Другой СЛЕД. За кадром.

Поздней ночью в будний день машин почти не было, заместитель руководителя пересек область, и через какое-то время съехал с трассы в сторону поселка. Теперь уже дорога была плохо освещена и не асфальтирована, по ней нужно было проехать какое-то время, прежде чем попадешь в сам поселок. Круглов несколько раз чертыхнулся объезжая различные ухабы и периодически подпрыгивая на кочках. Наконец, он остановился, чтобы успокоится и открыл окно. Пахнула свежей луговой травой, в которой стрекотали ночные насекомые, над головой стоял черный купол неба с несколькими яркими звездами. Коля вышел из машины и прошелся немного вперед, затем вернулся обратно и облокотился на капот. Оглянувшись, можно было увидеть тусклые огни трассы, оттуда же доносился смутный шум и грохот проезжающих фур. А кругом тишина. Смотришь в другую сторону, а там только огромные силуэты вековых деревьев и за ними огромные поля, в которых трещат живые существа. Заезженная дорога вилась вперед чуть серой ровной лентой, и чем дальше по ней, тем полнее охватывает тишина. Летний ветерок чуть дунул в лицо и тут же освежил, зашуршал в волосах, принес с собой запах зреющих полей и еще чего-то неуловимого, нестойкого, почти забытого. Был такой запах и в детстве летом ночью с беспредельных полей, только тогда никто не искал ему объяснения. Все больше охватывало чувство тоскливой неудовлетворенности, которая мучила и бередила что-то давно забытое. Ночь была бесподобно хороша, хотелось ей насладиться, упиться досыта, даже забытой тоской… В такие моменты кажется, что у природы есть своя жизнь, своя душа… память, что за этими звуками и запахами стоит что-то свое вечное, неизменное, до отчаяния красивое! И все это невозможно воспринять целым, понять разумом, ощутить чувствами. Где-то за полем темнел вековой колхозный сад, тишина полнилась непонятными звуками, над полями, словно чудились то дыхание, то песня, то стоны. Крикнет ли вдали птица, спугнутая с ветки, квакнет жаба в болоте, упадет ли что на поверхность воды… Струится воздух, подмигивают звезды — все, будто живое… Все спокойно, все удовлетворено, будто каждое покачивающиеся дерево, каждый всплеск чувствовал себя на своем месте, и только он стоял перед этой ночь неудовлетворенный, чужой и никому не нужный. Стало даже как-то обидно, что у всего есть цель и место в жизни, а до него этой ночи нет никакого дела, да и всей Природе в целом плевать на него, он не может оставить в ней следа, а она не замечает его. Не будь его вообще на земном шаре или умри прям сейчас, этой красоте все безразлично, даже если ее никто не видит и никто ею не наслаждается. Снова подул прохладный ветерок и пригнул блинные травы вдоль дороги, погнал волны по полям, застрял в кронах деревьев и растормошил их. Что-то посыпалось над головой, может, семена растений, принесенные ветром, может, капли росы. В траве и за стволами деревьев послышались новые звуки, стрекотание насекомых прекратилось, а новые звуки появились — во всем была какая-то тайна и своя особая жизнь. На востоке появились первые красные отблески, а на западе в полном мраке продолжали все так же ярко блестеть звезды. Над землей поднимался легкий пар, в воздухе послышались голоса птиц. Спокойно мерцали звезды, спокойно доживала ночь, и все было уверенно и спокойно, без метаний, надрыва и отчаяния! Словно так было задуманно и не смиренно принято, а достойно прожито! Глухое раздражение и угрюмая усталость накопились в душе! Мужчина сделал несколько шагов и сел обратно в машину. Он сложил руки на руле и положил на них голову. Как же все нелепо в его жизни, глупо и смешно, так пристойно и благородно внешне, а как пусто и никчемно! Николай зло ударил кулаком о руль и попал на клаксон. Резкий нетерпеливый звук разрезал тишину и прокатился по этой красоте, будто скованный яростно рванулся и забряцал цепями. Испуганно вскрикнула птица, затихли насекомые, даже сад неподвижно замер, а потом снова