Любовь как смертельный приговор

Северус в упор не знал, что сподвигло его пригласить Поттера на примирительный ужин в «Три метлы». Однако уже сейчас эта идея казалась ему наиабсурднейшей из всех, которые когда-либо приходили к нему в голову. Ну о чём, о чём прикажете разговаривать с этим несносным мальчишкой?! О прошлом? Увы, эта тема была не самой приятной для обоих. О погоде? Снейп хмыкнул и замотал головой. Невероятный бред. Однако Северуса просто трясло от любопытства. Все его мысли были заняты только мальчишкой. Каким образом случилось так, что Поттер из заносчивого неусидчивого «героя», постоянно находящего на свою пятую точку разного рода неприятности, превратился в холодного безэмоционального получеловека, так похожего на самого Северуса в далёкой молодости? Профессор не хотел сознаваться в этом, но шкодливый юнец нравился ему гораздо больше непроницаемого… эээ… как там говорят магглы?.. Точно, непроницаемого киборга. И Снейп даже не догадывался о том, насколько сильно хотелось ему вернуть того, прежнего Гарри. Он уже давно перестал удивляться своим чрезмерно частым мыслям о Гарри Поттере. Ведь с того самого момента, как Гарри впервые появился в Хогвартсе в 11 лет, Северус уже слишком много думал о нём. Думал, как защитить мальчишку от Тёмного Лорда, думал, как спасти парня от постоянных покушений на его драгоценную для Дамблдора жизнь, как помочь ему с поисками крестражей. Думал, как провернуть все эти поистине гроссмейстерские махинации втайне от самого Тёмного Лорда. Снейпа уже не удивляло, что и теперь все дни напролет он только и думает о Поттере. Самому Гарри идея совместного ужина с директором тоже казалась до безумия глупой. Зачем ему сидеть за столиком у камина и распивать сливочное пиво со Снейпом? С врагом… А был ли Северус теперь для Гарри врагом? После недолгих размышлений парень пришёл к выводу, что, пожалуй, всё-таки нет. Он не мог не заметить, что в их отношениях что-то коренным образом поменялось… Кажется, это началось с Рождества, с того случайного поцелуя? Или, быть может, немного раньше? На это Гарри ответить не мог, но знал точно, что их теперешние отношения совсем не похожи на взаимную ненависть. Поттер вообще перестал ненавидеть Снейпа ещё со дня финальной битвы с Пожирателями Смерти и Волан-де-Мортом, но по старой памяти сохранял в душе неприязнь к нелюбимому профессору. И всю оставшуюся неделю до интригующих выходных парень провёл в попытках убедить себя в том, что предстоящее свидание – вовсе никакое не свидание, а только примирительный ужин. Всего лишь совместная вечерняя трапеза. Вечером в воскресенье Гарри встретился со Снейпом в холле. Они кивнули друг другу в знак приветствия, но никто не проронил ни слова. В полнейшей тишине они отправились в Хогсмит. Погода вновь разбушевалась. Поднялась метель и беспощадно заметала все вокруг колючим белым порохом, не позволяя увидеть дальше своего носа. Поттер тихо злился на Снейпа за его несчастную идею и крайне неудачный выбор времени для прогулки. Неужели они не могли просто выпить чай в Хогвартсе и погреться у камина? Примирительный ужин! Придумал, тоже мне… Когда они наконец добрались до Хогсмита, Гарри уже не чувствовал ног, а Снейп, замотавшись чёрным шарфом до самых глаз, в сто первый раз проклял редкую, но меткую английскую метель и свою дурацкую идею. Уютный, прогретый до последнего брёвнышка, паб показался им подобным раю. Поттер, не медля ни минуты, занял место в самом дальнем углу, снимая перчатки и потирая ладони, дыша на них тёплым воздухом. Такой наивный, детский жест заставил Северуса невольно умилиться. Через несколько минут директор вернулся с двумя кружками огневиски. Гарри озадачено нахмурился. – Огневиски? – Конечно. У нас ведь примирительный ужин. Или мистеру Поттеру не по зубам алкоголь? — Снейп усмехнулся, а его собеседник едва не покраснел от злости. Гарри был бы не Гарри, если бы вёл себя всегда благоразумно и не шёл на поводу у своих эмоций. Быть