Сладкая кровь

      Всё было… зря?       Его грудь разрывало от боли. Пылающей, обжигающей, заставляющей кривиться и сжиматься всем телом, сворачиваясь в комок и хватаясь за голову обеими руками. Хотелось кричать. И он кричал: громко и безостановочно, моля остановить это, моля, чтобы оно перестало его тревожить. Он жил с этим четыре года — четыре обычных и вполне себе безболезненных года, но теперь, когда источник находился далеко, а жажда, сковывающая его, терзала молодого юношу… Ему было больно. Ему было тошно. Но он не хотел отступать.       Сглатывая слюну в пересохшем горле, он твердил себе: наше обещание. Он знал, что не должен был его нарушать. Знал, что лишь оно помогало стоять ему на ногах, что только слово, сказанное в тот день своему названному брату, помогало ему идти вперёд, несмотря на все трудности, что предоставила ему жизнь. Он был счастлив лишь от одной мысли о том, что верен: себе, брату, клятве. И теперь, услышав слова, сказанные из уст самого дорого его человека… он просто не хотел верить.       Просто сделай это.       — Ты хочешь… хочешь, чтобы я стал монстром? — опустив голову, спросил молодой вампир. Он, сжав руки в кулаки, смотрел в пол под своими коленями: на пыль, мелкие обломки и осколки стекла. А в груди всё свернулось, и далеко не из-за жажды: из-за услышанного мгновением ранее.       — Ты что, идиот? — Юичиро изогнул бровь в недоумении. — Если ты выпьешь немного крови, то не станешь монстром.       Микаэль закусил губу. Откуда ему знать об этом? Почему он так уверен в том, что подобное не понесёт за собой какой-то катастрофы? Он не хотел становиться вампиром. Не хотел попадать в руки людских исследователей. Он просто хотел… быть со своей семьёй. Просто хотел жить, и теперь, когда перед ним встал такой выбор… он потеряет всё, что у него было. Так таков ли его удел?       — Кем бы ты не стал, Мика, — продолжил тем временем Юичиро, чуть наклоняясь и заглядывая тому в глаза: всё ещё ясно-голубые, человеческие, — мы останемся семьёй.       — Ю… Юи-чан, — тихо промямлил Микаэль, не решаясь поднять взгляда. Юичиро, распахнув глаза, вопросительно глянул на брата, а потом тот, кривясь от боли в самой груди, поднял голову вверх. — Это действительно… больно… Мне нужно выпить крови…       — Конечно, — улыбнувшись и оттянув ворот военной формы, ответил ему старший брат. — Пей.       Сглотнув слюну, скопившуюся в горле, вампир выпрямился. Сердце стучало так, словно билось оно в самой голове, и это бесконечное «тук-тук-тук-тук» отдавало по вискам, заглушая всякий посторонний звук в помещении. От вида оголённой шеи у него сводило челюсть, слезились глаза, и его посещали такие безумные мысли, что, казалось, он уже окончательно свихнулся. Ступил на тропу тех, кого ненавидел всем сердцем.       А дальше он помнил всё как в тумане. То, как набросился на Юичиро, вдавливая его в жёсткий пол. То, как наклонился к самой шее, вдыхая запах человеческого тела и слушая звук бегущей в нём крови. То, как клыки, подцепив концами кожу, слишком резко вонзились их в плоть, от чего тело под ним коротко вздрогнуло, а чужие пальцы сжали ткань его рубашки, пытаясь ни то оттолкнуть, ни то притянуть к себе ближе. А потом вкус такой долгожданной крови. Горький, вяжущий, почти песочный, в один момент Микаэль чуть было не отпрянул, но, стоило той обжечь ему глотку — остановиться он уже не мог.       Он пил жадно, настолько большими глотками, насколько мог. Чуть прикусывая кожу на шее, ненароком оставляя на ней всё больше и больше маленьких кровавых подтёков от нижних клыков. И вскоре бледная кожа разболелась и разгорячилась настолько сильно, что Юичиро не мог сидеть молча: шипя и громко выдыхая сквозь зубы, он еле как сдерживал болезненные вскрики, стоило вампиру сомкнуть челюсть особенно сильно. Силы покидали молодого воина, его мутило и кружилась голова: ощущения совсем не такие, когда подобную операцию проводила машина. И парень только сейчас понял: он мог выпить слишком много. И от этого всё в душе похолодело.       