Леди Малфой

Гермиона перевела поражённый взгляд на Гарри. — Пэнси, — чётче повторила она. Недоумение на его лице сменилось волнением. — Пэнси Паркинсон? — уточнил он. — Да. Да! Как я могла не заметить? — Гермиона вскочила с кровати и нервно откинула волосы с лица, её тело было напряжено до предела. — Я должна была обратить внимание! — Гермиона, я ничего не понимаю, — растерянно сказал Гарри. — Можешь сесть и рассказать по порядку? Но она была поглощена своими мыслями и продолжала расхаживать по комнате, едва слышно бормоча что-то себе под нос. — Это невозможно, — наконец заключила она. — Что именно? — Гарри передалось её волнение, и он настойчиво пытался получить ответ. — О чём ты говоришь? — Но тогда… Он ведь сказал… — Гермиона! — решительно прервал Гарри, вставая с кресла и удерживая её за локоть. — Может, уже объяснишь? Гермиона вырвалась из его хватки и опустилась на пол, прислонившись к ножке кровати. — Пэнси была в поместье. — Допустим, — отозвался Гарри, опускаясь на пол рядом с ней. — И что она там делала? — Она… сказала, что приехала навестить Малфоя, — ответила Гермиона, пытаясь сконцентрироваться, но сознание постоянно возвращалось к недавнему разговору в поместье. — И что в этом удивительного? — Она сказала, что хотела сделать сюрприз, — ответила Гермиона, особенно выделяя последнее слово. — И говорила она это Малфою. Гарри немного расслабился, убедившись, что проблема не имела отношения к Лестрейнджу. — И ты думаешь, что это было подозрительно? — Я не придала значения её словам, пока ты не упомянул защиту замка и наложенный Фиделиус. Ты ведь сам знаешь, что только хранитель может открыть заклинание и сделать замок видимым для посторонних. — Да, но что в этом… — Гарри! — воскликнула Гермиона, удивлённая его недогадливостью. — Она сказала, что решила нанести неожиданный визит. Неужели ты думаешь, что Пэнси сама могла пройти через все охранные заклинания и проклятия и не привлечь к себе внимания? — Может, Малфой сам её впустил? — Нет… Он не знал о её приезде. Мы разговаривали за завтраком, и она несколько раз упомянула о том, что явилась без приглашения. — Тогда дворецкий Малфоя? — предположил Гарри. — Ты же сама говорила, что он почти всем в замке заправляет. — Да, именно так я и подумала сначала, но он сам сказал, что впервые встретил Пэнси, когда мы с ней вместе были в комнате Малфоя. Гарри выпрямился, его тело едва заметно напряглось. На мгновение Гермиона обрадовалась, что он наконец осознал всю серьёзность ситуации, но эта радость быстро померкла, как только Гарри открыл рот: — А что ты делала в комнате Малфоя? — спросил он, вскинув бровь. Гермиона шумно выдохнула. — Не в этом дело! Неужели ты не понимаешь? Ни Элай, ни Малфой не впускали Пэнси в поместье и даже не знали, что она должна прийти. — Слушай, это ведь не наша проблема, — развёл руками Гарри. — Я уверен, что вышло недопонимание. К тому же, если бы визит Паркинсон беспокоил Малфоя, он давно бы разобрался. — У меня такое чувство, что каждый из них думал, что другой впустил Пэнси в поместье, — задумчиво произнесла Гермиона. — Элай явно считал, что Малфой сам пригласил Паркинсон, а тот, в свою очередь, думал, что Элай помог ей добраться до замка. А потом они оба были слишком заняты, чтобы обсуждать подробности. — Пэнси вполне безобидна, — беспечно пожал плечами Гарри. — Мы оба знаем, что она не представляет опасности, если не считать длинного языка. Гермиона почувствовала, как в ней закипает раздражение. — Гарри, мы давно не в Хогвартсе, — резко произнесла она. — Мы больше не кидаемся детскими заклинаниями и не подбрасываем друг другу вредилки Уизли. Я говорю тебе, что тут всё гораздо серьёзнее. — Не вижу в произошедшем ничего ужасного, — честно ответил Гарри. — Ты хоть понимаешь, какой силой надо обладать, чтобы незаметно пройти через все охранные заклинания, наложенные на поместье? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Не говоря уже о том, что Фиделиус в принципе невозможно взломать. — Ты слишком бурно реагируешь, — попытался успокоить её Гарри. — Твоя жизнь сейчас в опасности, а ты беспокоишься за Малфоя и Пэнси? — Но Малфой и Элай могут быть в опасности! — воскликнула Гермиона. — Уверен, они смогут за себя постоять. — А я, по-твоему, не смогу? — Её голос звучал отчётливо и спокойно. Гарри тут же пожалел о сказанном, но выражение его лица не поменялось. — Скажи мне кое-что, — продолжила Гермиона. — Когда мы были в Выручай-комнате во время пожара, почему ты вернулся, чтобы спасти Малфоя? Её взгляд был полон решимости, она пристально смотрела прямо в глаза Гарри. — Инстинкт, — мрачно отозвался он. — Потому что ни один человек не заслуживает смерти, если кто-то может его спасти, — ответила за него Гермиона. — А Малфоя сейчас нужно спасать? — спросил Гарри, пытаясь достучаться до неё. — Это вообще может оказаться ловушкой, которая приведёт тебя прямиком в лапы Лестрейнджа. — Нет, — убеждённо заявила Гермиона. — Я знаю, что в этой истории что-то нечисто и… — она задумалась на секунду. — Уверена, это как-то связано с призраком. Гарри закатил глаза. — Так вот в чём дело. — Мне надо вернуться, — твёрдо сказала Гермиона. — Да с чего ты это взяла? Затылком она ощущала твёрдый переплёт книги, спрятанной под наволочкой, и чувство вины захлестнуло с новой силой. С одной стороны, Гермиона понимала, что надо взять себя в руки и прислушаться к разумным доводам Гарри, но с другой, иррациональной стороны, была убеждена, что загадка стоит усилий и что вернуться в поместье — единственное верное решение. — Просто интуиция, — наконец отозвалась Гермиона. — Поверь мне, пожалуйста. — А как же Рон? Джинни? — Ты сам сможешь о них позаботиться, — уже мягче произнесла она. Гарри поднялся с пола и устало приложил ладонь ко лбу. — Одна ты не поедешь, — отрезал он. — Это самоубийство. — Но мы же оба не можем просто уехать, — заметила Гермиона. Теперь была её очередь приводить разумные доводы. — Представь, как обрадуются Рон и Джинни, когда обнаружат утром наше исчезновение. — Мы оставим записку, — ответил Гарри. — Ага, и в следующую секунду они оба отправятся на штурм поместья, — закончила она. — Такой расклад будет просто идеальным. — Я не собираюсь отпускать тебя одну! — А я не собираюсь спрашивать твоего разрешения, — прямо сказала Гермиона. — Я прошу тебя как друга: пожалуйста, останься здесь, тут ты нужнее. — Гермиона… — Гарри, — не дала она договорить, — я еду… в любом случае. Он опустил голову в знак поражения, но на лице сохранялось прежнее обеспокоенное выражение. — Прости, — примирительно произнесла Гермиона, поднимаясь с пола и заключая друга в объятия. Поначалу его тело было напряжено, но от мягкого прикосновения Гарри расслабился и обнял её в ответ. — Будь осторожна, — попросил он. — Если не ради самой себя, то хотя бы ради Рона. — Хорошо, — отозвалась Гермиона. — Ты тоже. Гарри тяжело вздохнул и отстранился, окидывая взглядом комнату. — Что тебе понадобится? — спросил он. Гермиона нахмурилась и мысленно прошлась по списку нужных вещей. — Много чего, — наконец ответила она.

* * *

Последние отблески огня исчезли в темноте, когда Драко задул последнюю свечу в спальне. Мягкий лунный свет с трудом пробивался сквозь завесу плотных облаков, разливаясь мерным сиянием по тёмной комнате поместья. Малфой сидел в любимом кресле возле кровати, положив одну руку на широкий подлокотник, а вторую — себе на грудь. Неприятное ощущение стянутой кожи от ожога почти прошло, но Драко инстинктивно дотрагивался до опалённой плоти, хотя и не совсем понимал зачем. Последние несколько недель он постоянно чувствовал напряжение в теле и, к своему раздражению, начал привыкать к нему. Даже удобное мягкое кресло, привезённое из Парижа, не могло заставить его расслабиться. Что-то пронеслось за окном, и Драко порывисто вскочил с кресла, в очередной раз отмечая отсутствие боли в ответ на резкое движение. За окном била крыльями большая чёрная сова, не сводя своих выпученных жёлтых глаз с Драко. Он приблизился к окну, но, прежде чем успел протянуть руку, сова оставила свёрнутый пергамент на подоконнике снаружи и скрылась в ночи. «Южная Франция». Это были единственные слова, написанные на смятом клочке. Дыхание Драко участилось, когда он прочитал послание. — Какие-то новости? — неожиданно послышался голос позади него, но Малфой не вздрогнул и даже не удивился вошедшему. — Он на юге Франции, — сообщил Драко. — Как думаешь, сколько времени потребуется, чтобы добраться сюда? — Около дня, — тут же ответил Элай. — Он не будет трансгрессировать? — Не сможет. Будет