Дивный новый мир

Я лежала в напряженном одиночестве своей тюрьмы и не могла заснуть. То ли свет был слишком ярким, то ли сложившаяся ситуация заставляла меня тревожно метаться каждый раз, как я пыталась отвлечься сном... Итак, теперь я рабыня. Он пощадил меня, чтобы сделать своей рабыней? Нет, ну вы когда-нибудь видели эндермена с прислугой?! Красный факел светил ровным, не изменчивым светом, отчего всё в "комнате" замирало в некоем иллюзорном безвременьи. Пытаясь развеять зависшую натянутой струной тишину, я стала настукивать пальцами по полу фрагмент "Тройки" Свиридова, что часто делал за столом мой отец. Невольно задумалась о том, как некоторые рандомные мелочи намертво врезаются в память, а действительно важные вещи в ней долго не держатся... Рабыня... И что теперь? Что дальше меня ждет? Что значит это ни о чем, по сути, само по себе, не говорящее "звание"? А, впрочем, много о чем говорящее. О том, что жизнь моя теперь мне не принадлежит, что какой-то монстр может меня избить, унизить, и что, при этом, я обязана, по меньшей мере, его слушаться. Уже предостаточно... Я всерьез задумалась о побеге. Я понимала, что, поймай меня за этим процессом самозваный хозяин, придется несладко, возможно, придется, все же, умереть. Но не еще хуже ли будет, если я просто смирюсь с этим? Буду жить, превращаясь в жалкую тень под гнетом хоть и бесплотного, абстрактного, но клейма "рабыня". Неужели во мне проснулась былая гордость? Видимо, на некоторых границах она все еще бдит... Нет, я не могу просто так с этим согласиться. В таком существовании нет ни капли смысла! И тут мой разум, казалось, "заговорил" шепотом: "А что, в твоем существовании несколько дней назад он был?" Резко встаю, отгоняя депрессивные мысли, в глазах появляется "белый шум", меня слегка ведет в сторону. Придержавшись за стенку, тянусь к обрывкам одежды. Куртка невосстановима. Натягиваю штаны, вынимаю из кармана нитки, материализую жетон, и обвязываю верхнюю часть туловища сложенным вдвое одеялом. Вроде, держится. Но ведь я и правда должна ему? Он пощадил меня, позволил мне жить, хотя мог, не жалея, добить. Где-то под ребрами жжением зарождается ярость. "Да лучше бы он убил меня, чем обратил в рабство!" Недобитая гордость... Но она не желает отступать. Я уже потеряла все, что могла потерять... кроме жизни. И многого ли она такая стоит? Иду вдоль стены, ритмично постукивая рукой по каменным блокам. "Нащупываю" тот самый полый звук, останавливаюсь напротив этого камня. У меня же нет инструмента, и скрафтить его не из чего... Нешироко замахиваюсь, проверочно бью по камню. По блоку идет легкая трещина и тут же странным образом исчезает. Ожидаемый эффект, но вот голыми руками я такого давно не делала, пожалуй, с первых дней пребывания здесь. А тогда все было немного по-другому. Со сдавленным стоном, хватаюсь за свой кулак, оседаю на колени. Поглаживаю ушибленную ладонь, в муке запрокинув голову, словно аквариумная рыба, хватаю воздух... Поднимаюсь, вытираю слезу, подхожу к спальному месту и оценивающе рассматриваю лежащие рядом обрывки куртки. Достаю ножницы, нарезаю кожу полосами, щедро обматываю руки. И вот, я почти что в боксерских перчатках. Снова пытаюсь ударить. Слабо, несмело... Но мне почти не больно. Еще удар. Теперь левой. Вообще не больно. Еще удар, пока не пропали трещинки, уже сильнее... Импровизированные "перчатки" весьма помогают. Но все равно больно, и боль нарастает. Особенно тяжело правой, уже ушибленной руке. Скрипя зубами, продолжаю бить. Еще немного. Осталось еще совсем немного... Нет. Слишком больно! Я больше не могу! Нет! Нужно продолжать! Иначе останешься здесь... его рабыней. Продолжаю бить. По лицу текут слезы. Иначе ты не сможешь сбежать. Разве что, умереть, заколоть себя своим же деревянным мечем. Но ты же не самурай... Тебе просто духу не хватит... Наконец, блок поддается, рассыпается мелкими камушками, коих по объему явно меньше. Не важно... У этого мира странные законы физики. Благо, хоть гравитация наша. Заглядываю в проем. За блоком, и правда, пустота... и темнота. Вздыхаю... Некоординированно пытаюсь снять обмотку с правой ладони, болезненно негнущимися ее пальцами стараюсь покрепче сжать меч. В другую ладонь, не разматывая кожу, беру факелы. Прислушиваюсь. Вроде, тихо. Не дай Б-г, крипер