Отношения с факультета "Абсурдности"

— Это нелогично, Грейнджер. Всё, что ты говоришь, нелогично. Блейз Забини был убедительно зол. Все приёмчики на лицо — гнев в тяжёлых тёмных глазах и раздувающиеся, как меха для поддува, ноздри. Она отшатнулась. Пожалуй, вовремя, его рука замерла в воздухе, и пальцы коснулись лишь рукава куртки, а не пережали запястье, чтобы остановить. — Вы, слизеринцы, всегда логичны, когда дело касается чистоты крови. Что же изменилось? — Гермиона не поленилась послать Забини не менее тяжёлый взгляд исподлобья, нахмурившись. Чтобы прям доходчиво. Чтобы это вкрутилось ему в голову до «силенцио». — Ой, да заткнись! — он выдержал её взгляд, но всё же отвернулся и выдохнул. Тёплый пар дёрнулся изо рта в плотный студёный воздух. Зима выдалась ранней и колючей. — Мистер Забини, есть и другие слова, чтобы выразить свою мысль, — Минерва МакГонагалл с нескрываемым укором посмотрела на слизеринца и приняла от ребят разрешения на поход в Хогсмид, отчего-то не удивившись неожиданному смешению цветов красно-золотого и зелено-серебристого. Северус Снейп не намерен был дожидаться последнего сильно опаздывающего студента, проще было и вовсе лишить его отлучения из Хогвартса, но, так как по близости находилась декан факультета «Гриффиндор», так же задерживающуюся из-за своих учеников, переложил на неё свои обязанности. Слово само нашлось. — Признайся, просто хочешь делегировать на меня решение вопроса о том, как выпутаться из сложившейся ситуации. Такая уж у вас черта, — Гермиона нешумно вздохнула, произнеся прописную истину. — Несколько минут на морозе, а ты уже бредишь, — он ухмыльнулся так по-слизерински, что девушке и самой захотелось научиться так ломано кривить губы. Змеиный факультет из года в год взращивал бесподобных актёров. — Ты у нас за всё отвечаешь, Грейнджер, и все к этому привыкли. Твои мальчики, например, всегда заглядывают тебе в рот и ждут, ждут, ждут решений. Может, тогда у них спросим? Гермиона воскликнула и затормозила у одной из колонн моста. Данный вид выражения эмоций не был неожиданностью для Блейза. Если студентки с «Рейвенкло» и «Хаффлпафф» впереди себя несли романы и случайные связи со слизеринцами, то гриффиндорки до последнего скрывали постыдные (в их кругах) отношения. И Грейнджер, несомненно, была из их числа. Это Забини прочувствовал на своей шкуре, прикрывая маглорождённую девчонку, с которой ввязался в чрезвычайно странные отношения. Он бы и дальше держал всё в тайне, если бы ей не надоумило высказаться о невозможности происходящего с гаденькой интонацией: «наши отношения абсурдны, это же логично, Блейз». Можно было подумать, что ей уготовано замужество только на «грязнокровке». Да и Мерлин с ними! Только внутренности мерзко сжались, к превеликому сожалению, не от холода. Грейнджер, вопреки сказанному, и сама не лучилась счастьем — собрана, задумчива, сгорблена. Один — один, дорогуша! — То-то же и оно! — ехидно отметил парень. — А если бы был с «Гриффиндора», то продолжила бы лезть своим языком ко мне в рот? — Какой же ты невыносимый, — Гермиона против воли зарделась, поразительно контрастируя на фоне свежевыпавшего снега, но ответ дала: - Да, мы были бы равны, это бы всё облегчило, а не усложнило. — А давай спросим у распределяющей Шляпы. Теоретически я бы мог… — Нет, мы не имеем права залезать в кабинет Дамблдора, а уж тем более выпытывать у шляпы теории, неприменительные на практике, — краснота смущения сменилась краснотой «вседоказательства». Если ещё несколько раз потемнеет, краснея, кожа предаст свой молочный оттенок и станет матовой, кофейной, как у Забини, без заклинаний. — Столько экспрессии, Грейнджер. Не вспыхни, я не взял палочку. Торопился услышать твоё «абсурдно», — он сплюнул в сторону, словно желчь её слов подтопила его изнутри и просилась наружу. — Ладно, не пойдём к старику. Тогда на ужине тебе придётся рассказать Поттеру и Уизли обо всём, а если нет, то наложу на тебя чары развязывающие язык. Гермиона оказалась в западне. Десять очков «Слизерину»! Потихоньку сатанея, она согласилась пощекотать Шляпе нервы. В резком развороте волшебница с силой впечаталась своим плечом в грудь Блейза. Пять очков «Гриффиндору»! — Вообще я хотела купить конфет в «Сладком королевстве», — шансов дойти до Хогсмида с такими заявлениями парня не было, она хотя бы попыталась. — Я тебе их наколдую. Проникнуть в кабинет Дамблдора было делом не из лёгких. Но ищущий — находит. Их вера найти возможность переговорить со Шляпой была сильной, по крайней мере, у Забини. Вечером Гермиона обязательно пристыдит себя за злостное правонарушение. А пока… Шляпа сразу заметила присутствие посторонних и недовольно поёрзала на своём месте, отгоняя дремотную марь. — Уважаемая миссис Шляпа, не могли бы Вы помочь нам разрешить один спор, — гриффиндорка осторожно приблизилась к предмету своего обращения. — Проще нужно быть, Грейнджер, — Блейз потянул Шляпу за наконечник. — Она видела нас, наверное, один раз в жизни, при распределении. Не нужно бояться просить то, чем ты можешь воспользоваться по праву, тем более у вещей, — бестактности ему не занимать. — Блейз Забини и Гермиона Джин Грейнджер, оставьте меня в покое, немедленно — возмущению не было предела, правда, сказано было всё довольно-таки тихо и неторопливо. Ожидаемой «сиренной» реакции не последовало. — Нам только разрешить спор… — Да, проявите уважение, — сострил парень. Шляпа помялась, поёжилась с грозным выражением на «шляпьем» лице (в складках почти невозможно было уловить её настроений, но нарушители спокойствия и сами догадались). В итоге дала согласие (она и сама понимала, что им нужно от неё, без лишнего сотрясания воздуха). Лишь бы убрались поскорее. — Хм… — она воспарила над студентом и коснулась головы, — спесивый, высокомерный, амбициозный, не подвержен влиянию со стороны. Конечно, Слизерин! — Шляпа отъехала от Блейза и вернулась на своё место. — И впредь, не морочьте мне голову, юноша. За «Гриффиндором» он пришёл, ну-ну. — Я же говорила, — победно сказала Гермиона, когда они выбрались незамеченными из кабинета Дамблдора, и посмотрела на магловские часы, кажется, было ещё время посетить Хогсмид. — Она просто мне мстит, это же так очевидно, Грейнджер, — он пришёл в ярость, свою интеллигентную ярость — с тёмной заслонкой в глазах. — Ну и шляпа же ты, Гермиона. Ничего ещё не решено, — всё ещё предпринимал жалкие попытки достучаться до девушки, спешащей в «Сладкое королевство». — Вечер не за горами.