Приворотное зелье

Это чертово решение далось Дереку нелегко, но иного выхода он не видел. Разлюбить свой объект обожания непросто. Разлюбить, и при этом постоянно находиться рядом — не важно, на занятиях или на семейном обеде — еще сложнее, а уж если ты видел в этом «объекте» идеал на протяжении едва ли не всей своей сознательной жизни… Считай, миссия невыполнима. Именно такого мнения придерживался молодой оборотень, уже отчаявшийся как-то разобраться со своими чувствами к Питеру Хейлу — несносному дяде, придирчивому преподавателю зелий и прочая, и прочая. Лучше не чувствовать ничего, чем постоянно терзаться сомнениями и страхами —, а так же сражаться с некстати вспыхивающими приступами нежности и желания. И знать, что все это бессмысленно и тщетно. Именно поэтому субботним вечером, вместо приятного времяпрепровождения с друзьями в Хогсмиде за кружечкой сливочного пива, Дерек сидел в классе зельеварения и упрашивал старшего Хейла сварить отворотное зелье. — Питер, ты можешь хоть раз в жизни мне помочь, а не доставать бесполезными нотациями? Такой тон был необычен для вполне спокойного и невозмутимого Дерека — тем более в адрес своего любимого дядюшки. Сказывалось волнение и длящиеся не менее часа уговоры. Тот лишь фыркнул и ответил, даже не отрывая взгляда от проверки письменных работ. — Дай-ка подумать… Я тебя старше, я твой преподаватель и я декан факультета, на котором ты учишься. Не считаешь, что мне просто полагается тебя поучать и читать нотации? — похоже, что доведение Дерека до белого каления доставляло ему удовольствия. — Только давай это все останется в пределах классных комнат, ладно? Сейчас я прошу тебя не как официальное лицо. — Ну еще бы. Именно потому, что мы вроде как не чужие друг другу, мне приходится перед тобой так распинаться. — Может, просто поможешь мне? — Нет. По крайней мере, пока ты не расскажешь все от начала и до конца. Любопытства Питера хватило бы на дюжину пикси — вредности, впрочем, тоже. — Считаешь, это занимательным? — Вообще-то да. Ты ведь даже не представляешь, как скучно преподавать тонкое искусство зельеварения своре бесполезных, ни на что не годных подростков? Так что давай, развлеки меня. После этой фразы Дерек почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он бы развлек, с удовольствием и даже не раз — на парте, на преподавательском столе, хоть в Астрономической башне… — Нечего рассказывать. Человек, который мне нравится… Он не заинтересован. — Это он сам тебе так сказал? — Мне это прекрасно известно и так. — Хорошо. Подожди… он? Мне послышалось, или мой брутальный племянник, — Питер не договорил, только выразительно ухмыльнулся. — Не заставляй меня это говорить. Раздражение, нараставшее с каждой сказанной Питером фразой становилось все труднее и труднее. Дереку хотелось заткнуть его, испугать, показать, кто здесь главный. Вцепиться в эти узкие насмешливые губы поцелуем — до крови, до нехватки воздуха в горящих легких. — Дерек, а твоя мама в курсе, что тебе нравятся парни? — снова эта наигранная забота, от которой у младшего Хейла аж сводило зубы. — Это не твое дело. Просто свари отворотное и я от тебя отстану, — выдавил он из себя как можно сдержаннее. Уж лучше грубить и настаивать, чем вцепиться в Питера вдохнуть его прекрасный запах и таким образом раскрыть позорную правду. — Подожди-ка. Расскажи еще о своем неповторимом и единственном. Парень задумчиво прикусил губу. Сейчас дорогой дядюшка начнет ковырять зубочисткой своей любознательности в его и без того страдающем сердце. Важно было не болтнуть лишнего — Питер как никто умел вытягивать на откровение, а ложь чувствовал и того лучше. — Ну, он умный. Красивый. На несколько лет старше меня. А еще у него великолепный мятно-лимонный запах, пронзительные серые глаза и дурной характер, способный свести с ума любого святошу. Но этого Дерек уточнять не стал. — Надеюсь, не новый преподаватель ЗОТИ? — опять ленивая насмешка. Но все же старший Хейл