Цена ошибки слишком высока

      Домой Наруто вернулся относительно рано. Поджидавшая его жена стояла на пороге и, мило улыбаясь, приветствовала мужа дома. — Добро пожаловать домой, Наруто-кун, — Хината была откровенно счастлива, что ее обожаемый супруг возвратился так рано с работы. Наруто не успел снять обувь как на него бросилась малышка Химавари. — Добро пожаловать домой, папочка! — радостно пискнула она, вися у отца на шее. Все были очень возбужденные, и Наруто заподозрил неладное. — Где Боруто? — Хокаге знал, что если мальчишка что-то натворил, то Хината сразу начнет его выгораживать. Из-за угла показалась светлая макушка. — Боруто, подойди сюда, — что-то внутри подсказывало мужчине поменять доброжелательность на суровость. Какая-то необъяснимая тревога. Наверное, это был отцовский инстинкт, ибо что-то защемило у него в груди. Боруто вышел из-за угла. Заплывший левый глаз. Переливающаяся из лилового в синий слегка припухший синяк на челюсти. Наруто смотрел на сына совершенно спокойно. — Ну что, доволен? — Боруто еще мог разговаривать. Говоря надменно, мальчик пытался разозлить отца. — Скорее разочарован, — Наруто не злился, даже не показал своего недовольства. Он сохранял ужасающее спокойствие и свысока смотрел на сына. — ЧТО? Чего ты на меня уставился? Проблемы? — это холодность зацепила Боруто, и он дико взбесился. — Я пытаюсь понять за что тебя побили. — Ни за что! Он - психованный придурок! Я просто сделал замечание, а он сразу полез драться! Урод он! — вскинул голову Боруто. — Хорошо. Завтра приведи его ко мне. И мы поговорим. На сегодня все, — Хокаге знал, что мальчик что-то не договаривает. Было интересно посмотреть на того смельчака, который оставил такие фингалы его сыну. Во чтобы то ни стало он хотел во всем разобраться и как можно скорее.       Уложив детей спать, Хината вернулась в гостиную, где сидел супруг. После душа Наруто чувствовал себя немного лучше и старался не думать о случившемся. Но тут перед его глазами всплыли стеллажи, папки, Сакура… Ее голос… Ее запах… Ее волосы, цвета распустившейся вишни… А ее глаза… Бесконечно зеленые… Наруто от удовольствия прикрыл глаза и слегка опустил голову, чтобы еще раз пережить этот момент. Сойти с ума только от прикосновения. Стать безумным лишь от мысли о близости. «О нет, это было убийственно. Она жена другого человека, к тому же моего лучшего друга. Она… Как чертовски она красива…»- Наруто бледнел и краснел, сидя на диване, так тяжело было совладать с эмоциями. Его переживания не прошли незамеченными. В своем привычном стиле, Хината наблюдала из-за угла. Ее негодование было оправдано, она понятия не имела, что происходит с супругом. Однако эта женщина преследовала совершенно другие цели. — Тяжелый день был, Наруто-кун, — как из-под земли выросла Хината за спиной мужа. Она положила свои руки мужчине на плечи и стала расслабляюще массировать мышцы шеи. Ее руки плавно и нежно соскользнули к мужским плечам. После непродолжительного массажа, женские ладошки опустились на мужскую грудь и нежно и аккуратно стали спускаться ниже. Хината шептала мужу на ушко ласковые слова, слегка покусывая мочку. А руки спускались все ниже… Ниже… Еще ниже… Наруто резко вскочил. — Вспомнил, забыл Боруто кое-что сказать, — Наруто поправил на себе полотенце и быстро пошел в сторону комнаты сына. «Черт, да что происходит? Что я делаю? Хината же моя жена, это нормально для супругов… Но почему так омерзительно чувствовать ее руки там… Или я просто желаю чего-то другого… или кого-то… Ох, Сакура, что же ты со мной делаешь, что я даже от своей жены бегать начинаю?..»- Наруто закрылся в кладовке и, схватившись за голову, стал рассуждать, — «Хината - моя жена, у нас двое детей, следовательно мы делали это раньше, верно? Верно. Но почему я ничего не помню, почему я даже представить ее в каком-то эротическом контексте не могу, меня в дрожь бросает… А вот тот вечер с Сакурой я начинаю вспоминать, и ту ночь… Да, я был пьян, но все же. Я вспоминаю все ее прикосновения, вздохи, крики и шепот по утру… Почему же со своей женой я этого не помню?!»- это вопрос окончательно загнал Наруто в тупик и он еще часа два сидел в кладовке, пока Хината не выключила свет и не легла спать. Эту ночь Узумаки провел на диване, вспоминая с особой нежностью ласковые глаза единственной женщины его сердца — Сакуры.       В кабинете Хокаге было довольно просторно. Панорамное остекление давало простор воздуху и увеличивало пространство. Наруто сидел в своем кресле и нервно стучал пальцами по столу. Сейчас ему нужно было отчитать детей, которые устроили драку на ровном месте и серьезно поговорить с тем, кто избил его сына. Немного времени спустя в кабинет Хокаге вошел Боруто, всем своим видом все еще напоминал оскорбленную невинность. Он обиженно пыхтел, но его глаза горели, он ждал расправы над обидчиком. Послышался скрип. Ручка двери повернулась еще раз. — Ага! Вот и ты! Сейчас разберемся! — Боруто бросился на вошедшего. Однако к его удивлению он увидел перед собой Учиха Сакуру. Она возвышалась над мальчиком и ее суровый взгляд сулил ничего хорошего. Седьмой Хокаге напрягся. Данная ситуация ему совершенно не понравилась. Держа Сакуру за руку с ней рядом стоял до боли знакомый мальчик. — Что? Крышу