Леди Малфой

Мрачной атмосферы, царившей у подножия Южной башни, было достаточно, чтобы напугать кого угодно до потери сознания. Но мысль о том, что все её друзья остались внизу, в огромной опасности, ужасала Гермиону настолько, что холодный воздух и тьма были ей почти безразличны. Поняв, что всё равно не сможет сидеть без дела, она трансгрессировала в хозяйскую спальню и собрала комплект сменной одежды для каждого, попутно зачаровав первую попавшуюся сумку. После этого она накинула на себя повседневную чёрную мантию, чтобы в случае чего не привлекать лишнего внимания, и вернулась в Южную башню, где и провела последние десять минут в беспокойном ожидании. И оно убивало её. Гермиона могла лишь нервно мерить шагами каменный пол, прокручивая в голове худшие сценарии развития событий. Что если с ними что-то случится? Она же никогда себя не простит… Но почти сразу из мрачных размышлений её вырвал звук чьих-то осторожных шагов. Гермиона резко развернулась, вскидывая руку с крепко зажатой в ней палочкой. — Собираешься меня убить? — спросил Кассиус, появляясь из тени соседнего коридора, его правая ладонь была крепко прижата к груди. — Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась Гермиона, не удержав облегчённого вздоха. Она и сама не поняла, почему вдруг успокоилась, когда увидела, что нарушившим её уединение человеком оказался именно Кассиус. Тем временем он отнял руку от груди, и Гермиона ощутила лёгкую тошноту, наблюдая, как сквозь белоснежную рубашку просачивается алая кровь. Кассиус не сводил с девушки пристального взгляда. Гермиона сглотнула и сделала несколько шагов в его сторону, искренне надеясь, что поступает правильно. — Сядь, — приказала она, указывая на ближайший каменный выступ в стене. Кассиус покорно уселся, снял рубашку и протянул её Гермионе, и та не замедлила воспользоваться тканью, чтобы очистить обожжённый участок кожи от свежей крови. Затем она достала палочку и принялась нашёптывать целительские заклинания. — Это когда-нибудь заживёт? — внезапно спросил Кассиус. Гермиона мрачно кивнула, не поднимая на него взгляд: — Да, со временем. Через некоторое время, не отрываясь от залечивания ран, она осторожно поинтересовалась: — Почему ты не рассказал отцу, кто я на самом деле? Он улыбнулся, превозмогая боль, и пожал плечами. — Ненавижу исполнять приказы, — сказал Кассиус. — Он дал мне унизительное задание шпионить за тобой. Так что я не дал ему то, чего он хотел. А потом мне и самому стало интересно. Гермиона нахмурилась, избегая смотреть ему в глаза. — Тебя это беспокоит? — спросил Кассиус. — Знать, что я спас тебя из вредности, а не из лучших душевных порывов? — Нет, — честно ответила она. — Но я чувствую себя полной дурой, помогая тебе, учитывая то, что ты можешь убить меня в любой момент. — Я не стану этого делать, — просто ответил он, и Гермиона, захваченная врасплох искренностью в его голосе, подняла голову, впервые встречаясь с ним взглядом. — Почему? — Я же сказал: я не убиваю для развлечения — это жалко и примитивно. К тому же нет никакой логики в том, чтобы оценивать опасность противника по количеству убитых им людей. Гермиона продолжила залечивать раны на груди Кассиуса и задала вопрос, который волновал её последние несколько дней: — Так что же делает тебя самым опасным Пожирателем в мире? Кассиус улыбнулся, словно ему только что сделали самый большой комплимент. — У меня есть несправедливое преимущество, к сожалению. Но об этом я расскажу тебе как-нибудь в другой раз. Как только Гермиона закончила с последней раной, Кассиус поднялся на ноги и принял протянутую ему окровавленную рубашку. Девушка встала вслед за ним. — Ты помог мне, теперь я помогла тебе, — произнесла она. — Будем считать, что мы квиты? Кассиус перекинул рубашку через плечо и отрицательно покачал головой: — Я так не думаю. — Это ещё почему? — Если мы квиты, значит, ты больше ничего не должна мне, а я — тебе. У нас не будет причин снова встретиться, — Кассиус хитро прищурился. — И даже мысль об этом мне невыносима. Оставив Гермиону в полном замешательстве, он развернулся и зашагал прочь по коридору. — Удачи, — бросил он на прощание.