зашевелил своей кроной, вновь появились запахи и звуки и только звезды по-прежнему без изменений тлели в светлеющем небе. Майор задержал дыхание на какое-то мгновения, ночь молчала и тоже прислушивалась чутко, удивленно и чуждо. Туман поднялся еще выше от земли, звук клаксона прокатился и вернулся слабым эхом, но в царившей тишине показался прогремели, как раскаты грома. Однако, казалось, что именно это и нужно было, что как прежде оставаться уже не могло, было измучено бесплодностью и безнадежностью… А теперь что-то начинало бороться, и казалось даже каким-то возможным, а если и не возможным, то при одном усилии оковы разлетятся и повеет верой и отвагой. Коля огляделся вокруг. Стояла все та же ночь, плавно переходящая в утро, но теперь она не была уже такой отстраненной и чужой, все это принадлежало и ему тоже! И было лишь прекрасным дополнением, звучащим аккордом. Все было осмысленно, полно захватывающей дух родной, понятной красоты, которая витала повсюду, в самой жизни и во всех ее проявлениях. Круглов нажал педаль газа, машина тронулась. Довольно скоро он достиг поселка и своего участка. Все вокруг начинало просыпаться, где-то кричал петух, где-то дымились трубы, слышался плеск воды. Он открыл дом и окна, поскольку пахло нежилым и упал на кровать лицом вниз. Спал он не долго, но проснулся легко, с чувством удовлетворения, отдыха и даже счастья. Взмахнув несколько раз руками, мужчина окончательно проснулся. В окно врывался яркий солнечный свет августовского дня. Вытащив из шкафа полотенце, он начал насвистывать незатейливую мелодию. Начальница Федеральной Экспертной Службы провела ночь в таких же тягостных раздумьях. Закончив отчет по предыдущему делу, она просмотрела еще кучу различных бумаг, подготовила месячный отчет, подписала бухгалтерские документы и лишь глубокой ночью отправилась домой. Пройдясь по пустой квартире, Галина Николаевна попыталась собрать разбросанные вещи. Последнее время, после свадьбы и несчастья с Даниловым, они проводили тут совсем мало время, но горы разбросанной одежды и грязной посуды все же напоминала о прожитых днях. Однако, заниматься сейчас уборкой квартиры совсем не хотелось, да и время довольно позднее, лучше бы уже лечь спать. Она набрала номер заместителя, узнать, как он добрался и вообще. Уехал он совсем в тяжелом состоянии, произошедшее и его подкосило.Прошло довольно много гудков, а трубку никто не взял, наконец, сработал автоответчик. Может, доехал и лег спать? Перезвонит утром. Хотя обычно он всегда просыпался от звонка телефона… Уже лежа в кровати, полковник снова набрала его номер, но результат был тот же. Надо бы заснуть, но какой-то неприятный червячок подтачивал изнутри! Если бы что-то произошло, его телефон взял бы хоть кто-нибудь и ответил… А если рядом никого нет? Часть дороги к его дачи довольно пустынна, там за всю ночь никого не встретишь! А если ему стало плохо на даче? Давление, сердце, переживания… Хоть бы он перезвонил и сказал, что все в порядке! Ей удалось все же заснуть на несколько часов, но как только первые лучи солнца замаячили над домами, она начала собираться. Чем раньше выехать, тем проще добраться! С дороги Галина так же звонила и оставляла сообщения на автоответчике, но телефон по прежнему глухо молчал. Никогда еще дорога не казалось такой долгой и неопределенной, все внутри неприятно сжималось и тосковало. Подъехав к воротам, она увидела машину зама во дворе, значит добрался, но на призыв ее клаксона никто не вышел и не открыл. Ноги понесли сами собой, сперва на участок — в машине никого, затем к дому! -Коля! — требовательный стук в дверь. Ручка легко поддалась, не заперто, но и его нет в доме. Измятая подушка, рядом вчерашняя одежда, но самого Круглова нет. Она торопливо обходила помещения раз за разом, даже зашла на чердак и спустилась в подвал, снова набрала номер, и телефон натужно загудел где-то в коридоре. Силы окончательно покинули страх и тоска полностью