привел, сопляк? — съехидничал Боруто. Однако за свое высказывание он получил строгий взгляд от отца. — Наруто, я все понимаю, но это уже слишком, — вы, должно быть, понимаете, что чувствует мать, когда ее ребенка обидели. Сакура еле сдерживалась, чтобы не добавить синяков Боруто, а на Хокаге она кинула такой холодный взгляд, что по всему телу Узумаки пробежались мурашки. Молча слушая женщину, Наруто багровел от стыда за сына и от горечи за то, что его второго сына побили, а он ничего и сделать то не смог. — Посмотри на него! — вскричала разъяренная мать. Она сорвала капюшон с Даичи. Мальчик виновато опустил глаза, — сломанная переносица и многочисленные ушибы по всему телу! Твой сынок не говорил, что когда Даичи упал, он пинал его ногами?! — Сакура была в гневе. Побили ее сына за то, что он не позволил оскорблять свою мать. Сакура испытывала неимоверную гордость, что ее Даичи смог ответить обидчику. — Боруто! — мужчина резко повернулся к мальчику и вскочил с кресла. В его глазах Боруто видел такую ярость, которую никогда прежде не видел. Тут бы ни один отец не вытерпел. — Это было уже слишком! Ты перешел все мыслимые и не мыслимые границы. Ты не мой сын! Мой бы сын никогда так не поступил, не стал бы добивать беззащитного! — для Наруто все увиденное и сказанное было последней каплей. Голубоглазый мальчик стоял как в воду опущенный, но такое состояние продлилось не долго. — Я побил его потому, что он врал! — вскричал Боруто, и из его глаз брызнули слезы, — он врал! — Ничего не желаю слышать! — повысил голос Наруто. — Я не врал, — твердо произнес Даичи и посмотрел на своего оппонента. — Довольно, милый, тут бессмысленно что-либо доказывать, — Сакура нежно прижала головку мальчика к себе. В сторону Хокаге женщина даже не взглянула, она не могла простить его сына так легко и просто. — Учиха-сама и Даичи-кун, прошу вас простить меня за подобное кошмарное поведение сына. В его плохом воспитании и избалованности виноват только я. Если это возможно, могу ли я хоть немного загладить свою вину перед вами? — Наруто было настолько стыдно, что на Даичи он не мог и глаза поднять, а холодность Сакуры разрывала его сердце стальными когтями как никогда прежде. Он так перед ней виноват. Он допустил, что ее мальчика побили. Даичи, при всей своей юности и неопытности, видел и понимал чувства отца. Боруто фыркал и ядовито посматривал на Сакуру, ждал, что она попросит Наруто выпороть его или чего еще хуже, однако реакции женщины не последовало. Она просто давила взглядом уже итак растоптанного Наруто. — Простите меня, Хокаге-сама, — послышался голос Даичи сквозь пелену напряженного молчания. Он поднял на Наруто свои зеленые глаза. — Я не хотел причинить вам неудобства, а вашему сыну травм, но я никому не разрешу говорить о моей маме в том тоне и в той манере, в какой отозвался о ней Боруто, — ярко вспыхнули полные решимости зеленые глаза, — Простите меня, Хокаге-сама, я лишь защищал свою маму. Я готов понести любое наказание за непристойное поведение, — непоколебимость решения, стойкость и самоотверженность Даичи были бальзамом на душу отца. Именно в этом мальчике он более всего видел своего сына. От этих слов щеки Боруто вспыхнули, а в глазах загорелся непонятный огонь. Он еще раз дерзко взглянул на Даичи и бросился из кабинета Хокаге. Дверь захлопнулась. Сакура тяжело вздохнула. В туже секунду Наруто вышел из-за стола и подошел к Даичи. Мужчина опустился перед ним на одно колено и крепко обнял мальчика. — Прости ты меня, сынок, я никудышный отец, — он поцеловал Даичи в макушку и снова заключил в объятия, — ни твою маму не смог догнать, ни тебя защитить…- в его словах было столько невыносимой горечи, что и передать нельзя. — Не волнуйся, пап, я сильный. Я защищу маму, а ты — будь хорошим Хокаге, чтобы смотря издалека на тебя, я мог гордиться тем, что я твой сын, — Даичи обвил руками шею Наруто. Сакура не могла слушать слова сына спокойно. Ребенок, лишенный родительской любви, вынужденный скрывать свое происхождения и не имея возможности прилюдно сказать «мама» и «папа». У нее перехватило дыхание. — Сынок… — тихо выдавила из себя Сакура, и закусила губу, чтобы не дать волю жалости и состраданию, которые рвались показать себя.       Вернувшись домой, Наруто не желал смотреть на сына. Боруто был лишен ужина. — Это очень жестоко, Наруто-кун, — вмешалась заботливая Хината, нежно гладя мальчика по голове, — Боруто ничего плохого не сделал. — Он опозорил меня! Перед деревней! — повысил голос мужчина, обернувшись к жене. Но главного он не мог сказать. Наруто не мог сказать как болела его сердце от одного взгляда на Даичи, как он сдерживал стон, и как сильно вновь он начинал любить ту женщину, ребенок от которой, был для него лучиком надежды в беспросветных серых буднях.       Хината ничего не ответила, лишь отвела глаза. Она сомневалась, что ее мир столь же неприступен, как тогда, когда Наруто женился на ней. Теперь она сомневалась, что для ее мужа самую большую ценность представляет ее семья. Наруто и в эту ночь оставил спать Хинату в одиночестве. Ему нужно было прийти в чувство. Ему нужно было все обдумать… Ведь его мир начинал меняться, а счастье, которым он когда-то грезил, стало осыпаться, как скала, крошащаяся в море…