Другой СЛЕД. За кадром.

Маме Николая Петровича сделали операцию и она все еще находилась в больнице. Он часто брал отгулы, что бы навестить ее, побыть с ней и как бы сильно Галина не хотела отпускать его, но деваться было некуда. Круглов и сам скучал. Пока еще были дела: больница, врачи, общение с мамой — время как-то проходило быстро, как только все заканчивалось, он со всех ног мчался к зданию ФЭС, сидел в машине, ждал, курил… Она позвонит, обязательно, как только закончит работу, позвонит. Выйдет, а он ее встретит! В последний рабочий день года он так же подъехал к зданию, на удивление оно было как иллюминация! «Что это? Такое сложное дело? Никто домой не идет?» — подумал майор. Звонка все не было, а окна не гасли. Николай Петрович набрал номер сам. — Привет! — услышал он в трубке знакомый голос. — Ох! Уже сколько время! С этими салатами! Мы же новый год сегодня отмечаем, поднимайся давай скорее! — Да нет, Галь. Спасибо! Отмечайте, поздравь от меня всех… — Стой! Погоди не уезжай, — в телефоне послышались короткие гудки. Майор не очень — то понял, чего ждать, но решил остаться, начальство все — таки велело! Через пару минут в дверях офиса появилась Галина Николаевна в офисной одежде и туфлях. Она оглядывала машины, пытаясь найти знакомую, но в декабрьской вечерней темноте, еще и в скоплении других машин, это было трудно. Николай Петрович, как обычно, моргнул ей фарами. Скользя туфлями по обледеневшей плитке, она подбежала к машине и села рядом на сиденье. — Уффф! — Галина сжала руки в кулаки, — Холодно! — А, ты чего в туфлях бегаешь? Простудишься! — Я же на минутку и сразу в машину. Николай достал с заднего сиденья свою куртку и протянул ее Рогозиной, потом сделал печку посильнее. — Сейчас согреешься! — Как она? — перевела на него взгляд полковник. — Да ничего, получше, завтра выпишут домой. Отлежаться надо будет… Спасибо. — А почему подниматься не хочешь, это же и твои коллег тоже! — Да не знаю… Я просто, как — то так вот прям на все готовое придти, — рассмеялся майор. — Пошли! Это приказ, товарищ майор! — Ух! Не смею перечить, товарищ полковник! Она быстро вышла из машины и закуталась в куртку. Круглов закрыл машину и, придерживая ее за локоть, повел к подъезду. Туфли по прежнему предательски скользили, что ей приходилось цепляться за майора двумя руками. Пока мужчины расставляли салаты и разливали шампанское, женщины ФЭС быстро преобразились: нарядные одежды, прически, яркий макияж. Вечер был в разгаре. Самой большой новостью уходящего года стал предстоящий отпуск Галины Николаевны. После этого сообщения зал гудел некоторое время и, когда все понемногу утихли, Рогозиной уже не было в зале. Коллеги начали подтрунивать над Николай Петровичем, что его отгулам конец, теперь он будет и за руководителя, и за оперативника. Через некоторое время событие «прожевали», и Круглов мог незаметно ускользнуть. Он хотел найти полковника, не могла же она уйти и не попрощаться? Через стекло он увидел ее в кабинете с телефоном в руках. — Коля, чего не заходишь? — она пригласила его в кабинет. — Увидел, что ты разговариваешь… — Аа. Это представляешь, наше последнее дело, ну про шантаж, я тебе вчера рассказывала помнишь… — Угу, — Николай подвинул стул вплотную к ее креслу, -помню… — Ну так вот, жена видимо, все — таки узнала и нанесла Кириллову тяжкие — телесные... — Страстная женщина! — рассмеялся майор. — А что ты в отпуске делать будешь? — Я к папе, ну и так дела поделаю дома, а то с нашей работой… — Да уж, работа… Понятно… Ну, а я вот маму завтра заберу, еще дежурства в праздники, а потом буду тебя замещать! Оба рассмеялись. Брызги шампанского начинали ударять в голову, появилась легкость бытия. — Значит, надолго… — Рогозина взглянула ему в глаза. — Если день… Как… Она быстро приложила ему палец к губам: «молчи». — А, давай ты к нам с папой приедешь? — неожиданно выпалила Галина Николаевна.