Часть 2
5 августа 2015 г., 02:59
«Дин, а ты всегда будешь рядом?» — синие глаза с надеждой смотрят на него.
Им уже по девять, и Кас очень боится его потерять. Снова. Из-за того, что он начал дружить с компанией Зака, который всё ещё издевался над мальчишкой.
Кастиэль невероятно сильно обиделся тогда, и они не разговаривали неделю. Целую неделю. Вначале Дин не переживал по этому поводу, общаясь с новыми друзьями, но примерно на третий день он понял, что чего-то не хватает. Чего-то важного. Кого-то важного.
Не хватает робких улыбок, заливистого смеха, смущённо прикрытых синих глаз и растрёпанных чёрных волос. Не хватало их совместных прогулок, нежности во взгляде, милого румянца на щеках. Не хватало его.
Он пытался помириться, но мать Каса никак не хотела пускать его, говоря, что её сын заболел и не может никого видеть. В это не особо верилось, так как парень болел очень редко, но даже при болезни он не отказался бы от встречи с Дином. Он не болел настолько тяжёлыми болезнями. Хотя многие считали совсем наоборот из-за его слишком бледного цвета кожи.
Винчестер не знал, что предпринять, чтобы хотя бы поговорить с другом. Он перестал общаться с Заком и его друзьями, не надеясь, что это позволит ему заслужить прощение, но искренне веря в то, что так у него хотя бы есть шанс. Несколько раз он пытался достучаться до Новака, и это ни разу не получилось.
Казалось, все старания бесполезны, но спустя несколько дней Кастиэль умудрился как-то передать ему записку. Такую же неаккуратную, как все остальные.
«Дин, мне очень больно из-за твоего поступка я думал мы друзья, а ты променял нашу дружбу на этих придурков.
Кас»
Стыд заполонил сознание. Тогда, будучи девятилетним мальчишкой, Дин написал ответ, в котором расписал, как важна для него их дружба, как важен сам Кас, как он не хочет его потерять. Целый лист заполнили немного кривые буквы, из-за спешки съехавшие с нужных строчек и наползавшие друг на друга. Предложив встретиться и обсудить всё это, Винчестер аккуратно сложил записку, собираясь отдать её другу. И вот сейчас он стоит перед ним. Голубые глаза наполнены не только надеждой, но и слезами, губы дрожат. И Дин не может поступить иначе. Произнеся тихое «да», он заключает брюнета в объятия, чувствуя, как пальцы его рук вцепляются в ткань футболки. И что теперь? Он вынужден его бросить? Предать? Но как он сможет? Только от воспоминания об этих прекрасных, блестящих от слёз глазах замирает сердце, и дрожь проносится по всему телу. Но он должен это сделать. В конце концов, он не прощается навсегда. Когда-нибудь они снова увидятся. Взяв в руки карандаш, он вырывает лист из тетради и пишет другу ответ. Мог бы позвонить или послать сообщение, но старые привычки слишком приелись. Да и не хочется говорить об этом вот так. Лучше написать. Чтобы слова были только на листе бумаги, чтобы Кас знал, что ему не плевать, что ему не всё равно. Но Дин прекрасно осознавал, что боль он этим нисколько не уменьшит. «Кас, ты прав, нам надо кое о чём поговорить. Это очень важно и касается нашей дружбы. Прошу тебя встретиться со мной завтра. Немного подумав, Винчестер подписался просто.Дин»
Вероятно, от этого будет ещё больнее. Кас не заслужил такого. Отложив карандаш, Дин свернул бумажку. Пусть потом жгучий стыд прошьёт его насквозь, пусть от взгляда синих глаз внутри что-то перевернётся, пусть он не сможет подобрать слов при их встрече, сейчас это неважно. «Ты мне нужен» — звучала в голове фраза, произнесённая шестнадцатилетним Кастиэлем совсем недавно, пока Дин шёл по улице в сторону дома Новаков.