завладели душой и разумом. Ну что могла случится? Он встал утром или ночью и ушел? Куда? И почему без телефона? А если не сам? Хотя следов борьбы нет, а без боя он бы не дался! Перед глазами все плыло и удалялось во мрак, руки с силой уцепились за перила, а тело потянуло вниз, Рогозина опустилась на ступеньки и положила голову на согнутые колени. Словно из другой жизни до нее долетел голос Николая, зовущий ее по имени. -Коля! Все внутри сжалось в предчувствие, даже его довольно бодрый, хотя и тоже испуганный голос не обнадеживал. Ноги быстро несли ее вперед, по ступеням крыльца, через двор, обогнув машину, руки обвили его шею. -Галюш, милая! Что случилось? С Даниловым? Его жена? -Нет… -Что? Папа? Ты чего примчалась? Что случилось? Круглов оторвал ее от себя и взглянул в бледное личико. Что-то же случилось, раз она села рано утром в машину и примчалась сюда, да еще и такая обеспокоенная. -У тебя… что случилось? Ты… телефон где оставил? -Не… знаю, — ощупывание карманов ничего не дало, — наверно, в доме или в машине. Я утром встал и решил на реку сходить… Только тут она внимательно оглядела своего зама: румяное, пышищее здоровьем лицо, чуть влажный голый торс, через плечо перекинуты мокрое полотенце и футболка, штаны закатаны до колен. -Я чуть не… умерла от страха, — тонкая рука прикрыла глаза. -Все нормально. Я в порядке. Ты как? Наши? Папа? -Не знаю… нормально, наверно. Вроде за ночь ничего не случилось. Действительно, прошла же всего ночь, для него она была, как маленькая жизнь, столько всего было передумало и решено. -Да, извини за телефон… Я про него совсем как-то забыл… -Я уже что только не передумала! Удар ее кулачка в плечо был довольно ощутим, но Коля понимал ее волнение. Поймав ее руку, он чмокнул сперва пальчики, потом щеку. -Прости! Ночь была очень тяжелая, я как-то не подумал. Идем в дом. Ладонь сжала хрупкие плечики в джинсовке, и оба направились к дому. Женщина устало вздохнула, волнения понемногу отступали, яркое солнце приятно согревало, лето было на исходе. -Где ключи? Я твою машину загоню, — послышалось за спиной. Связка появилась из кармана брюк. Она приблизилась к мужчине и вложила их ему в руку. Все его тело дышала свежестью и выкупанностью. Подтянутый, сильный с крепкими руками с прямой спиной, по которой прорисовывался ровный позвоночник. Ее палец провел по упругому животу, когда он возвращал ей ключи. -Оденься! Замерзнешь… -А ты не хочешь раздеться? Тебе не жарко? Эти крепкие руки потянули ворот ее куртки вперед, жадные губы прижались к ее губам и торопливо втянули нижнюю. Ее горячие ладони обхватили его, прошлись по прохладной коже спины. Мускулистая мужская нога силой раздвинула ее ноги и поместилась между ними, отчего тело обдало жаром. Руки крепко обхватили ее талию и придерживали затылок, язык нежно обводил пространство ее ротика, усы щекотали верхнюю губку. -Коля! Коля! — ладошки с силой уперлись ему в грудь.- Я как-то несколько увлеклась… Ее дыхание не желало выравниваться, воздуха не хватало, да и все тело начинало предательски ныть. -Я тобою всегда увлечен, — прошептал Николай Петрович. Его корпус вновь склонился к ней, усы защикатали шею. Галина собрала остававшиеся силы и отступила назад: -Правда, нет! Не сейчас, не сегодня… потом… через несколько дней… -А… это, — он тоже чуть отступил назад, — не получилось, значит? -Пока нет, — ее хвостик качнулся из стороны в сторону. -И что теперь? Снова эти… уколы? Совсем не хотелось обсуждать все это на улице. Конечно, участок был пуст, да и на соседних активности не наблюдалось, но все же Рогозина поднялась в дом. -Пока нет… новая стимуляция только если через полгода… если до этих пор ничего не произойдет… -Но если не произойдет… ты готова пройти это все еще раз? После Нового Года, например? -Давай… до этого времени доживем, а потом решим… потому что… мы с тобой сам знаешь… то ссоримся, то миримся… прошлые праздники, — голос немного дрогнул. -Все в прошлом! Не надо, — его