Stronger Than Ever

Тони плеснул в стакан еще виски и, залпом выпив, устало откинулся на спинку дивана. Он, конечно, обещал Пеппер, что больше ни-ни, но она же не узнает, так что можно. Тем более повод имелся. С тех пор, как Мстители дружно перебрались в Старк Тауэр, повод находился чуть ли не каждый день. Серьезно, кто додумался поселить под одной крышей бога с социальной адаптацией пятилетнего ребенка, суперсолдата из сороковых, неуравновешенного ученого и двух особо опасных агентов, один из которых русская, а у другого в голове копался психопат с королевскими замашками? Осознание, что инициатива была именно старковская, радости не приносило. Однако в этом странном сожительстве были свои плюсы. Например, Тони наконец-то узнал, что такое полноценные ежедневные завтрак, обед и ужин. Да, как ни странно, оказалось, что Стив очень неплохо готовит. С Беннером всегда можно было посоветоваться по поводу новых изобретений или же просто поболтать о науке. Тони никогда не признается, но он действительно тосковал по общению с кем-то, равным ему по интеллекту. Тор тоже помогал в разработке оружия, его знания о других цивилизациях и инопланетном вооружении здорово помогали, а с Наташей можно было просто посидеть и выпить, не боясь чем-то обидеть или ненароком затащить в постель. Русская все-таки. Старк вздохнул и снова потянулся было за бутылкой, но обнаружив, что она пуста, нехотя встал с дивана. Первой мыслью было пойти и взять еще, но, остановившись на полпути к бару, Тони развернулся и подошел к большому — во всю стену — окну, из которого открывался прекрасный вид на ночной Нью-Йорк. Несмотря на столь позднее время, по дорогам неслись непрекращающиеся потоки машин, по тротуарам сновали прохожие, приглашающе горели сотни ярких вывесок, играла еле слышная сквозь пуленепробиваемое стекло музыка. Однако сейчас у Старка не было ни малейшего желания ни идти в клуб, ни вообще выходить из дома, несмотря на то, что делать ему было откровенно нечего, даже в мастерскую спускаться было лень. И этакая «депрессия» не отпускала Тони уже несколько недель. Мстители, конечно, пытались как-нибудь его растормошить, но гений лишь отмахивался и периодически прокрадывался в бар, чтобы стащить очередную бутылочку чего-нибудь покрепче. Не сказать чтобы его это пугало, скорее раздражало. Старк помнил, что случилось, когда он впервые впал в самую настоящую депрессию — умер отец. Тони в первый раз напился тогда, а когда протрезвел, то осознал весь груз, упавший на его хрупкие плечи. Хорошо еще, что рядом оказался Обадайя, который впоследствии пусть и оказался предателем, но тогда был единственным, кто не отвернулся от Тони или же не был рядом только из-за денег. Но даже имея наставника, гениальный ум и внушительное наследство, Старк не чувствовал себя счастливым, хотя, казалось, у него появилось все, о чем он мечтал: друзья, деньги, влияние и никого, кто бы мог указывать ему, что делать. Тони понимал, что играет с огнем, но и его конкуренты это понимали тоже. За довольно короткое время юный Тони обзавелся толпой ненавистников, но его это не особо тревожило. Еще отец говорил ему, что враги — лучшие помощники. Это и правдивые отзывы, и бесплатная реклама, поэтому их стоит поощрять, а не пытаться избавиться — все равно не получится. Это золотое правило работало везде и всегда, поэтому даже сейчас Тони иногда отсылал некоторым своим самым ярым хейтерам небольшие подарки. Из воспоминаний Старка выдернули тихие шаги. Он обернулся, недоумевая, как смог не заметить человека, стоящего позади него и отражающегося в окне. Сзади обнаружился Бартон, немного взъерошенный со сна. Он пристально смотрел на Тони, чуть склонив голову набок и, видимо, даже не собираясь объясниться. Постояв еще пару секунд, Клинт чему-то кивнул, а затем развернулся и бесшумно скрылся в темноте коридора. Тони услышал только, как тихо скрипнула дверь. *** Следующей ночью Старку снова не спалось. Вместо расслабляющей черноты у него перед глазами все чаще мелькали обрывки воспоминаний, образов, от обилия которых уснуть просто не представлялось возможным. Однако хлестать алкоголь сегодня Тони не был намерен, а потому спустился в гостиную и плюхнулся на диван, складывая руки на груди и прикрывая глаза. Но все намеки на сонливость уже успели куда-то пропасть, оставив после себя неприятную тяжесть и паршивое настроение. Тони никогда не был командным игроком. Ему было неприятно и трудно зависеть от кого-либо еще, поэтому он с раннего возраста привык рассчитывать только на себя и на свои силы, стараясь не обращаться за помощью к посторонним. Возможно, именно из-за этого Тони и добился таких успехов. А потом случился Щ.И.