Решить свою судьбу

Какая мать не будет гордиться своим сыном? Особенно, если этот сын является главным наследником Великой Османской Империи. Но сейчас я смотрела не на шехзаде, и даже, не на своего сына, я смотрела на мальчика двенадцати лет и тихо удивлялась. В нем не было заносчивости, ни одного признака избалованности. Красивый своей даже не внешней, а внутренней красотой. Правильные черты лица, черные прямые волосы, прямой стан. Не по годам умный взгляд полный серьезности, он внимательно смотрел на свою мать (то есть на меня), что-то упорно выискивая в моих глазах. Под этим взглядом стало неудобно, и я невольно поежилась. -Мустафа, как прошел твой день, расскажи мне, — постаралась улыбнуться как можно искреннее. -Сегодня Ибрагим учил меня испанскому. – Хм, мне показалось или я действительно услышала вздох облегчения? Что мучает этого мальчика? Почему вместо жизнерадостного мальчика передо мной стоит умудренный жизнью мужчина? -О, раз так, то я думаю, что ты не будешь против уделить драгоценное время для своей несчастной матери, — лукаво промолвила я и тут же пожалела о своих словах, потому что Мустафа тут же нахмурился. — Я готов уделить не только время, но жизнь положить, лишь бы моя мама была счастлива. -Э-э, Мустафа, не надо таких жертв, — пыталась я до конца отшутиться, хотя было уже совсем не смешно, — Мустафа, подойти. Обнять это чудо и не расплакаться было тяжело, но я сдержалась. -Обещаю, твоя мама никогда тебя не расстроит своими слезами, если только это не будут слезы радости, — тихо произнесла я. Мустафа мягко отстранился, заглядывая в мои глаза не веря ни единому слову. -Вы уверены, что сможете сдержать свое обещание, живя в этом дворце? Улыбка осветила мое лицо, ведь я была уверена в своих словах. -Вы сомневаетесь во мне, сын мой? -Никогда, Валиде, — сказал Мустафа, крепко обнимая меня. Я снова гуляла по саду, но меня уже сопровождали не евнухи, а мой сын. Мы неспешно прогуливались, беседуя на разные темы, особо касались его учебы. Изредка он бросал на меня косые удивленные взгляды, и я снова пообещала уже себе, что буду чаще уделять сыну внимание. Видимо раньше у Махидевран все силы уходили на борьбу с Хюррем, а Мустафе оставались только слезы от очередного поражения. Положив руку на его плечо, я посмотрела на своего сына: -Мустафа, может, уедем? Мустафа хитро улыбнулся. -Я не из-за своего обещания — быстро среагировала я и тоже улыбнулась. -Вы же знаете, что нас не отпустят. Тяжело вздохнув, мы продолжили свой путь. Чуть задержавшись, Мустафа тут же меня догнал, и присев на одно колено, торжественно мне вручил красную розу. Весело рассмеявшись, я чуть присела: -Благодарю, милорд. Взявшись за руки, мы шли думая о счастливом будущем, которое нас ждет. Только иногда в груди что-то покалывало, но я упорно отгоняла от себя плохие мысли, проговаривая про себя, как мантру: «Самой решить свою судьбу, самой решить свою судьбу».