Вернуться обратно

Слепой отчего-то всегда покидает комнату только после того, как все его состайники отключатся, а в комнате слышится только всеобщее тихое посапывание. Чаще всего – это далеко за полночь, ближе к двум-трём часам. Как будто бы, соберись он уйти до этого, кто-то вдруг смог бы его остановить. Или захотел бы это делать вообще. Сквозь дрему Сфинкс заметил медленно сползающую с подоконника тень. Вынырнув из общего пледа, в котором уже утонули спящие Курильщик, Лорд и Табаки, он сощурено уставился на ковыляющую к двери фигуру. Впрочем, догадываться о том, кто это мог быть, ему не приходилось. -Ты опять туда? – вполголоса спросил он. Слепой остановился, повернувшись занавешенным челкой лицом в сторону Сфинкса. -Как обычно, - он пожал плечами. И остался стоять на том же месте, ожидая, будут ли к нему еще какие-то вопросы. А Сфинкс уже не знал, зачем задал и первый. В конце концов, он не был вправе контролировать или отслеживать Слепого. В своей дружбе они оба уже давно были так же близки, как и независимы. Но, правда, он был неуверен, насчет того, что именно теперь оправдывало его собственное спокойное отношение к путешествиям Слепого на Изнанку – доверие или всё-таки пришедшее с годами безразличие. -Знаешь, в детстве я боялся, что, уйдя однажды в Лес, ты не вернешься. Сфинкс и сам не заметил, как выпалил это на выдохе. Слепой молчал. Потому что помнил, как неуклюже, но отчаянно цеплялись за его одежду грабли Кузнечика, когда он, с наступлением темноты, направлялся в коридор. - А сейчас? – наконец спросил он. Сфинкс неслышно вздохнул. Он и сам не знал, почему теперь – не как в детстве – добровольно отпускал Слепого туда, на Изнанку, почему был так спокоен, почему-… -Сейчас я найду тебя и верну, - снова неожиданно для самого себя произнёс он, осознав, что, наконец, нашел ответ для себя самого, и что верит в свои же слова. После этого, с большей уверенностью, он добавил: - Силой, если понадобится. Слепой снова замолчал, а Сфинкс стал проклинать темноту за то, что та не позволяла ему видеть реакции на лице друга. Уж он-то мог прочесть все до единой отразившейся на нем мысли даже без выражения глаз. -Давай выйдем в прихожую. А то проснутся, – без особых эмоций в голосе проговорил Слепой и сам двинулся к двери. Сфинкс с ловкостью, которой мог обладать только тот, кто не год и не два обитал в четвертой, без помощи снятых перед сном протезов выбрался из пледа, не потревожив при этом ни одного состайника. Выйдя в прихожую, он подошел к сгорбившемуся у двери Слепому. -Помнишь, что ты сказал тогда, после Прыжка? Сфинкс кивнул, и, опомнившись, что даже если бы на месте Слепого был кто-то другой, в полумраке коридора его жест остался бы незамеченным, сказал вслух: -Помню. Что никогда больше на Изнанку не вернусь. Слепой выдержал достаточно долгую паузу. -А если вместе со мной? На этот раз какое-то время промолчал Сфинкс. -Чтобы вернуть тебя – да. Но не для того, чтобы там остаться вместе, - подумав, уверенно ответил он. Слепой угрюмо усмехнулся. Он ожидал от друга именно такого ответа. Медленно сделав два шага вперед и найдя перед собой тело Сфинкса, Слепой положил ладони на его плечи, с которых свисали пустые рукава джемпера. -Почему ты настолько ненавидишь Дом? -Ты и сам знаешь. Он отнял у меня слишком многое. -Лося и Волка? -Их – особенно. Но и не только. -И поэтому ты не хочешь уступать ему меня? Из принципа? – в голосе Слепого слышались раздражение и обида, а его тонкие пальцы крепко сжали под собой чужой джемпер. -Не пори ерунды, я-… -Что ты?!... – Слепой не выдержал и резко вскинул голову, своими пустыми мутными глазами упираясь прямо в глаза Сфинкса. Тому не нужен был свет, чтобы знать, сколько сейчас на этом лице отражалось боли. Сфинкс, не давая себе задуматься, прерывисто выдохнул и тут же обхватил своими губами губы Слепого, начиная отдавать ему всё то, что он не мог ни облечь в слова, ни выразить теплыми прикосновениями. Он разучился говорить о чувствах, а грабли были не приспособлены даже к простому дружескому объятию. Слепой жадно вытягивал из него каждую эмоцию, убеждая себя самого в том, что Сфинкс – всё тот же привязанный к нему, зависящий от него во всем Кузнечик, что он не предаст и не оставит его, что он смирится с сущностью Дома, хотя бы ради него, что… Он почти поверил в эту иллюзию, но та моментально исчезла, когда Сфинкс, обдав его лицо своим частым горячим дыханием напоследок, отстранился. Сделал шаг назад и погрузился в молчание. Слепой простоял на месте с несколько секунд, втайне надеясь, что услышит хотя бы одно слово. А потом развернулся, подошел к двери и растворился в коридоре. То, что он уходит после отбоя всей стаи, он списывает на привычку. Раньше он всегда дожидался, пока Кузнечик уснёт, чтобы только тогда, не беспокоя его, втайне выбраться в Лес. А утром вернуться обратно.