притаился... Аккуратно протискиваюсь в брешь. Я не жирная, мне хватит проползти. Это только в игре Стив не может пролезть в щель высотой в один блок... а эндермен - достать что-то из-под наддвухблочного потолка. Гематомы отзываются болью при каждом движении. Наконец, буквально вываливаюсь в темную пещеру, резво вскакиваю, ставлю факел, осматриваюсь: все чисто. Один ход ведет вверх, другой - в глубину. Начинаю подниматься, попутно проставляя факелы. Удача мне улыбается: ни одного моба! Все равно, крепко сжимаю в руке меч. Но верхний ход короткий. Тут тупик. Быстро разворачиваюсь, собираюсь идти обратно, но вдруг слышу издалека звук телепортации, нервное воркотание... Обмираю в ужасе. Бодрюсь: "Ничего, он же еще не нашел тебя". И тут мое сердце проваливается куда-то под желудок, обдавая все в груди то ли жжением, то ли, напротив, каким-то текучим холодом. Зачем я, дура, ставила везде факелы?! С тем же успехом могла установить табличку со стрелочкой и нацарапать "Беглянка туда". Снова слышу телепортацию, и еще раз, уже ближе. Обреченно делаю бессмысленный шаг назад, в тупик. Он появляется прямо передо мной. Мое сознание заливает животный ужас, меч, к счастью, наверное, просто выронила, колени подкосились... Он схватил меня за волосы, больно потянул, отбросил к стене. Спина разразилась болью от удара. Уже начавшие заживать повреждения ответили куда больнее, чем в первый раз, хоть удар и был намного слабее. Я схватилась за туловище, захрипела, с большим трудом поднялась, тяжело опираясь на ту же стену. Эндермен что-то вопросительно проворкотал, постоял, задумчиво склонив голову, затем в один шаг оказался вплотную ко мне, простым движением сорвал скользкую нить, державшую на мне одеяло, отбросил его прочь. Я машинально прикрылась руками и села, согнувшись в три погибели. Краем глаза заметила, что он откуда-то достал... поводок? Не успела присмотреться внимательнее, как из груди как-то самовольно вырвался крик. И лишь потом я поняла, что мне очень больно. Попробовала вскочить, но ощутила, что жесткие пальцы твердо удерживают основание моей шеи. И снова плечи, похоже, евда ли, не единственная часть моего тела, не поврежденная в прошлый раз, разразились болью. На сей раз перед этим я расслышала свист. Лишь на третий удар я поняла, что меня просто порют, как нашалившее глупое животное, прямо на "месте преступления". До чего обидно, унизительно! Пятый удар. Уже не обидно, просто больно. Очень больно. По лицу потоком текут слезы. Невольно отмечаю, что воплю после каждого удара. Снова совсем не вовремя просыпается гордость, пытаюсь сдержаться на шестом. Удается, но все тело сжимает спазмом. На седьмом ударе я, наверное, кричала бы, но уже не выходит. Не могу разжать дыхательные пути. К черту боль! Я задыхаюсь! Восьмой удар. До того уже больно, что спазм срывается, и я ору во всю глотку, а затем жадно ловлю воздух. Все вокруг перемешалось, исказилось... все потом. Мне просто нужно отдышаться. Еще свист? Девятый удар. Кричу уже, скорее, от страха и вынужденно, не хочу снова задыхаться. Но либо он уже не такой сильный, как прежде, либо я теряю чувствительность... Мир приходит в порядок, выстраивается снова в упорядоченную картину... Обнаруживаю себя сжавшуюся на том же полу в тупике, по лицу сплошным потоком текут слезы, руки даже не дрожат, а трясутся, реву в полный голос. До чего жалкое зрелище... Но мне это уже неважно. Плечи и верхняя часть спины словно онемели, но еще пульсируют тупой поверхностной болью. Вдруг чувствую прикосновение к спине, порываюсь снова закричать, испуганно вздрагиваю, но понимаю, что это лишь рука, неожиданно мягко легшая на мое заплечье. Все замерло на несколько мгновений, затем шею отпустили, перехватили предплечье, с усилием подняли на ноги, в голову вонзилось: "Это было предупреждение. Надеюсь, в следующий раз ты будешь умнее" И свет погас. Резко, на сущее мгновение стало очень холодно. А затем я внезапно оказалась в своей "камере", окруженная сиреневыми частицами. От резкого головокружения рухнула на колени. Меня подняли за плечи и, протянув к коврику, бросили на него. Следом в меня прилетело мое скомканное одеяло. Несознательно схватила его, прижала к груди, свернулась в позу эмбриона на ковре, и, никого не стесняясь, залилась почти беззвучными рыданиями.