Идеальней тебя просто не существует...

Старший брат, предводитель группы, смелый вожак, бесстрашный воин, лидер… Все эти слова настолько срослись со мной, что уже стали нарицательными. За ними всегда висит огромный груз ответственности, такой, что порой кажется, он тебя раздавит, превратит в бесформенную неживую массу. Ты должен быть сильным, ловким, умным, быстро принимать решения, легко отбиваться от врага, никогда не показывать свою боль и слёзы даже самым родным и близким людям… Иначе они разочаруются. Да, возможно я и драматизирую, но по-другому уже жить просто не могу. Представьте, что перед вами сидит самый несгибаемый член вашей семьи, тот, что всегда был тверд и уверен в себе, и впервые плачет. Просто плачет. Первым, несомненно, будет шок, но после последует внутренний нервный смешок, больше похожий на садистское высмеивание, мол как так легко сломался, и только потом наступит боль и отчаяние, которое будешь делить с близким человеком. Я это всё знаю, прекрасно знаю. С Рафом однажды проходили. Ох же и орал мой внутренний голос на меня после этого душевного смешка! Садист и редкостная тварь! Хоть вышло и некрасиво, но для себя я усвоил, что никогда не хочу такого ощущения со стороны братишек к себе. Ну, а Рафу можно, ведь он не самый старший, да и повод был внушающим – отец тогда сильно заболел, еле живого с того света достали. А сейчас стыдно, очень стыдно. До сих пор не могу простить себя за тот раз, пусть даже больше внутренних насмешек никогда не появлялось. Всё равно себя не прощу… Отец с детства приучал меня к ответственности за остальных. Сверхурочные тренировки, куча моралей на каждом шагу, больше строгих взглядов, упреков, а после - мягкое поглаживание головы в знак одобрения, любви и заботы, теплые, греющие душу слова, нежный отцовский взор, улыбка... И вышло так, что я рано лишился детства, но никогда не винил папу за это, ведь он стар, покинуть нас может в любую секунду, а остальных нужно будет ставить на ноги, заново учить жить. Главное – самому не потерять землю под ногами. Быть лидером очень сложно. Не понаслышке это знаю. Особенно тяжело, когда в группе есть бунтарь, претендующий на роль главного не меньше твоего. Тогда нужно из шкуры вон лезть, доказывать остальным, что ты все же лучше. Я так не делал. Для меня в первую очередь было важно стать настоящим старшим братом, а потом, может быть, и лидером. Если Рафу так угодно – пусть им будет, я на пути стоять не буду. Но со временем я стал замечать, что все больше и больше эти два понятия переплетаются для меня воедино – я не могу быть хорошим старшим братом, если буду молча стоять в сторонке, когда решается серьезный вопрос, и я не могу быть хорошим лидером, если не в силах понять с полуслова своих братишек. Итак, вот он я – лидер черепашьей команды и ответственный старший брат. Я долго к этому шел, продолжаю идти и сейчас. Каждый день я подвергаюсь сомнению, сражаюсь с собой и своими предрассудками. Но это ничего, это легко побороть, а вот неуверенность в моих силах со стороны других – это куда мощнее. Особенно тяжело было поначалу. В детстве я только показывал, на что могу быть способен. Я часто ошибался, плошал, бывало, и нам мелочах, но вставал со слезами на глазах и продолжал бороться с собой, со своей слабостью и недоверию по отношению ко мне. И все же был в моей команде брат, который был моей душевной опорой все эти долгие годы. Помню в детстве мы с Рафом часто спорили. Нет, я безусловно люблю его, люблю всей своей душой, но когда маленький, как-то не особо понимаешь значения словосочетания «старший