добираться на поездах по большей части, но, думаю, у него с собой метла. — Тогда один день, — повторил Элай, подтверждая своё изначальное предположение. В комнате повисло молчание, и Малфой выглянул из окна на обширный внутренний двор. Тонкие тени кустов и растений переплетались в причудливом узоре, который постоянно менялся от лёгких порывов ветра. Вверх по воротам живым ковром поднимался плющ. Вид внутреннего дворика не мог не воскресить в памяти Драко полузабытые воспоминания: как он просыпался рано утром, выглядывал из этого самого окна, чтобы посмотреть, как мать ухаживает за растениями. Садоводство было одним из любимых занятий Нарциссы, и она могла часами напролёт находиться среди растений, если никто ей не мешал. — В свете луны сад завораживает, — заметил Элай, подходя ближе и тоже выглядывая из окна. — Жаль, что большинство этих растений зачарованы, чтобы убивать. Драко издал холодный смешок. — Кто бы мог подумать, что розовые кусты могут быть смертельно опасны. — Это очень расстраивало вашу мать, — сказал Элай. — Что именно? — Заклятия, наложенные на сад, — пояснил он. — Ей не нравилось, когда ваш отец или его друзья портили растения очередным заклинанием. Миссис Малфой потратила немало часов, ухаживая за ними, и ей не доставляло радости, что плющ может случайно её задушить. — Это делалось для её же безопасности, — произнёс Драко. Элай издал тихий смешок. — Что смешного? — спросил Малфой, впервые за весь разговор поворачиваясь к дворецкому. — Просто занятно, как часто используется это объяснение, — пояснил Элай, продолжая улыбаться. Драко вновь перевёл взгляд на пейзаж за окном, любуясь серебряным сиянием луны, которое мягко окутывало растения, заставляя их слабо мерцать в темноте. — Кусты ужасно разрослись, — заметил он. — Я скажу домовикам, чтобы привели их в порядок завтра, — отозвался Элай, вся его весёлость исчезла, когда он услышал тоску в голосе Малфоя. — Только смотри, чтобы они там не убились, — небрежно добавил Драко. — Мне сейчас лишние проблемы ни к чему. — Прослежу лично, — пообещал Элай. — Что-нибудь ещё? Драко помолчал, прислушиваясь к яростным завываниям ветра за окном. — Её правда так расстраивали заклинания? — наконец спросил он. — Скорее, не нравились, — поправил Элай. — Она этого не показывала. — Особый талант леди Малфой, — задумчиво проговорил дворецкий. — Зачастую именно это от неё и требовали: скрывать истинные чувства, надевать маску безразличия. — А отец знал, что ей не нравилось, когда трогают её растения? — О да, — отозвался Элай, переводя взгляд на Драко. — Но он никогда не упускал случая принести ей букет венериных башмачков, чтобы поднять настроение. — Венериных башмачков? — переспросил Малфой, вскинув бровь. — Это вид орхидеи. Губы Драко растянулись в едва заметной улыбке. — Очень на него не похоже. — Маловероятное не является невозможным, — улыбнулся Элай в ответ. — Иногда оно всё же случается. А вы знаете, что символизируют башмачки? — Без понятия. — Красоту, — ответил Элай, мысленно радуясь, что ему удалось хоть немного приободрить Драко. — Они правда были такими? В смысле, родители. — Они довольно редко показывали свои чувства, но очень заботились друг о друге и о семье. — И всё же… — Драко осёкся. — Они всё равно верили в планы Тёмного Лорда, в его идеи? — И очень крепко, но, как вы сами знаете, впоследствии они об этом сожалели. Возможно, вы никогда до конца не осознавали, но это, — Элай обвёл рукой комнату, — это много для них значило: семья, дом и особенно вы, мистер Малфой. Драко с трудом подавил охватившие его чувства и сдержанно кивнул в ответ, поворачиваясь к постели, которая сегодня была застелена тёмно-зелёными простынями. — Пожалуй, на сегодня хватит, — произнёс он. — С вашего позволения, мистер Малфой, могу ли я спросить, откуда вдруг такой интерес? — осведомился Элай, уже направляясь к двери. — Просто один человек сегодня затронул эту тему, — ответил Драко. — Я так и предполагал, — произнёс дворецкий со знакомым блеском в глазах. — Прикажете задёрнуть шторы? Малфой перевёл взгляд на далёкое тёмное небо за окном, на луну, которая теперь почти полностью скрылась за облаками и отрицательно покачал головой. — Нет, не надо. Элай склонил голову в почтительном поклоне и закрыл за собой дверь.