе покачнулась, и наследник замер. Кипе макулатуры удалось, однако, сохранить равновесие и остаться на столе, и Учиха облегченно вздохнул. Мощный поток воздуха, вырвавшийся из лёгких обладателя «Шарингана» вновь нарушил баланс, и бескрайний поток бумаги устремился на ковёр. Саске едва удержался, чтобы вслух не высказать всё своё нецензурное мнение об этих жалких бумажках и о миссии в целом. Но, что сделано, то сделано, и наследник смиренно принялся собирать разбросанные по полу документы. Когда большая часть была просмотрена и собрана, за окном уже смеркалось. Учиха раздраженно фыркнул и положил на стол очередную стопку бумаг. Его удивило, что в кабинете старейшины никто не убирает, и более того – за всё то время, что Учиха возился с документами, даже по коридору никто не прошел. Саске между строк прочел очередной документ и уже собирался отложить его, как вдруг поднес поближе к глазам и вчитался внимательнее. Это было ни что иное, как завещание Отоши-сана. И в нем говорилось, что вся власть после его смерти перейдёт… Макаи-сан? Саске ещё раз перечитал документ. Всё верно. Наследницей является тётка Мито. Значит, паренёк соврал? Сунув завещание в карман, Учиха просмотрел оставшиеся бумаги, но больше ничего стоящего не нашел. Он собрался, было, уже уходить, как по телу его словно пробежал электрический ток. В животе что-то неприятно скрутило, и сердце застучало быстрее в предчувствии беды. Холодок пробежал по его спине, когда Саске вспомнил что тоже неприятное чувство испытывал в тот день, когда Сакуру похитили, и ей грозила опасность… «Что ты там ещё успела натворить, глупая девчонка?» - мысленно проворчал наследник и пулей вылетел из кабинета.