брат», тем более, что разница в возрасте невелика. Донни и Майки были некими балансами между нами. Хотя, нет, скорее поводами для продолжительного спора. Хех… Дело в том, что когда мы, будучи малышами, спорили с Рафом, то итог часто решали младшие. - Майк, Дон, вы за кого?! – вспомнил я эти страшные детские слова моего брата; будто мы – два воина на поле боя и сейчас решается исход всей битвы, а не то, кто из нас самый-самый. Это была наша первая серьезная ссора. Микеланджело перепугано уставится на Рафа, а потом и на меня. Из наших глаз сыпались искры, и этим мы, безусловно, давили на младших. Чуть позже я успокоюсь и сложу руки на груди. Майки, скорее всего, выберет Рафа, ведь иначе тот его побьет, а я-то бить не буду. Ну, разве что 5 минут подуюсь и всё. Донни… Тут два варианта: либо он встанет следом за Майки на сторону Рафа, либо, чтобы я не обиделся, уравновесит наши силы, после чего мы вновь продолжим спорить между собой. Первым он никогда не решал, видать потому, что долго взвешивал все «за» и «против». Внутри себя я уже чувствовал, что не выиграю. Раньше в мелких спорах часто побеждал Раф, а я свято верил, что раз я старший, то должен уступать ему в выборе игры, вкусностей, игрушек, даже шутках. Но то время прошло. Я понял, что и свои интересы отстаивать тоже надо. Уныло вздохнув, я ждал своего вердикта в глазах младших. Но произошло нечто неожиданное. Донни сам проявил инициативу и стал на мою сторону. Раф был крайне удивлен. Он зло посмотрел на Донни, пуская бесовские огоньки, на что тот сжался, но серьезный взгляд с лица не спал. Майки округлил глаза и ещё больше растерялся, переминаясь с ноги на ногу. Я же был удивлен не меньше остальных. Чуть позже я заметил, что в моей душе словно плавится лёд. Меня впервые выбрали первого и по собственной инициативе. Я бросил благодарный взгляд на черепашонка в фиолетовой повязке, в ответ получив смущенную улыбку. Мы оба сложили руки на груди и смотрели глазами победителей на маленького Рафа, и не важно, какой теперь будет исход, гениальный младший брат будет на моей стороне. За это я ему чертовски благодарен. Донни – единственный, кто не сомневался в принятых мною решениях. Он всегда молчал, выжидая от меня того или иного решения и слепо ему следовал. Это пугало, да. Но он был тем, кто ни разу не усомнился во мне. Бывало, что с его губ слетали обрывки слов, говорящие о его неуверенности, направленной в мою сторону, но он тут же их душил и беспрекословно исполнял мои приказы даже тогда, когда они звучали, скорее, как просьба. Молчание – золото. А золото Донни было во сто крат драгоценней. Он никогда не спорил со мной, просто молча делал свою работу. Я часто размышляю над этим, вспоминаю тот первый серьезный поступок и задаюсь вопросом – что же тогда натолкнуло его на подобного рода решение? По сути, это Донни сделал из меня лидера, ведь с тех пор я приобрел в себе уверенность и стал тем, кем являюсь сейчас – бесстрашным главой своего маленького, но мощного отряда. На часах далеко за полночь. Я не спеша пью чай с большой кружки Рафа. Он, правда, не любит, когда берут его вещи, но мне втайне разрешает. Я люблю, когда в чае с ароматом яблока и корицы остается приятное послевкусие черного кофе. К тому же я, в отличии от него, всегда мою после себя кружку. Это мой самый любимый напиток по ночам. - Опять с огнем играешь, старший братик? На кухню неспешно плелся Донни, на ходу снимая увеличительные очки и кладя их на стол. Его улыбка была уставшей и измученной, и, судя по сдвинутым бровям, работы было ещё много. - Думаю, мы сохраним