Т. и Мстители, и все полетело к чертям. Его привычный мир рушился на глазах, и он даже не пытался этому противиться. Ему сказали - он, пусть и со скрипом, но пошел защищать Нью-Йорк от читаури, рискуя жизнью, полетел вместе с ракетой в космос… Он, Тони Старк, славившийся своим безмерным эгоизмом, спас мир. Дважды. Или трижды, Тони уже не помнил. И из-за чего он это делал, он не помнил тоже. И обычные супергеройские отговорки про «благополучие мира», «долг» и «патриотизм» тут не прокатывают. Это же Старк, черт возьми! Так что же тогда заставляет его раз за разом нарушать свой статус-кво отрешенного от мирских дел бабника-эгоиста? Додумать Старку снова не дали. Ощущение того, что за ним пристально наблюдают, пробежало холодком по позвоночнику, и Тони, вздрогнув, открыл глаза. Приподняв голову и не увидев перед собой никого, он обернулся и открыл было рот, чтобы возмутиться, однако прикусил язык от изумления. Чуть поодаль, почти слившийся с тенью, стоял Бартон, облокотившись спиной на дальнюю стену, и непрерывно таращился — а это никак нельзя было назвать по-другому — на Старка. Тони, так и не нашедший, что сказать, встал и медленно подошел к Клинту. Тот, вопреки ожиданиям, не отшатнулся. Старк притворно нахмурился и скрестил руки на груди: — Любуешься? — Вроде того, — губы стрелка чуть дрогнули, и могло показаться, что он хотел улыбнуться. — Бессонница? — Вроде того, — ответил его же словами Тони и тоже приподнял уголки губ. — Ну, а ты? Ты же не прямо сейчас пришел, верно? На лице Клинта не отразилось никаких новых эмоций, однако в глазах промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее… смущение? — Решил проверить, почему это плейбоям и филантропам не спится в столь поздний час, да вот, засмотрелся. Ты выглядишь довольно мило, когда не пытаешься язвить каждую секунду. — Ты далеко не первый, кто говорит мне подобное, но спасибо. Странно слышать это от тебя, — Тони откровенно ухмыльнулся. Сокол отвел взгляд, думая, что ответить, однако Старк, решивший, что разговор себя исчерпал, развернулся и направился к лифту: — Сладких снов, птичка. Клинт еще несколько секунд смотрел на закрытые двери лифта, а затем, тихо выругавшись, побрел в свою комнату. *** На третью ночь Тони ждал Клинта с непочатой бутылкой дорогого виски и мрачной, пусть и смешанной с любопытством, решительностью в глазах. Бартон явился ровно в три часа в пижамных штанах и простой фиолетовой майке, но даже так он умудрялся выглядеть устрашающе загадочно. Его не особо удивил тот факт, что Старк готовился к его приходу и был явно намерен поговорить. А говорить на трезвую голову Тони не умел и не любил, поэтому Клинту ничего не оставалось, кроме как сесть рядом на диван и отпить немного алкоголя прямо из бутылки. Надо сказать, что Тони был удивлен тому, что лучник сам проявил инициативу. Он думал, что Клинта придется уламывать на разговор. Да, этот парень удивлял его все больше и больше. — Ты хотел знать, зачем я за тобой наблюдаю, да? — то, что Бартон и разговор первым начал, выбило из Старка весь боевой настрой, поэтому он лишь кивнул, показывая, что готов слушать. — Ну, сначала я вовсе не планировал за тобой следить. Несколько недель назад я просто вышел прогуляться до кухни и на обратном пути заметил тебя. Ты лежал с закрытыми глазами, и я подумал, что ты спишь. Но ты начал тихо что-то бормотать, и мне стало интересно, — увидев, как брови Тони изумленно поползли вверх, Клинт улыбнулся.— Ты не знал, что говоришь во сне? Ну так вот. Мне стало интересно, что ты там бормочешь, и я подошел ближе. Ты говорил что-то про глупую идею, пользу вынужденного соседства. Но больше всего меня удивило то, что ты говорил об отце. Тони, я и не знал, каково было тебе. Я все то время, что мы знакомы, считал тебя просто нахальным богачом. Но, знаешь, я тебя понимаю. Мне тоже пришлось рано повзрослеть, — Бартон отхлебнул еще из бутылки. — Я и не думал, что у нас есть хоть что-то общее, кроме Мстителей. Но я рад, что ошибался. Тони слушал Клинта с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Он и сам не думал, что заносчивый язва Бартон мог испытывать те же эмоции, что пришлось Старку. До него наконец дошло, что помимо всего прочего Сокол слышал абсолютно все, что он думает о членах команды и о нем самом. Однако сейчас это ушло на второй план. Ведь буквально за какие-то несколько минут Клинт стал ему ближе, — Тони было странно признавать это даже у себя в голове, — чем кто-либо за эти несколько лет пребывания в статусе народного героя. Как иронично. Тони был уверен, что к званию Железного Человека автоматически прилагаются «железное» сердце и абсолютная уверенность в завтрашнем дне. Но не могло же в «железном» сердце после пятиминутного разговора с человеком заворочаться давно забытое волнующее чувство? Наверное, если этот разговор был с Бартоном, то могло. Повинуясь секундному порыву, Старк придвинулся ближе так, что теперь они с Клинтом соприкасались коленями. Тот прервал себя на полуслове, недоуменно уставившись на тяжело дышащего Тони. Он впервые видел гения таким… растерянным, поддавшимся эмоциям. И то, что эти эмоции нашли отклик в груди самого Клинта, пугало и радовало его одновременно. Наплевав на приличия, с мыслью «Будь, что будет», Бартон притянул Старка в объятья. На его удивление, тот лишь обвил руками его шею, расслабляясь. Они не знали, сколько так просидели. Может пару минут, а может и больше часа. Только когда все же отстранились, Тони заглянул в теплые серые глаза лучника и как-то отстраненно подумал, что именно в этот момент он стал сильнее. Сильнее, чем прежде.