может, там, давно, за пределами Хогвартса, он и был хладнокровным и безэмоциональным, но стоило ему только перешагнуть порог Школы волшебства – того места, которое в своё время сделало его по-настоящему счастливым, как он вновь становился шебутным беззаботным мальчишкой, и все его старания скрыть свои эмоции становились напрасными. Он уже и так натворил много глупостей, так что же изменит очередная? Может, если он согласится напиться, Снейп в конце концов от него отстанет? Поэтому Гарри, недолго думая, раздражённо бросил: – Огневиски? И это алкоголь? Он слишком поздно осознал, что сморозил совсем не то, что следовало. От любого алкоголя он пьянел со скоростью звука, что уж там говорить об огневиски… Однако слово не воробей, и бедному парню пришлось мысленно готовить свой разум к предстоявшему алкогольному штурму. – Ну что же, раз так, выпьем за дружбу? Гарри, нахмурившись, кивнул и сделал неуверенный глоток, чуть скривившись от непривычного вкуса. Северус, заметив это движение, едва заметно хмыкнул, но от язвительного комментария воздержался. Одного глотка хватило, чтобы Гарри понял всю глупость своей затеи. Однако за первым глотком последовал второй, потом третий, и вот для Поттера всё на свете медленно начало терять какой-либо смысл, а самому Гарри стало легко и весело. К тому времени как он опустошил всю кружку, голова его уже кружилась, и Гарри глупо хихикал, глядя в пустую кружку. – Думаю, с вас хватит. – Считаете меня слабаком? Да я… Да я… Да я таких десять выпить могу! А вам слабо? – Мистер Поттер, я вам верю, но делать этого явно не стоит. Нам с вами лучше будет вернуться в Хогвартс, пока совсем не стемнело. Вьюга усиливается, – устало протянул совершенно трезвый директор. – Ну уж нет! Я хочу ещё огневиски! – Я не потащу вас назад. – И не надо! Сам дойду! Хочу огневиски! – Ну хорошо, хорошо, только успокойтесь… Через два-три глотка пыл Гарри быстро поубавился, он устало опустился на локти, бормоча что-то себе под нос и поглядывая на Снейпа, допивавшего третью кружку. – Мы можем возвращаться? – С деланным спокойствием спросил Северус, расплатившись за огневиски. – Д…д…дядюшка Снейп… Ик… Помогите мне встать… Ик…– Заплетающимся языком попросил Поттер. Снейп нахмурился, еле сдерживаясь, чтобы не устроить скандал Поттеру за «Дядюшку Снейпа», но какой в этом смысл? Завтра же мальчишка всё забудет, да и сам Северус, наверняка, тоже будет вспоминать всё чрезвычайно смутно… В конце концов, директор тоже человек и тоже может опьянеть. – Поттер, я ведь предупреждал… – Хрипло пробормотал Северус, стараясь подняться сам. Однако говорить что-либо сейчас было и вправду бесполезно. Северус и Гарри кое-как добрались до Хогвартса, по дороге несколько раз чуть не свалившись в сугробы. Гарри то и дело хихикал и хватался за мантию Снейпа. Никто из них не задумывался о том, что Снейп сейчас вовсе не взрослый язвительный директор, а Гарри, вовсе не безэмоциональный серьезный преподаватель. Это было ни к чему. Всё равно завтра об этом никто не вспомнит... Пьяные, уставшие, мало что соображающие, они чудом добрались до порога школы. Наверное, каждый из этих гуляк, когда протрезвеет, будет благодарить судьбу за то, что она позволила им доползти до замка живыми и не замёрзнуть где-нибудь в снегу на полдороги… Как они добрели до комнаты Гарри, они уже не помнили совсем. Стоило ощутить за спиной твердую поверхность стены, как оба тут же скатились на пол. Снейп устало прикрыл глаза, мечтая лишь добраться до кровати, а Гарри, нервно хихикая, пытался подняться. Попытка не увенчалась успехом. Поттер с грохотом повалился на Снейпа, заставив его распахнуть глаза. Снейп отчаянно пытался скинуть с себя повисшего на нём Поттера, но безуспешно. Руки ослабли и не слушались, поэтому добился он лишь того, что обхватил Гарри руками, прижимая к себе, а колено Поттера немногозначительно упёрлось в пах директора, заставив того сдавленно застонать и немедленно отреагировать. – Поттер, слезьте с