это в строжайшей тайне. Чисто между нами, так бы сказать, - хмыкнул я, делая очередной глоток. Брат подошел к столешнице и взял дымящий крепкий кофе, который я ему недавно сварил. Он всегда выходил из лаборатории в одно и то же время ночью. - Будто я не знаю про эту вашу «тайную» субтильность с Рафом, - ответил он мне помешивая сахар и присаживаясь напротив. – У него всегда брови сходятся, когда он понимает, что кружка чиста, а ты ночью почти не спал наравне со мной. Я тебе не наивный и сонный Майки по утрам. Донни демонстративно указал на меня ложкой, после чего откинулся на спинку стула, попивая и причмокивая напитком. - Мда, ты куда проницательнее, чем я думал,- наигранно-удивленно отозвался я, не сводя с него взгляда. Гений сдвинул плечами и поднял одну руку высоко вверх, сладко потягиваясь. - А то! Видно было, что он получал неимоверное удовольствие от кофе. Раньше его баловством был только растворимый, но я, зная о его вреде, старался по ночам готовить заварной, ведь у самого Донни не было ни секунды лишнего времени. Тем не менее, он любил поговорить со мной ночку-другую, когда до утра засиживался, как и сегодня. Что касается меня, то я принципиально не могу уснуть, пока все остальные в доме не будут сладко посапывать в кроватках. Или хотя бы за клавиатурой… Братишка устало опустился на стол. - Что, разве с кружки Рафа вкуснее пить? – с сарказмом отозвался он, подпирая голову рукой. - Не поверишь, но – да, намного вкуснее, - улыбнулся я. - Дай-ка попробовать… Донни протянул ко мне руку, в которую я бережно поместил ещё слегка горячую кружку. Поднеся её к губам, гений на секунду остановился, вдыхая приятный аромат, и сделал глоток. - М-м-м, - младший блаженно прикрыл глаза. – Надо будет у Майка когда-то кружку свистнуть… Мы тихонько рассмеялись. Нельзя же было будить остальных обывателей дома. Да, с Донни хорошо и легко, не нужно заморачиваться о том, что сболтнул лишнего или что-то тому подобное, поэтому, выждав паузу, я спрашиваю: - Донни?.. – слегка растягиваю его имя. - О-о-о, в этом тоне ничего хорошего! Лео, я торжественно клянусь, что постараюсь лечь спать пораньше. И он поднял руку вверх, на манеру клятвы, с нескрываемой улыбкой. - С чего ты взял, что я об этом? – удивленно изогнул я бровь. - Ты всегда растягиваешь чье-то имя, когда собираешься отругать. - Ничего подобного. Под бдительным взором Донни, я стал припоминать все случаи, когда ругал младших. Блин, похоже на то… - Согласен, иногда бывает… - Не «иногда», а постоянно! - Ладно-ладно, твоя взяла! – отмахнулся я. Он довольно хмыкнул и таки передал мне кружку, благополучно выпив половину содержимого. Я даже немного расстроился. - Так что ты хотел спросить? - …Ты помнишь нашу первую серьезную ссору с Рафом? - Хех, такое не забудешь… Тут Донни оживился. - А помнишь глаза Рафа, когда к нему даже Майк не подошел? Ох я тогда ликовал невесть от чего. Он расплылся в улыбке, припоминая это сладкое мгновение. Раф тогда потерпел сокрушительное поражение и, конечно же, после этого я долго защищал младших от его пинков и подзатыльников, а позже ночью успокаивал и гладил по голове бунтаря, говоря, что он всё равно самый сильный из нас. - Да, было дело… - я сделал небольшую паузу. - Донни, а почему ты выбрал в тот раз меня, даже не думая? Младший стал размышлять. - Ну, не знаю. Наверное, хотелось взглянуть на лицо Рафа и… - Так это все было ради мести? – чуть удивился я, хоть в душе был, откровенно говоря, в шоке. - Нет-нет, ты не так все понял! Я… Ух, как же это объяснить?.. Я подпер голову рукой и стал наблюдать за