we found us

То состояние. То самое состояние, когда ты любишь весь мир. Намджун стал думать, что Хосок что-то употребляет, да и самому Хоупу стало казаться, что Джин-хён подсыпает ему что-то в еду, потому что каждый день начинался с улыбки. Тэхён спал в кровати Хоупа почти каждую ночь, так как Чимин, в попытках вымолить прощение у Юнги, спал у двери в их с Джином комнату, но Юнги был непреклонен, как бы ему не было совестно и грустно спотыкаться о Чимина каждое утро, выходя из комнаты. Всё в порядке, он заслужил. Каждое утро Хосок просыпался, обнимая Тэхёна, и на его лице расползалась дебильная улыбка. Самая дебильная из всех улыбок, которые вообще могут быть у людей. И Хосок каждый раз хотел ударить себе чем-нибудь по голове, вырубить мозг, скинуть Тэхёна с кровати, но… Но потом Тэхён разлеплял сонные глаза, обнимал Хоупа крепче, бормоча: «Доброе утро» — сиплым басом, и Хосок забивал на все, улыбаясь, как конченое чмо, обнимая Тэхена и целуя того в макушку. Каждый раз Хоуп орал себе, что, всё, хватит, надо прекращать! Он пообещал Тэхёну, что если он что-то начнёт чувствовать, то обязательно скажет об этом Тэ, и они вместе решат, что с этим делать. Каждый раз он говорил себе, что им нужно поговорить. Но разговор начинался с «Тэхен-а» и тут же заканчивался жарким поцелуем в сладкие губы младшего. «Если бы я был уверен, что мы найдем рациональное решение, которое устроит нас обоих, я бы поговорил с ним, — думал про себя Хоуп, сидя за кухонным столом и смотря в никуда. — О боже, неужели я боюсь того, что будет после этого разговора? Да быть не может, — он посмотрел на Тэхёна, который неизменно сидел рядом с ним и облизывал остатки еды с тарелки. — О-о-оу, ну как можно быть таким милым?» Хоуп встряхнул головой, преодолев желание долбануться ей же об стол. «Нахер. Нахер такие мысли! Я же не влюбленная школьница», — он вздохнул и продолжил есть. — Что-то скучно как-то, — выдохнул Джин, ковыряясь в тарелке с едой, — никто больше между собой не спаривался? Не дрался? — он обвел парней взглядом. Хосок с маньячей улыбкой, но грустным взглядом смотрел в стол. Чимин сидел поникший, а под его правым глазом до сих пор алел синяк. Чонгук всячески пытался привлечь внимание Чимина, используя доисторические способы, как он думал, соблазнения — прикормка объекта едой. Поэтому все кусочки мяса уже лежали в тарелке Чимина, а сам Чимин даже не смотрел в сторону Чонгука, чем вызывал у него ни с чем несравнимое недоумение. Вопрос Джина остался без ответа. — Ладненько, — пробормотал он, вставая из-за стола, — сегодня со стола убирает Чонгук, — сказал он, уходя с кухни. — А чё я-то? — Чонгук остановил кусочек говядинки на полпути от своей тарелки к тарелке Чимина. — Бесячий ты какой-то. Да и уж больно счастливый, — выкрикнул Джин, закрывая дверь в свою комнату. «Бесячий-хуесячий, — думал Чонгук, намывая очередную тарелку, — где он слов только таких понабрался».