меня! — Возмущённо зашипел Снейп. Гарри вновь захихикал, располагая колено поудобнее и тем самым вызывая у Снейпа ещё один несдержанный хриплый стон. – Профессор Снейп, меня вы крепко обнимаете так, – путая слова, пьяно прохихикал Гарри. Северус, плюнув на попытки самостоятельно поднять Поттера, разомкнул руки, но Поттер и не подумал подняться, он продолжал ёрзать коленом, возбуждая Снейпа сильнее и заставляя его недовольно шипеть. – Да слезешь ты с меня сегодня? – Надломившимся голосом спросил директор. – Ну уж нет! Да знаете ли вы, сколько я думал о том вашем поцелуе? – Гарри начинал не на шутку распаляться. – Он уже который месяц не дает мне покоя! Я не могу о нём забыть! Что, что же мне делать, профессор? Ик… — Тихо закончил Гарри, устало прикрыв глаза. Не зря ведь говорят: что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. – Будто бы ты один не знаешь… — Пробормотал Снейп, предпринимая ещё одну попытку поднять Гарри. Ничего не вышло. – Так возьмите же на себя ответственность, профессор, – тихо и неуверенно проговорил Гарри. А потом он сделал то, что меньше всего ожидал пьяный Снейп, да и сам Гарри, в общем-то, тоже. Поттер поцеловал его. Что произошло в тот момент, ответить никто не мог, никто не знал, почему это случилось. И в этом не было ничего неправильного; напротив, всё казалось очень знакомым, правильным и безумно желанным. Этот поцелуй вовсе не был похож на тот, под Рождество…. Он был более нежным, правильным и страстным. Терять было нечего, ни Гарри, ни Северус не вспомнят об этом завтра, зато сейчас они, наконец, сделают то, о чём тайно мечтали все эти месяцы, в чём не признавались даже себе. Их мозг, пусть и затуманенный сейчас алкоголем, всегда прекрасно помнил самые тайные желания своих хозяев. Гарри, обхватив руками шею Снейпа, крепко прижимал его к себе, проводя языком по приоткрытым губам, ещё хранившим вкус алкоголя, и пьянея от этого ещё больше. От возбуждения, от сладких губ профессора, от его сильных рук, прижимающих Гарри, от неизведанных ощущений Поттер сходил с ума. Конечно, не пойди он на этот примирительный ужин, такого никогда бы не случилось. Он никогда бы не поцеловал профессора, да и Снейп не позволил бы, скорее всего… Однако сейчас каждый из них вряд ли был против. Когда язык Гарри проник в рот Северуса, его руки, соскользнув с шеи, легли поверх зимней мантии, и пальцы на удивление ловко расстегнули мелкие пуговицы. Через минуту Снейп уже лишился своей мантии, а Поттер принялся за рубашку, его руки мелко подрагивали. – Гарри, слезь с меня. Мне нужно встать, – перехватывая пальцы Поттера, попросил директор, а Гарри, недовольно скривившись, покачал головой. Словно ребёнок. – Зачем? – Хочу добраться до кровати. Слезь, — пожалуй, это была единственная разумная мысль за весь вечер. Поттер с недовольством оторвался от Северуса и попытался подняться, что оказалось нелегко. После пары-тройки неудачных попыток Гарри всё же удалось встать, и он не без труда помог подняться Снейпу. Кое-как добравшись до кровати, они одновременно рухнули на неё. Директор навис над парнем, расправляясь с его мантией, стягивая с него свитер, пока Поттер справлялся с рубашкой Снейпа пока, наконец, не откинул её куда-то в сторону. Северус остановился, любуясь Гарри. Раскрасневшийся, смущённый, прекрасный… Взгляд скользнул ниже, остановился на припухших сосках, очертил взглядом каждый шрам на груди. Снейп не удержался. Провёл пальцем по самому длинному, чем вызвал у Гарри тихий возбуждённый вздох. Пальцы скользнули выше, задевая соски, раздразнивая... Гарри тихо застонал, краснея ещё больше, он обхватил Снейпа за шею, притягивая для поцелуя. Северус поцеловал его, а затем насмешливо прошептал прямо в губы: – Такой нетерпеливый... Поттер, ты, случаем, не девственник ли? Гарри вдруг обиженно отвернулся, отпуская шею Северуса, а директор от догадки ахнул. – Неужели? Да ты же известный герой, мечта сотен девушек и вдруг… девственник? — Изумленно спросил Снейп, а