Стоило Микаэлю разжать челюсть и громко и тяжело задышать, как Юичиро резко, насколько это было возможно, приподнялся и, отползая чуть назад, упёрся спиной в одну из холодильных камер. Картинка перед глазами плыла, ему казалось, что ещё немного, и он точно потеряет сознание. Однако сердце, бьющееся несколько быстро, циркулировало кровь, которая, наполняя тело молодого солдата, приводило его в норму. Очень медленно, как ему тогда казалось, но вскоре дыхание его стало спокойным, и он даже мог спокойно выдохнуть.       Прикрыв глаза, Юичиро склонил голову набок. Ему было наплевать, что где-то рядом могут быть враги, наплевать на то, что он и его брат находятся в опасности. Просто слабость и усталость накрыли его тонкой пеленой, и единственное, чего сейчас хотел лунный демон — это немного поспать. Пару минут, чтобы, восстановив силы, он смог идти дальше. Только вот, почувствовав, как его шею опаляет что-то горячее, он раскрыл глаза, замечая перед собой несколько кудрявых светлых прядей. Вампир, нависнув над ним, уткнулся тому в шею, замирая в такой позе на несколько секунд. И старший Хакуя сидел неподвижно: ровно до тех пор, пока не почувствовал холод тонких клыков.       — Я хочу… — сипло проговорил Микаэль, глубоко дыша через рот.       — Подожди, нельзя же так много выпивать за раз! — ответил ему Юичиро, пытаясь удержать младшего брата за плечи. — Я же… у меня столько крови нет.       — Нет, — вампир провёл кончиком носа вдоль шеи, приподнимаясь к самому уху человека, а затем, распахнув налившиеся кровью глаза, сказал почти что шепотом: — Я хочу тебя.       Поначалу не поняв, о чём тот, Юичиро коротко вздрогнул. Ему казалось, что тот всё ещё говорит о крови: немного невнятно, совсем бессильно и явно не понимая, как правильно составить предложения из-за долгой голодовки. Однако стоило тому прикусить мочку уха и оставить короткий поцелуй на шее, старший Хакуя понял, о чём тот.       Только сам вампир не до конца понимал, что делает. Его тело горело изнутри ясным пламенем, разливавшемся странным трепетом и теплом по всей груди. Его голова была легка, а мысли превратились в один запутанный клубок из невнятных слов. Но он мог сказать, что это облегчение, эта сытость, такая долгожданная, даже осчастливила его. Хотя бы сейчас, хотя бы в эти минуты. И всё это, сливаясь в один плотный комок, заставляло его делать то, что он делает. Ему было мало. Ему не хватало… чего ему не хватало? Микаэль не понимал. Не понимал, но знал, чего ему хотелось.       Чуть прикусывая участки кожи на шее, Микаэль оставлял на них маленькие багровеющие следы, зализывая их, чувствуя на своём языке вкус самого дорогого ему человека. А тот, сжимая ткань его белой рубашки, скалил зубы и жмурился, дыша глубоко и прерывисто, давясь собственными словами и тихими стонами, которые норовили вырваться из глотки после каждого мелкого укуса. Младший Хакуя сжимал талию брата руками, перебирал по ней пальцами, оставляя щекочущее чувство, от которого солдат пытался ускользнуть. Но из-за слабости после того, как вампир насытился его кровью, он только и мог, что безнадёжно цепляться за ворот обессиленными руками и тихо просить прекратить.       — Мика… Мика, что т…ты творишь? — глубоко выдохнув, подал голос Юичиро.       Микаэль, вздрогнув от его голоса, перестал оставлять отметины на шее. Он, чуть отпрянув, навис над лицом лунного демона, глядя тому в самые глаза. И Юичиро поначалу смотрел на него с не скрытым удивлением, позже — с некой болью и раскаяньем. В глазах вампира, — горящих алым, ярких и переливающихся, — искрился покой, нежность по отношению к сидящему рядом, но также странный, не похожий на тот, что был раньше, голод, затмевающий всё иное.       Проведя ладонью по волосам, юноша убрал с лица несколько прядей, открывая глаза, спрятанные под чёлкой. И улыбнулся чему-то, радуясь моменту, радуясь тому, что он здесь. И теперь далеко не один, а с тем, с кем хотелось бы остаться навсегда.       — Я так давно хотел, чтобы ты был рядом, — заговорил тогда Микаэль голосом тихим и несколько хрипловатым. — Так ждал этого момента, и теперь, Юи-кун… я не хочу тебя отпускать.       