его тщетными попытками оправдаться. Честно, это вызвало у меня улыбку. Он такой забавный, когда ему неловко. - Меня всегда поражало то, - он поднял на меня виноватые глазки, - что ты можешь рассказать устройство любого механизма в мире, при этом совершенно теряясь в элементарных словах. Моя нежная улыбка дала ему понять, что я готов отступить и не получить ответ на свой вопрос, раз ему, бедному, так сложно. Оно того не стоит. Вдруг Донни вздохнул и опустил глаза на руки, сжимающие кружку. - Это мне в тебе и нравится. Ты никогда не злился ни на кого из нас, ну, так, чтобы прям серьезно. Ты с юных лет брал ответственность на себя, что бы ни случилось, а сам никогда не жаловался. Ты всегда помогал, не требуя ничего взамен и, честно говоря, с детства я любил тебя больше, чем кого-либо другого. Я видел, как Раф бьет Майки и сам внутренне сжимался, ведь очередь до меня могла дойти в любую секунду. Майк, правда, сам напрашивался, но… Ты никогда не позволял нашему вспыльчивому брату перейти границы. Я так удивился, когда мы играли в кругу с машинками, а ты подозвал его, стоящего одиноко в углу после того, как он тебя ударил, причем неслабо так. Ты с детства был каким-то странным, - Донни тихонько хмыкнул и продолжил: - Ты не подумай, Рафа я тоже теперь люблю не меньше, чем тебя, но… Я не знаю, ты… Ты лучше нас, Лео, хотя бы уже тем, что всегда в ответе за свои поступки. Иногда, конечно, хочется дать тебе по балде шестом за то, что рискуешь собой почём зря, но…в этом весь ты. Я, честно, люблю тебя, и для меня лучшего брата и лидера, чем ты, просто не существует. Я это ещё в детстве понял и, наконец-таки решился показать тебе свою расположенность в тот роковой день. Лично мне без надобности сомневаться в твоих решениях. Я и так знаю, что ты из шкуры вон лезешь, лишь бы нам было хорошо и мы ни в чем не нуждались. Мой вклад в команду очевиден, но вот ты – наш центр, без тебя нам точно не жить. Поэтому, братишка, - он поднял на меня смущенные глаза, - больше не сомневайся в себе. Идеальней тебя просто не существует. …Я был тронут до глубины души. Обычно тихий и смирный Донни выдал мне сейчас всё то, что держал в себе эти долгие годы. Даже представить не мог, насколько сильна его любовь ко мне. - Донни, ты меня до слёз доведешь, - я потянул гения за шею к себе и осторожно коснулся его лба своим. - А вот слезы тут лить не надо! Ещё этого не хватало! Я просто правду сказал! И ты её всегда знал! - Да, но… услышать это от тебя намного приятнее. Я тоже люблю тебя, гениальный братишка. Твой вклад в команду не меньше, чем мой. Без тебя мы точно пропадем. Не недооценивай себя, ты мне важен не меньше, чем остальные. - А вот сейчас я заплачу… Глаза младшего заблестели и я уже понял, к чему это. - Так, Донни, спокойно, только не плачь! - я схватил кружку Рафа. – Хочешь я тебе свои чай отдам? - Лео, мне не пять лет, - он в миг улыбнулся и слегка растер мутные глаза. Фух, потопа миновали… - Как хочешь, но сегодня ты идешь спать. - Да я уже понял. В таком состоянии сконцентрироваться вряд ли получится, - его лицо расплылось в улыбке и мы побрели на второй этаж, где на лестнице разошлись. - Спокойной ночи, Донни. Я чмокнул напоследок чувствительного братика в лоб, на что он по-детски наивно прикрыл глаза. - Спокойной ночи, Лео. Убедившись, что он закрыл дверь в свою комнату, я продолжил путь по направлению к своей. Да, я бы не был собой, если бы не спасал Донни от депрессии, выручал Майка из глупых передряг, гонял Рафа подальше от опасностей… Они – моё всё. Моё сокровище, моё золото, моя надежда… Моя семья…