Поттер лишь закусил губу, недовольно глядя на Снейпа. – Конечно же, я девственник! С кем мне было трахаться? Я не успевал! Они все умирали до того, как узнавали о моей любви… Все, кто был мне дорог… Они умирали! Я ведь проклят… – Гарри закрыл лицо руками, а Снейп, замерев, удивлённо смотрел на подрагивающие плечи, осмысливая произошедшее: Гарри Поттера потянуло на откровения с ним, со Снейпом! Однако было и кое-что поважнее. Гарри Поттер плакал. Гарри Поттер, победивший Волан-де-Морта, рыдал, как ребёнок. – Глупый мальчишка! Нет такого проклятья! — Северус, грубо развел его руки и вгляделся в наполненные болью глаза. Вот глупец. Нашёл время плакать… – Ты не понимаешь, я… – Но Снейп не дослушал. Он впился в губы Гарри поцелуем, нежным, успокаивающим, заставляя забыть того всё, абсолютно всё, кроме горячих губ Снейпа, которого он сейчас больше всего боялся потерять. Как так получилось и когда? Почему? Почему он вновь обрекает на гибель ещё одного человека? Нет, его смерти Гарри не выдержит. Северус не умрет. Гарри не даст. Всё это, поцелуи, нежные касания, влажный язык, посасывающий и покусывающий соски, его хриплый голос… Это просто секс, а не любовь… И, будто в противовес, Снейп нежно шептал на ухо Гарри, прикусывая мочку: – Мы не будем трахаться, мы будем заниматься любовью, Гарри. Поттер вновь плачет. Тонкие ручейки слёз текут из его глаз, и Снейп спешит собрать их языком. Отчего плачет Гарри? От горя? Оттого, что больше не может быть один? Оттого, что не может сопротивляться Снейпу? От счастья? Ведь Северус только что почти признался Гарри в любви. Ведь любовью занимаются только влюбленные? Наслаждаются каждой секундой. А счастлив ли от этого Гарри? Додумать он не успел. Северус, не медля больше ни секунды, разводит ноги Гарри, устраиваясь между ними, и внимательно смотрит на Поттера. В руках Снейпа мелькает цветной тюбик, который он выливает на пальцы, поднося их ко входу в тело парня, и одновременно целует в шею и губы. Проникает первый палец, и Гарри недовольно мычит в поцелуй, пытаясь отодвинуться. Удерживая любовника на месте, Снейп ласково гладит Гарри, нежно, успокаивающе целует. Наконец Поттер расслабляется, притягивает директора за шею и сам начинает активно насаживаться. Северус добавляет второй палец, и парень, замерев, вновь привыкает к ощущениям, пока зельевар поглаживает его член, пытаясь отвлечь. Проходит совсем немного времени и в Гарри уже свободно двигаются три пальца, а сам Поттер несдержанно постанывает от теперь уже приятных ощущений. Северус переворачивает Поттера на живот и ставит в коленно-локтевую позу, оставляя на спине свои отметины. – Ну же... – Нетерпеливо стонет молодой учитель, двигая бедрами, и Северус, конечно, не может сдержаться. Пытаясь причинить как можно меньше боли, Северус входит в Гарри, но парень всё равно болезненно стонет, комкая в руках простыню и жмурясь. Через несколько минут он привыкает и сам несмело делает первое движение. Северус, не в силах больше сдерживаться, начинает двигаться, с каждым движением меняя угол проникновения. Неожиданно Гарри вскрикивает и сам резко насаживается на член Снейпа, громко застонав. Снейп осыпает спину Гарри поцелуями, оставляет на ней красные яркие следы и просто сходит с ума от ощущений. В Поттере до безумия узко, жарко и просто волшебно! Гарри громко стонет и двигается навстречу, а Снейп теряет голову от этих развратных стонов и от всего Гарри. Поттер кончает с громким криком: – Северус! И Снейп следует за ним, бормоча себе под нос имя Гарри. Они ещё долго лежат в полной тишине, слушая стук сердца друг друга. Поттер удобно устроился на груди зельевара, лениво пропуская через пальцы длинные пряди чёрных волос. В голове совершенно пусто. Ни единой мысли… И это кажется таким правильным. Просто лежать на груди Северуса, ни о чём не думая, и слушать стук его сердца... – Глупый мальчишка, – прежде чем заснуть, слышит Гарри привычное бормотание. Конечно, утром всё будет не так...