Другой СЛЕД. За кадром.

Поступивший от дежурных в офисе звонок несколько изменил планы заместителя начальника ФЭС. Пришлось проснуться несколько раньше и срочно собираться на место убийства женщины. Он быстро передвигался по квартире и собирал вещи, на ходу еще пытался дозвониться Лисицыну, но тот не брал трубку. -Коля! Ну, подожди меня! — Конючила Вероника.- Я только быстро накрашусь! -Пошли, в машине накрасишься! — Холодно возразил Круглов, начиная злиться. -Накраситься в машине?! — Громко рассмеялась она.- Неужели это возможно?! И губы у меня окажутся на подбородке! Вздохнув, Коля вынул брелок от сигнализации и покрутил его в руках. Наконец, они вышли из квартиры и направились к машине. -Ты что на меня сердишься? — Женщина пыталась заглянуть ему в глаза. -Ника! Я прошу, только без сцен, — он почти не смотрел на нее, а в глазах горела неприязнь.- У меня срочный выезд! Вероника быстро взглянула на него и хотела еще что-то сказать, но промолчала. Радио в машине тихо напевало не по-русски, хотя слова были и не понятны, мелодия завораживала, голос певца тоже. Николай Петрович смотрел на дорогу и думал: откуда все эти мелочи и раздражения, если вокруг столько красоты и приятных вещей! Когда он вообще стал таким нетерпимым к окружающим? Припев звучал уже в который раз, западая в душу, и его охватило какое-то унизительное чувство, будто вся его жизнь была что-то не то. В мире все так хорошо, красиво, спокойно, а он связал себя с человеком. Переплел свою жизнь с ней… И теперь его жизнь какая-то мелкая, серая, будто сальными пятнами покрылась, еще эти унизительные ссоры, мелочность, недовольство! Повседневные дела несколько отвлекали от неприятных мыслей: и в офисе не надо сидеть под пристальным взглядом синих глаз и домой возвращаться только помыться и поспать. Впрочем, этой ночью поспать толком не удалось, на полпути к дому он получил сводку ГИБДД о поимке безумца в городском сквере очень похожего на их Кашкова. Напавший на парочку в парке, действительно, оказался их беглый пациент, причем довольно агрессивный. Проведя ночь в камере, его агрессия только увеличилась, так что в допросной его пришлось приковать к креслу. -Галь, давай я сам! — настаивал мужчина.- Он же безумен! -А ты что врач… -Ты тоже не психиатр! Но вдруг он и на тебя на падет, а ты же ну… -Тебе- то что? — обиженно поджала губку Рогозина. -Галя, хватит! Ты же не ребенок! Сама, вон… родишь скоро! -Ну ты еще на все здание поори об этом! Без тебя разберусь! -Ну знаешь ли! Ты сама сказала, что это мой ребенок, значит, его безопасность и моя забота! — огрызнулся Николай. -Можно подумать, ребенок тебя сильно волнует! -Галя! Ты саму себя слышишь? Я понимаю, у вас… там… что-то где-то зашкаливает в этом положении… Но с ума- то не сходи! -Что?! Да как ты смеешь?! — Ее брови почти сошлись на переносице.- Не забывайся! Ты разговариваешь с начальником и… -Ой, только не начинай трясти своими орденами и медалями! Я всего лишь говорю о безопасности! Как всегда не вовремя накатившая усталость несколько охладила пыл разъяренного полковника. Она присела на край кресла и поджала губку. -Галя… ну послушай меня, — ее зам подошел ближе к креслу. -Я сама допрошу Кашкова! — упрямо твердила она.- Он в наручниках и безоружен… -Хорошо! — смирился он.- Как ты себя чувствуешь? -Нормально… -Только давай в допросной поприсутствует лейтенант! А то мало ли что! Еще вместе со стулом нападет… Женщина рассмеялась, представив себе арестованного, прыгающего со стулом. Шмыгнув носом, она милостиво согласилась: -Ладно… -Ну иди, — Коля провел по ее бархатистой щечке, — я в теневой побуду! Она вложила руку в ладонь, протянутую майором, и поднялась на ноги. Придерживая женщину за локоть, он проводил ее до коридора.