тело прижалось к ее спине, — мы оба научены… уже… -Да… Это… какое-то проклятие ФЭС… Ни у кого не получается устроить свою личную жизнь… -Ну почему? Шустов вполне счастлив, Валя! Холодов… -Они все были счастливы и до работы у нас… А Оксана, например? Девки за тридцать перевалило, а она что? -Может, она сама так решила. Ее устраивает. В ее возрасте ты же тоже замуж не собиралась и детьми не озадачивалась! -Была молодой и глупой, — губки расплылись в грустной улыбке. Рогозина повернулась в его объятиях и уткнулась носом в плечо. Длинные пальчики водили по его торсу, ротик нежно касался участков кожи. -А Соколова, например, она же вполне себе счастлива! И замужем! -А что впереди?! Через пять лет? -Ну знаешь, что с Оксаной или с нами через пять лет будет тоже не понятно… Или наша Алла, нашла же ведь все же себе иностранца! Мужчина нежно погладил ее по голове и шее, Галя чувствовала всю усталость прошедшей ночи и не смогла подавить зевок. -Ты устала, моя лапушка? Плохо спала, волновалась… Рано встала, чтоб сюда приехать… Останешься со мной? -Вообще-то надо возвращаться… У меня нет выходного… -Ты же уснешь прямо за рулем, Галюш! Давай поспи немножко… И вернемся в Москву, ладно? -Тоже поедешь? -Все равно завтра на работу… Раздевайся, а я пока постель разберу! Он уже раскрыл шкаф и вытащил оттуда белье, вчера ему было как-то не до того, хватило одной подушки, но Галю хотелось устроить поудобнее, только сама она стояла не шевелясь, и наблюдала за ним. -Ну чего ты? Не ложиться же тебе в брюках и кроссовках… Начальница службы вытащила ноги из обуви и повесила джинсовку на спинку стула. -Принесешь мобильный? Мало ли… И свой возьми… Когда Круглов вернулся с телефонами, она уже расположилась под одеялом и стягивала резинку с хвоста. -Побудешь со мной? Или у тебя тут дела? — ротик устало зевнул. -Конечно, милая! Побуду, — его одежда повисла на соседнем стуле. -А зачем вообще ты сюда поехал? -Да ни за чем… Подумать хотелось… Все как-то навалилось неприятно… -Угу. Устраиваясь рядом, Коля прижался к ее спине и запустил руку под футболку. Руки тут же нащупали приятные округлости и поймали их в чашечки рук. -Коля… я же говорила, что… -Тише, спи давай! Он крепче прижал ее к себе ощущая, как бьется ее сердечко, будто у него в ладони. Расплываясь в довольной улыбке, мужчина и сам начал засыпать. Сон, правда, длился не долго, на табуретке затрясся чей-то мобильный. Зам начальника на ощупь взял аппарат и поднес к уху. -Майор Круглов, слушаю Вас! -Николай Петрович?! — послышался удивленный голос Тихонова.- А Галина Николаевна где? -Я за нее! Чего тебе? -Ну… это…там в лесу труп… Туриста, кажется, будто на гопников нарвался… -А ФЭС тут причем? — майор сел на кровати и потер глаза. -Да место не туристическое, с одной стороны полигон с другой пром зона… Местные там даже грибы не собирают… -Ладно! Кто там из оперативников? -Майский, а что с Галиной Николаевной? — канючил парень. -Нормально все! На совещании! Скинь- ка мне координаты, я подтянусь к Сереге. -А Гали… -В офис скоро приедет! Не дожидаясь ответа, Николай отключился и взглянул на спящую женщину, которая сонно терла глазки и зевала. Он нежно погладил ее руки до локтей, затем провел по подбородку и чмокнул слегка покрасневшую от лежания щечку. Заспанные ресницы лениво моргали на него, а руки обвили его шею. -Надо вставать? -Угу. Усы щекотали ее подбородок и шею, руки неторопливо поднимали футболку вверх, оголяя теплое ото сна тело. Дорожка поцелуев спустилась по ложбинке между грудей к животику и ниже к трусикам, губы прошлись вдоль резинки, а руки пригладили бедра. -Если нам куда-то надо ехать, то зачем ты это делаешь? -Надо… Там какой-то турист в промзоне… Ванька сказал… -Вот и не начинай, — она попыталась спрятаться под одеяло. -Ты тут останешься? Дать тебе ключи, потом сама закроешь? -Нет, — голова показалась над одеялом.- Сейчас тоже поеду… Мужчина стащил с нее одеяло: -Тогда дай еще на тебя посмотрю, красавица…