* * *

Драко появился десятью минутами позже с окровавленным затылком и, по-видимому, сломанным предплечьем, здоровой рукой он с трудом поддерживал Пэнси, которая морщилась от боли, прижимая ладонь к сломанному ребру, её нижняя губа была рассечена, а под глазом уже довольно заметно проявился синяк. Гермиона подорвалась с места, увидев их в таком состоянии, но настоящий ужас охватил её, когда вслед за ними в башню трансгрессировал Элай, который с трудом удерживал на руках бесчувственное тело. — РОН! — воскликнула Гермиона, подбегая к дворецкому. Тот аккуратно сгрузил тело парня на пол, и она бросилась перед ним на колени, прижимая ухо к его груди. Если бы не слабое биение сердца, она бы решила, что он умер: лицо и руки Рона были усыпаны множественными порезами, а при ближайшем рассмотрении Гермиона заметила серьёзный ожог, который покрывал большую часть его спины. — Один из людей Лестрейнджа добрался до него сразу после того, как его обожгла Адрия, — пояснил Драко. Это было слишком. Гермиона, почувствовав внезапно охватившую её слабость и прислонилась спиной к стене, так и не поднимаясь с холодного пола. — Рон… — слабым голосом пробормотала она. — Какого чёрта ему надо было возвращаться сюда? Драко помог Пэнси присесть на каменный выступ в стене, после чего повернулся к Гермионе, не скрывая волнения и чувства вины. — Нам надо уходить. Она бездумно взглянула на него и согласно кивнула: — Но нам понадобится карета, чтобы перевезти Рона и Пэнси. Драко тяжело вздохнул, прикусил губу, но всё же продолжил: — Я имею в виду, нам с тобой надо уходить. — Что? — недоверчиво переспросила Гермиона, переводя взгляд с Драко, на Пэнси и затем на Элая — все трое выглядели крайне взволнованно. — Все выходы перекрыты, мы не сможем взять экипаж, — пояснил Драко. — Уизли и Пэнси нужна серьёзная медицинская помощь, и никто не может трансгрессировать из поместья — даже я. Мы ни за что не выберемся все вместе, не привлекая внимания. — То есть мы просто бросим их здесь? — вскинула бровь Гермиона, даже не пытаясь скрыть раздражения. — Это единственный выход, — произнесла Пэнси, с трудом превозмогая боль. — Я останусь с ними, — попытался успокоить Гермиону Элай. — Прекрасно! — воскликнула она. — Теперь вы можете умереть втроём. — Когда мы выберемся из замка, у Лестрейнджа не будет причин здесь задерживаться, — попытался успокоить её Драко. — Всё уляжется, и Элай доставит их обоих в больницу. Гермиона громко выругалась и поднялась с пола. — Ты вообще себя слышишь?! Пэнси с трудом передвигается, а Рон… Мерлин знает, как близко он сейчас к смерти, а ты просто хочешь бросить их здесь? — Если мы возьмём их с собой, они всё равно не выживут… Никто не выживет, — спокойно пояснил Драко. В этот раз Гермиона не стала сдерживать слёзы, которые свободно покатились по её щекам, оставляя мокрые дорожки. Она заметила, как Малфой сделал неуверенный шаг в её сторону и приподнял было руку, но потом, видимо, передумав, отступил назад. — Пожалуйста, — тихо взмолился он. Гермиона не ответила, чувствуя, как её лицо краснеет от злости и стыда. Она сделала это с Роном… со всеми. Какая-то часть неё хотела броситься назад в зал и прикончить Лестрейнджа. Что-то сродни животному инстинкту почти завладело её сознанием, но, ощутив прохладную ладонь Драко на своей руке, она вернулась в реальность. — Пойдём, — негромко сказал он. Гермиона приблизилась к Рону и опустилась перед ним на колени, одновременно ненавидя его за то, что он вернулся, и себя — за то, что позволила этому случиться. Она осторожно коснулась губами его лба и дотронулась ладонью до его щеки, всем сердцем надеясь, что любые несчастья, которые готовило будущее, коснутся только её и никого другого. Она повернулась к Пэнси, и та слабо улыбнулась в ответ, слегка поморщившись, когда Гермиона коснулась её плеча. На прощание Элай склонился и поцеловал руку девушки, негромко проговорив: — Будьте сильной. Драко хотел что-то сказать Пэнси, но она жестом остановила его и послала ему воздушный поцелуй. Не говоря больше ни слова, Драко и Гермиона открыли потайной ход и, последний раз взглянув на друзей, скрылись в мрачной темноте узкого коридора.