-Это не очень далеко, в Подмосковье, дом не маленький, поместимся и папа о тебе часто спрашивал… — В смысле? — Круглов чмокнул ее пальчик. — Аа, ну так он же у меня судья, недавно вышел в отставку, ну я как — то назвала твою фамилию, а он сразу припомнил несколько дел, когда сажал, пойманных тобой, преступников… Вот и спросил ты ли это? Или однофамилец… — Оо! Да я уже легенда! Тогда буду рад познакомится с твоим папой… — Прям завтра? — ее глаза радостно блеснули. — Галочка, завтра 31. Я не могу маму совсем одну в квартире оставить, а сестра только первого приедет… Я их оставлю, и сразу к вам, обещаю, да? Ему было жаль, что она немного сникла, глаза чуть притухли. Он взял ее за подбородок. — Правда, не могу, прости! — Я понимаю… — она встала и отошла к окну. — Конечно, давай первого, а потом, если понравится, еще в какие — нибудь дни приедешь… — Вот и договорились, не сердишься? — он приблизился к ней. — Нет, я понимаю… Просто хотелось… Она почувствовала его руки у себя на локтях, мысли и так предательски путались от шампанского, а теперь, окончательно потерялись… — Я когда вернусь в Москву, тоже позвоню… — Я тоже буду скучать, Галя, — Круглов понял, что ей тяжело сосредоточится, он потихоньку гладил ее руки от локтя до плеча. — И новый год, хотел бы встретить, но ведь будет еще старый, а? — Угу, — она больше не смогла сопротивляться и облокотилась на него спиной. — У меня тоже шампанское в голове, — Николай и сам крепче прижался к ней. Его усы касались ее волос. Им пришлось оторваться друг от друга с появлением Ромашина. — Простите, что прерываю вашу беседу, но хотел бы откланяться. — А что, уже все расходятся? -Галина Николаевна стремительно отлетела от своего зама. — Нет, что вы, Галина Николаевна, бал в разгаре! Это просто я устал. Еще раз вам Счастливого Нового года! И приятного отдыха! И вам, Николай Петрович, удачи во всех начинаниях! — И патологоанатом подмигнул майору. Оба тепло благодарили Петра Сергеевича и проводили до выхода. В коридоре их поймала группа веселых сотрудников и, не желая отпускать, увлекли в зал. Время перевалило за полночь, оставались уже самые стойкие. Шампанское окончательно оказало свое роковое влияние, новогоднее волшебство начинало действовать. — Так, Галюш, а как мы домой поедем? — уточнил майор. — Я за руль не сяду и тебя не пущу, — он подал ей новый бокал. — Там наш дежурный микроавтобус есть, он нас развезет, надеюсь, — отмахнулась Рогозина, принимая у него бокал. — Тогда, за твои глаза! — он поднял бокал. — Так — так — так, — подлетел к ним Ваня, — а, за что это мы тут пьем? В отрыве от коллектива! — Ванька, отвали, — отдернул его Майский. — Да ну что вы, выпьем вместе, — предложил Николай Петрович, — за синее — синее море! — За что? — не сразу понял программист. — Причем тут море?! — За море!!! — гаркнул Серега и осушил свой бокал. Через пару минут лейтенант доложил, что микроавтобус готов. Народ стал понемногу собираться. Начальство опять тихо исчезло в кабинете Рогозиной. Николай Петрович накинул Гале пальто, слегка обнимая за плечи. К микроавтобусу они подошли уже последние, оправдавшись тем, что осматривали помещение на предмет обнаружения оставшихся сотрудников. В автобусе пустовало два места, специально для них. Хотя Ваня и ныл что — то там, что пусть Майский сидит с Кругловым, а он хочет к Галине Николаевне, но Сергей одной левой усадил его рядом. Начальство вообще не заметило его хныков и устроилось на своих местах. Автобус ехал слишком быстро, как им казалось, Галина потихоньку взяла Николая под руку, он сжал ее ладошку. — Завтра быстро пройдет, а послезавтра я приеду, правда… — Я буду очень — очень ждать… — Только не скучай ладно, а то папа расстроится. — Ладно… А потом ты еще приедешь? — Приеду, подежурю на работе, перестреляю всех гадов и приеду еще, — тихо смеялся в усы Круглов. — А ты скоро в Москву вернешься? — Через неделю, просто чуть — чуть с папой побуду… Это что уже твой дом? — Испуганно спросила она. — Да, за светофором выхожу. Не буду поздравлять, я завтра позвоню. Выспись и езжай к папе. Спокойной ночи! — он чмокнул ее за ухом, запутался в ее волосах, защекотал усами. — Еще раз всех с Наступающим! И жду дежурных в офис! — прогремел Круглов на весь автобус и вышел. Галина печально смотрела на удаляющуюся фигуру, в этом году она его больше не увидит. Майский глянул в ее сторону и посочувствовал: надо же так неблагодарно расходовать личное счастье!