***

Потолок становится таким интересным, особенно, когда ты смотришь в него уже полчаса. Хосок лежал на своей кровати и не знал, чем себя занять. Младшие ушли за продуктами, оставив старших убираться в квартире, но Хосоку, который всегда любил уборку, отчего-то было дичайше лень убираться. Юнги матерился на носки, найденные в самых неожиданных местах, Намджун просто пытался ничего не трогать, а Джин убирал место, по праву принадлежащее ему, — кухню. У Хоупа начался тлен. Что-то было не так, и он не мог понять, что. Их взаимные перепихоны явно вышли за рамки взаимных перепихонов с ярлыком «просто на потрахаться». Хосок посчитал и заметил, что не трахались они уже о-го-го сколько! А почему? Потому что Хосок всегда слишком увлекался ласками, доводя Тэхёна до исступления и скорого оргазма, сцеловывая с его губ тихие стоны. А потом, как последний имбецил, умилялся с сонного Тэ, обнимая того и укрывая одеялом. А сам сматывался в душ, чтобы подрочить. Если бы он мог поговорить с кем-то об этом — он бы обязательно поговорил. Ему нужно было покопаться в себе, но он понятия не имел как. «Если бы рядом был кто-то с похожей ситуацией…», — думал Хосок, разглядывая потолок. За дверью раздался отборный мат Юнги. «Если бы был кто-то, такой же влю… влюбле… ебанутый имбецил, как я…». — Нахуя я вообще в агентство это гребаное пошёл? Шлюхастый Пак Чимин, чтоб тебя Чонгук рвал каждый раз, как суку! — злобно выкрикнул Юнги прямо рядом с дверью в комнату Хоупа, видимо, ударившись обо что-то. «Точно! Шлюхастый Пак Чимин! Может, с ним поговорить?» — пришла Хоупу «гениальная» мысль в голову, и он даже сел на кровати ровно. Его сознание дичайше фэйспалмило и чуть ли не с пеной у рта заорало: «МИН ЮНГИ. МИН. ЮНГИ! ХВАТАЙ ЕГО, ПОКА ОН НЕ СЪЕБАЛ И ПИЗДИ С НИМ О СВОЕЙ «ПРОБЛЕМЕ», ГЕНИЙ ТЫ ЭДАКИЙ». — Точно, — пробормотал Хоуп, — Юнги. ЮНГИ-ХЁН! — крикнул Хоуп, и за дверью что-то упало. — Тебя режут, что ли? Что так орать? — немного опешивши спросил Шуга, заглядывая в комнату. — Давай поговорим, — Хосок улыбнулся, подогнув под себя ноги, и похлопал рядом с собой по кровати. — Э, нет! Знаю я, чем такие разговорчики на кроватях заканчиваются! — видимо, Юнги хотел погрозить пальцем, а погрозил носком, зажатым в руке. - Айщ, чёрт, — он отбросил носок и стушевался. — Я постою, что случилось? Юнги прошёл в комнату, прикрыв за собой дверь, и оперся о косяк, сложив руки на груди. — Э-э-эм… Ладно, поговорить-то он решился, а, собственно, говорить-то о чем? — Хоуп? — Юнги пощелкал пальцами, привлекая к себе внимание. — Что стряслось? — Э-эм, в общем, я… ам… Да, — Хосок кивнул, и уставился на Юнги, в ожидании ответа. Как будто  он сказал что-то умное, или у них задушевная дискуссия за чашкой чая. — Хм. Ты пытаешься сказать, что употребляешь, но не знаешь как? Я знал! — Юнги хлопнул себя по лбу и схватился за дверную ручку. — Но, извини, мне плевать. Он уже открывал дверь, когда Хосок в панике выкрикнул: — Ты же любишь Чимина, да? Юнги застыл, сжимая ручку двери, а потом резко обернулся, снова закрыв дверь, и уставился на Хосока. — Ш… ч… что? Чего? С чего ты взял, мать твою? Это тебе Чимин наплел? Чонгук? — Юнги резво подскочил к кровати, схватив Хоупа за ворот футболки, и встряхнул. — Мне подсказало мое сердце, — шепнул Хосок. — Что ты несешь, наркоман? — Юнги отпустил его, отшатнувшись. — Ви эть зе сейм тим, бро! — Чё? Ты мне с тобой ширнуться предлагаешь? — Шуга прижался к двери спиной, снова нащупав спасительную ручку, готовясь в любой момент сбежать из комнаты и растрындеть Намджуну, что Хосокки — наркоман. — Да нет же, Юнги-хён! — выкрикнул Хоуп, теряя терпение. — Ты чего такой тугодум? — Это че это, это я тугодум? Я? Да ты… — Так, понятно, — прервал его Хоуп, выдохнув, — Юнги-хён, давай просто поговорим.