наконец отвлекся от проверки эссе про медленно действующие яды и посмотрел племяннику прямо в глаза. — Профессор Арджент, что ли? Нет, я не самоубийца. И хватит болтать, приступай наконец к зелью. — Как раз нет — считай, мы только начали. Мужчина поднялся из-за стола, чуть потянулся, разминая затекшую спину, и подсел к Дереку, расположившемуся за первой партой. Тот попытался отодвинуться, защищая свое личное пространство, но дядя положил ему руку на плечо, отрезая все попытки к отступлению. — Проклятье, Питер, мне еще доклад по трансфигурации на пять страниц писать на завтра, так что давай побыстрее, — пробормотал парень, думая, что сильнее краснеть невозможно чисто физически. — Тогда ответь мне на один вопрос — ты ему признался? — Шутишь, что ли? Конечно, нет. И даже не продолжай, это невозможно. — Почему, Дерек? Не превратит же он тебя за это в жабу. — Только может смотреть на меня до конца жизни как на эту самую жабу. — И все же ты лишаешь себя очень многого, дорогой племянник. И это не говоря о побочных эффектах отворотного зелья. — Каких еще эффектах? — Не буду спрашивать, чем ты занимаешься на моих занятиях, и чем ты на них слушаешь, это ясно и так. При приеме отворотного не происходит никакого чуда — как сказал на этот счет один маггл — проблемы из сознательного уровня переходят в бессознательный. — И что? — А то, что страдать по своему объекту воздыхания ты, может, и перестанешь, вот только продолжишь к нему стремиться, как и раньше… дальнейший эффект и вовсе предсказать проблематично. — Хочешь сказать, могут быть еще какие-то последствия? — Не летальные, конечно, но все они приведут к исходной точке. Ну или ты, в диком приступе лунатизма, зажмешь своего ненаглядного в каком-нибудь темном коридорчике… — Получается, все бессмысленно? — Получается, да. Любовь сильнее магии, разве ты не знал? Дерек окончательно поник. А ведь это была просто прекрасная идея… — Расскажи ему о своих чувствах, — мурлыкнул Питер, поглаживая — успокаивающе, по его мнению — парня по плечу, — Уж не знаю, кто в здравом уме откажется иметь у себя в ухажерах такого красавца, как ты. Иронизировал он или говорил от чистого сердца — понять было сложно. Старший Хейл вообще иногда удивлял племянника весьма нестандартными высказываниями и решениями. Как сейчас. — Ты снова издеваешься, да? — с каждым мгновением, с каждым словом, произнесенным дядей он распалялся все сильнее. А уж терпение никогда не было основной благодетелью Дерека. — Отнюдь, дорогой племянник. Или ты думаешь, я не замечаю, какие взгляды ты на меня бросаешь последние полгода? — мальчишка подскочил как ужаленный, сердце будто сделало невероятный кульбит, подскочило до подбородка и застучало со скоростью взбесившегося гиппогрифа. — И ты не против этого… — подобрать нужные слова в столь волнительный момент было трудно, но Питер тут же перехватил инициативу. — А разве должен? Меня еще никто не хотел так сильно, как ты — это очень приятно, знаешь ли. Ты ведь не лишишь меня такого удовольствия? Он хотел сказать что-то еще, так же соблазнительно и тягуче-сладко, но не смог — Дерек, наконец-то решившись, неловко прильнул к его губам. Это было так невинно и мило, что мужчина едва не рассмеялся — запах возбуждения, которым был пропитан воздух, предвещал более динамичное развитие событий. Но вместо этого мальчишка ласково поглаживал его по щеке, прихватывая острыми зубами его нижнюю губу. Питер уже чувствовал во рту привкус своей крови, и был заинтересован, как же на это отреагирует его дорогой племянник. Вопреки всем ожиданиям тот отстранился, внимательно глядя в глаза Питеру. — Это все? — насмешливо, и явно разочаровано поинтересовался старший Хейл. — Нет, я просто пытаюсь поверить, что это происходит наяву, — впервые за вечер Дерек улыбнулся, мягко и удовлетворенно, —, а на тебя у меня большие планы. А Питер подумал, что зелья, которые дарят любовь — не всегда приворотные. И начал неторопливо расстегивать мантию.