И после, не сказав более и слова, он наклонился вперёд, легко касаясь губ человека своими. Юичиро, удивлённо распахнув глаза, уже было отпрянул, отворачиваясь и ругаясь на брата всевозможными ругательствами, которые тот только знал, но, вопреки вопящему в разуме «так нельзя!», он закрыл глаза, поддаваясь чуть вперёд, навстречу. Обвив шею рукой, притягивая вампира к себе ближе и, раскрывая рот, отвечая на лёгкие ласки. И Микаэль, проведя языком по обветренным губам лунного демона, проник им в рот, углубляя поцелуй, прижимая тело названного брата к себе плотнее за талию.       Кусая губы, переплетаясь языками, оставляя после себя привкус горьковатой крови старшего Хакуи, они отдавались друг другу с головой. Хватаясь руками за ткань одежды, иногда разрывая поцелуй, чтобы вдохнуть, но потом накрывая губы по новой, так, что вскоре те уже просто стали болеть, а челюсть сводить. Тогда-то, отпрянув, они ещё некоторое время смотрели глаза в глаза, дыша тяжело, пытаясь вдохнуть в лёгкие как можно больше воздуха, и слюна, скопившаяся во рту, горячей полоской стекала по подбородку, с чуть высунутого языка, оставляя еле заметные мокрые пятна на белой рубашке солдата. И стоило Юичиро прийти в себя, как щёки его обдало жгучим румянцем, в голове загудело, а сердце вновь набрало обороты, стуча по рёбрам с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из него. Ему было неуютно под взглядом Микаэля, стыдно, но в то же время это… было приятно. И ему нравилось: прикосновения, вкус чужой слюны, обветренные губы. И, кажется, нравился сам Мика, только с той стороны, с которой он не мог себе это представить.       Микаэль оставил очередной засос на шее, более большой и тёмный, отчего Юичиро, согнув ноги в коленях по обе стороны от тела названного брата, тихо простонал, закусив и без того искусанные губы. Этот звук раздался в голове вампира громом, поглощающим его, сносящим голову и возбуждающим ещё сильнее. Микаэль не отличался выдержкой, но, сглатывая слюну, он старался держаться, ведь если он своими действиями причинит ему боль — сам себя ни за что не простит.       Расстёгивая пуговицу за пуговицей, юноша прокладывал мокрый след из поцелуев: на шее и ключице, на худой груди, прикусывая тонкую чувствительную кожу, оставляя всё больше и больше тёмных меток, от которых из раза в раз тихо постанывал зеленоглазый воин. Микаэль провёл пальцами по рёбрам, по животу, чуть твёрдому из-за напряжения, очертил бока, заставляя солдата невольно выгнуться от щекочущих ощущений. А потом, проведя языком по отвердевшему соску, остановил руку на пряжке ремня, отчего та тихо звякнула.       Юичиро было не по себе. Доселе странное и незнакомое ему чувство обвило парня по рукам и ногам, разрастаясь жаром из самой груди, заставляющей издавать такие неприличные и постыдные звуки, кусать губы, но поддаваться навстречу нежным ласкам, которые приносил ему вампир. Лёгкие касания к оголённой коже били током, места поцелуев пылали, и тесное, почти болезненно чувство, засевшее в паху, заставляло его хотеть большего. Этого было мало, этого было недостаточно. Но, скажи он эти слова вслух, потом точно потеряет сознание от стыда и перенапряжения.       Однако Микаэлю говорить об этом было не нужно. Находясь на пороге потери здравого рассудка руки его дрожали, в глазах рябило, и он то и дело облизывал губы, нередко царапая собственный язык о концы клыков. Чуть выпрямившись, он вновь взглянул в лицо Юичиро и невольно замер, замечая румянец на его щеках, помутневшие глаза и чуть приоткрытый рот, из которого вырывались резкие вздохи. Старший Хакуя переминал пальцами на спине юноши, то сжимая, то разжимая их, и эти прикосновения через ткань щекотали кожу плеч, вызывая мелкую дрожь в теле вампира. И он, наклонившись вперёд, вновь завлёк брата в поцелуй, страстный и требовательный, от которого у солдата сжалось чуть ли не всё нутро.       Когда пряжка ремня с характерным щелчком расстегнулась, Юичиро вздрогнул. И, разорвав поцелуй, исподлобья глянул на Микаэля, который, в меру своей привычки, дышал тяжело и прерывисто. Его тело, принявшее холод, присущий только вампирам, сейчас было тёплым, местами горячим, а из-за пота, стекающего по вискам, несколько светлых прядей прилипло к лицу, чуть застилая собой яркие вампирские глаза, в которых осталось на данный момент, пожалуй, одно лишь не скрытое желание.       — Мы… — заговорил тогда Юичиро хриплым голосом. Кашлянув, он попытался прочистить горло, а затем продолжил: — То, что мы делаем… правильно ли это?       — Ты решил спросить об этом именно сейчас? — усмехнувшись сам не зная чему, поинтересовался младший Хакуя. Лунный демон вздрогнул всем телом, а потом, почувствовав, как холодная ладонь протиснулась ему в бельё, сжимая возбуждённую плоть, зажмурился и, стиснув зубы, уткнулся носом в собственное плечо.       Обхватив член пятью пальцами, Мика стал двигаться вдоль ствола, перебирая ими, то наращивая темп, то проводя ладонью дразняще-медленно, отчего Юичиро, тихо шипя, впивался в его плечи ногтями. Целуя солдата в висок, щеки и губы, вампир слушал, как тот стонет под ним, чувствовал, как он выгибался, нередко поддаваясь вперёд, стараясь прийти к разрядке как можно скорее. С губ вместе со стонами срывалась тихая мольба, просьба о том, чтобы тот прекратил мучить, чтобы дал ему избавиться от этого странного чувства.       — Я больше… не могу… — говорил в самое ухо Юи, опаляя то своим горячим дыханием. И Микаэль, не в силах отказать своему любимому брату, обхватил плоть ладонью полностью, двигая ей вверх-вниз не сбавляя темпа, так, что совсем скоро, выгнув спину и протяжно простонав, лунный демон кончил.       Юичиро расслабил тело, припадая спиной к сломанной холодильной камере, но всё ещё не отпуская шею младшего брата. Тяжело дыша, он смотрел куда-то перед собой, вроде бы на Мика, а может, сквозь него самого. Какое-то время мысли не посещали голову молодого солдата, он просто пытался прийти в себя, но стоило чему-то коснуться внутренней стороны бёдер, как он напрягся всем телом, невольно прижимаясь к вампиру.       Когда тот бессильно обмяк в его объятьях, Микаэль ещё с пару секунд смотрел на неравномерно дышащего парня, а затем, глянув на свою сырую, испачканную липкой спермой ладонь, тот громко сглотнул. Он не знал, что в таком случае нужно делать — лишь предполагал. Но сейчас, особо не задумываясь, просто поддаваясь странным инстинктам, юноша чуть спустил тёмные брюки с талии названного брата, еле как сдерживаясь от возбуждения, всё ещё не спадавшего с его тела, а наоборот, сковывающего его, заставляющего действовать несколько резко и неуверенно. Ведь если не так, то разум его точно затуманится, и кто знает, каких ужасных глупостей в том состоянии он сможет сделать.       Очертив пальцами бёдра, он прошёлся ими, холодными и влажными, по внутренней стороне, и стоило ему приблизиться к заднему проходу, как тело солдата тотчас напряглось, и руки, накинутые ему на плечи, крепко обняли шею. Юичиро, поддавшись вперёд, носом уткнулся в предплечье, его дыхание вновь участилось, а глаза распахнулись в страхе перед тем, что собрался делать с ним Микаэль.       — Ми…Мика… — проговорил он несколько нервно и истерично.       — Я не причиню тебе боли, — поцеловав того в висок, сказал юноша.       Парень прикусил кожу на шее вампира, когда тот проник в него одним пальцем. Чуть приподнявшись, Юичиро уже было хотел этого избежать, но рука, держащая его за талию, не позволила ему этого сделать. Жмурясь и скаля зубы, парень пытался унять эти неприятные, на самом деле дикие ощущения снизу, но терпел даже тогда, когда в него вошло два пальца. Они, двигаясь в разные стороны, растягивали проход, то входили глубоко, то почти выходили, и от этого старший Хакуя елозил на месте, крепко стиснув ногами и руками вампира, припадая к нему настолько плотно, насколько это было возможно. Он верил ему. Хотел верить. Поэтому терпел эти неправильные, как ему раньше казалось, действия. Ему он, наверное, может простить всё что угодно.       Почувствовав то, что Юичиро с особой силой укусил его в шею, Микаэль громко выдохнул, а затем вынул пальцы, отчего тело, прижимающееся к нему, вмиг расслабилось. Чуть наклонившись к шее, вампир провёл языком по месту недавнего укуса, тормоша рану и слизывая застывшую кровь, а затем услышал тихий вопрос от уткнувшегося ему в плечо.       — Это… очень больно? — спросил его Юи, смутившись, кажется, собственного голоса.       — Я не знаю, — честно ответил младший Хакуя. — Но я уже говорил, что ни за что не причиню тебе боли.       