Узлы

*** Мне был не нужен никто, потому что у меня был Лось. А он привел меня к тебе, чтобы «подружиться». Это звучало странно. Я был уверен, что Лось всё понимает – то, что я ни с кем не хочу иметь дела вообще, что какая-то обуза мне ни к чему, и что друг и наставник из меня абсолютно никакой. Он сказал мне что-то вроде «быть твоими руками и смотреть твоими глазами». Скажи он это в другой обстановке и, например, попозже, я бы посмеялся с такой высокопарности. Но тогда я стоял в чужой комнате рядом с голосом, которого я не слышал еще ни разу. И я просто был сильно растерян. И всё-таки так говорил Лось. А значит всё, что мог сделать я – это выделить для твоего голоса отдельное место в своей памяти. Место побольше, чем для других, но меньше, чем для Лося. Просто интересно, сравнялись ли бы эти места, если бы он был до сих пор жив? Наверное, чье-то всё равно ведь было бы больше. И то, что я не уверен в том, чье именно – странно. Разделить с тобой руки оказалось не так трудно. А ты в ответ действительно описывал всё, что видел вокруг. Меня это раздражало, потому что чаще всего ты просто называл цвета. «Небо голубое, облака белые, трава зеленая»… Когда мне это вконец надоело, я сказал, что не знаю, как выглядят цвета. Ты надолго замолчал, и я надеялся, что ты больше не будешь ничего мне рассказывать. Но после паузы ты обижено бросил, что мне нужно было сказать об этом раньше, и сразу же стал описывать мне, как выглядят цвета. Так странно, как не делал этого никто. Вернее, за это никто раньше и не брался. А ты описывал: то, какие они на ощупь, вкус и что можно почувствовать, просто глядя на них. Ты говорил с таким интересом, что я проникся. И даже понял, что мне нравится зеленый. *** Мне был не нужен никто. Вообще никто. Мне ведь кличку дали не за то, что я дикий, а за то, что одиночка. Людей вокруг я относил либо к сообщникам, либо к врагам. А потом мне пришлось сделать третью, отдельную категорию. К моим старым двум ты не подходил. Ты вообще не вписывался в Дом никаким боком. Но не так, как Фазаны. Ты был слишком наивен, доверчив и добр для всей нашей огромной своры. И всё равно ты всю эту свору почему-то любил. Череп – «крутой», Седой – «мудрый», Ведьма – «удивительная»… Пфф. Я сначала действительно не верил в такую твою доброту. Боялся в нее верить. Поэтому тебе и удавалось меня поражать. Не выдать любимому воспитателю абсолютно незнакомого странного психа - раз. Добровольно придти к этому психу и провести с ним месяц в изоляторе - два. Ты много чего вытворял и потом, но на тогда мне и этого хватило, чтобы недоумевать, что ты за человек вообще. За тот месяц ты настолько отучил меня от одиночества, что я поклялся, что черт знает что сделаю, но оставить себя после этого тебе не дам. Пришел в волчье логово – будь добр быть послушной добычей. Ты и был. Но когда нас выпустили, ты привел меня к тем, с кем мне пришлось своей добычей делиться. Отвратительнейшая вещь, должен сказать. Одиночки всегда собственники, и делиться они ничем не намерены. Но мне пришлось. И я почти смирился. Вернее, смирился почти со всеми. Кроме него. Черт возьми, если бы ты знал, как мне хотелось ему съездить, когда ты сказал, что у него, видите ли, тишина понятнее моей. Так съездить, чтобы от него ничего кроме этой его тишины и не осталось. Но вместо этого я попытался научить тебя понимать мой вой и выть так же, как я. В небо, изо всех сил, полностью опустошая себя. *** Иногда мне кажется, что я всех нагло обманул. Потому что после моего Прыжка всем приходилось уже по привычке любить не милого Кузнечика, а ворчливого придиру Сфинкса. Они вроде бы и были одним и тем же человеком, а вроде бы и совсем ничего общего не имели. Вы двое заметили изменения – не просто лысину, а моё поведение - быстрее, чем кто-то другой. Но еще какое-то время после первого моего перекрещения вы оба делали вид, что не привыкли, намеренно обращаясь ко мне по старой кличке. И, в отличие от других, ни разу не заговаривали о том, каким я стал. Оно и хорошо. Я бы не знал, что говорить по этому поводу. Сказать : «Да, ребята, теперь, с высоты многолетней разницы, я вижу вас насквозь: ты просто капризный эгоист, Волк, а ты, Слепой, зацикленный социопат.» ? А смысл? Вы и без меня это знали. Я ничего не мог бы изменить, даже если бы захотел. А тем, что убил Кузнечика, я сделал еще хуже. Для себя в первую очередь. Игра в «гляделки» Седого удавалась мне уже даже тогда, когда я не вспоминал о ней. Я стал замечать любые мелочи. И почти сразу, после того, как пришел в себя, увидел волны взаимной неприязни от двух моих лучших друзей. Я боялся, что с вашими характерами все просто так само собой на нет не сойдет. Но я доверял. И, из-за того, что принять чью-то одну сторону я не мог, попросту разрывался между двух огней. До тех пор, пока один не стал сжигать всё под собой до пепла, прокладывая себе дорогу и все дальше куда-то удаляясь по ней, а другой не потух вовсе. ... Наверное, это был лучший из возможных вариантов. Но мне были нужны вы оба.