Другой СЛЕД. За кадром.

Преступление было действительно, настоящим зверством, беременная женщина пробита ломом насквозь, конечно оба и ребенок, и мать погибли. Ни одна, даже бездетная женщина, не могла бы такое сотворить, — рассуждал Круглов. — Вот мужчина, это другое дело, у него не может быть материнского инстинкта… Вот, Игорь Васильев, отвергнутый ухажер вполне мог бы, она его бросила, забеременела от другого, ну как тут не убить, — крутилась мысль в голове у Николая Петровича, — уж он бы сам!!! Уххх… Ну, при других обстоятельствах, конечно! «Отвергнутый мужчина способен на многое…» — хихикала про себя Галина Николаевна. — «Интересно, это он из личного опыта? Или так понаслышке?» Она смотрела в потолок, прокручиваясь в кресле и продолжала улыбаться, уже не только в мыслях. — Галя! Галь! Да услышь же ты меня, наконец, — кричала ей Валентина. — Что вообще с тобой? — Аа! — Рогозина обратила на нее наконец — то внимание. — Да, что? Слушаю! — А ты вообще где была все это время? — Я? В смысле? Я это размышляла тут про наше убийство… — Ага и именно это зверство вызывало у тебя блаженную улыбку на лице! Ну что, ухажера что ли завела себе? Колись давай! — Валя! Прекрати! — Ой-ой-ой! Простите, товарищ полковник! — Так все, у меня там подозреваемый, я пошла! — И она быстро покинула кабинет, так и не выслушав Антонову, которая пришла доложить ей новые факты по вскрытию. Все это еще больше наталкивало патологоанатома на мысль, что что — то тут не чисто… Аллу Смирнову увели, ее вина была полностью доказана, хотя в данном деле Галина Николаевна лучше бы посадила ее мужа Павла, который сделал из нее такое чудовище! Надо запить этот ужас чашкой кофе. В буфете сидели Валентина и Круглов. — А вы чего тут? — удивилась начальница ФЭС. — Чего и ты, Галя! — вздохнула Валя. — Запиваем весь этот ужас! — Мерзкое дело, — подтвердила вошедшая и направилась к кофе — машине. — Да, никогда бы не подумал, что женщина может такое сделать, — вздохнул майор, -надо же так страстно любить своего мужа… Прям наваждение! — Мне ребенка жалко, — в глазах Антоновой стояли слезы. — Вот тебе и страсть! -пробубнила Рогозина. — Что, прости? — подняла на нее глаза Валентина, но та ее снова не услышала. — Это она про наши убийства рассуждает, что совершены они были в порыве страстной любви, — ответил ей Николай Петрович. — Уж лучше вообще без любви, чем с такой! — хмыкнула патологоанатом. — Это уже почти болезнь, — резюмировал Николай, — такая сильная женщина и испугалась… — Сильные и боятся сильнее, — отозвалась, наконец начальница ФЭС. — Вот и люби так, а он загуляет и вообще бросит! — Ну, это уже тоже совсем крайность, — мягко улыбнулся ей глазами зам. — Только случается она часто, — тихо и грустно ответила ему Рогозина. — Но не…- начал было Николай, но замолчал. — Я знаю, просто… — ответила ему полковник, поняв, что он хотел сказать. — Все закончилось, — успокоил он проникновенным голосом. «Ухажер?!» — пронеслась догадка в голове Валентины. — «Да там уже похоже целый роман!!! Как я это пропустила?! Ну, подружка! Ну прям под носом и все так хорошо скрыла!!!» Хотя это казалось настолько невероятным, что требовало отдельного осмысления. Рогозина завела роман, да еще прямо на работе и со своим подчиненным! Все было просто невероятным!!!