Юичиро закусил губу и, чуть помедлив, коротко кивнул, говоря тихое «хорошо». Тогда Микаэль, расстегнув пряжку на своих брюках, обхватил талию брата рукой и чуть приподнялся, стягивая с себя мешающийся предмет гардероба. Упершись спиной в холодильную камеру, лунный демон чуть отпрянул, придерживая одной рукой лицо брата и легко целуя его в губы. Тот, замешкавшись внезапным порывом со стороны, ответил не сразу, но потом, прижимая чужое тело к себе и удерживая его за бёдра, Мика приставил головку к разработанному проходу и, чуть надавив на него, одним внезапным толчком проник внутрь, отчего Юичиро, выгнувшись в спине, раскрыл рот в немом крике, вырвавшимся лишь глухим протяжным стоном.       На глазах выступили слёзы, и, кажется, он прикусил себе щёку, внезапно щёлкнув зубами. Боль, пронзившая его, вмиг отрезвила и заставила парня оживиться. Силы, вернувшиеся к нему, протекли по конечностям, и тот даже попытался отпрянуть, говоря о том, что не нужно, что ему больно, но сам Микаэль, жмурясь от того, что ему было не намного лучше, пытался того успокоить, прижимая к себе, поглаживая по голове, шепча на ухо успокаивающие слова.       — Мне тоже больно… — проговорил тогда вампир, и эти его слова заставили Юи вмиг замереть. — Поэтому, пожалуйста… поверь мне и попытайся расслабиться… Прости меня, но поверь.       Тихо всхлипнув, Юичиро коротко кивнул и, вновь обвив руками шею брата, глубоко вдохнул, пытаясь сделать так, как он сказал. Тогда, почувствовав, что его больше не сжимают, Микаэль вновь начал двигаться: медленно, не торопясь, жмурясь и стиснув челюсть, чтобы ненароком не сорваться. С каждым толчком он проталкивался дальше, входя глубже и несколько резче, и старшему Хакуе казалось, что эта боль, пронизывающая его с каждым таким движением, никуда не денется. И она не делась. Лишь в один момент затмилась иным, новым и пьянящим разум молодого солдата чувством.       Когда из горла Юичиро вырвался очередной стон, но далеко не болезненный, Микаэль замер, от удивления не в силах двинуться. Тогда, отодвинувшись назад, он вошёл несколько резче, чем в предыдущий раз, и его брат, вцепившись ногтями в бледные плечи вампира, вновь разразился стоном: несколько громким и протяжным, отдающим ноткой наслаждения. И тогда, будто поняв, что сдерживаться теперь не обязательно, юноша задвигался быстрее и интенсивнее, держась определённого темпа, иногда наращивая его, иногда замедляясь, чтобы немного отдышаться, но всё это время, цепляясь за его талию ногами и раскрыв рот в надежде вдохнуть как можно больше воздуха, лунный демон продолжал постанывать и что-то тихо и невнятно шептать.       Целуя губы, щеки, шею и ключицы, лаская ладонями взмокшую от пота кожу, Микаэль не переставал двигаться, и Юичиро, то и дело сжимаясь непонятно отчего, пытался поддаться ему навстречу, только вот поза, от которой, кажется, у него даже затекла спина, не позволяла толком ему этого сделать. Взяв ладонь молодого солдата в свою, юноша переплёл с ним пальцы, а затем, вдавив ту в препятствие за его спиной, ухватился за талию второй рукой поудобнее, начиная двигаться резче, чувствуя себя уже почти на пределе. И от этого напора первым не выдержал старший из братьев, изливаясь на свой оголённый живот и, прижимаясь спиной к прохладной поверхности, почти расслабляясь.       Следом за ним, не выдержав и оттого, что его орган с силой сжали, кончил и Мика, который, уткнувшись носом в грудь названного брата, ещё какое-то время стоял так неподвижно, дыша через рот и то и дело сглатывая скопившуюся во рту слюну. Чуть позже, собравшись с силами, он вышел из обмякшего тела Юи, который от этого невольно сжался, чувствуя некую опустошённость, и вампир, взяв в свои руки лицо лунного демона, заглянул ему в самые глаза, улыбаясь широко и искренне-радостно.       — Я больше никогда не отпущу тебя, Юи-кун, — заговорил тогда юноша. — Я буду всегда рядом, оберегая и защищая.       Юичиро, распахнув глаза, удивлённо глянул на своего брата. А затем, расплывшись в широкой и счастливой улыбке, вновь прижался к тому всем телом и, не переставая улыбаться, проговорил:       — С возвращением домой, Мика.