Daltonian

— Продолжим наш обряд? — я поднял глаза и увидел, как лицо Крейга расплылось в идиотской ухмылке. — Берите его, парни. Двое его друзей скрутили мои руки за спину, из-за чего я издал болезненный рык. Они были на голову меньше меня, но поразительно сильные. В этот момент мне показалось, что в прошлой жизни я был слабым жирафом, который умер от нападения двух голодных гиен. Я понятия не имел, что для них значит «обряд» и что меня ждет дальше. — Какой обряд? Куда вы меня ведете? — в моем голосе проскользнули нотки паники, но это их только забавляло. — Отпустите! —Поживешь, узнаешь, — Крейг следовал за нами, — а может, и не поживешь, - безумно засмеялся тот. Самое интересное было то, что это все происходило при людях, но никто из присутствующих не старался как-то заступиться за меня. Они только кидали короткие и любопытные взгляды в нашу сторону. Стадо. А потом меня со всей силы швырнули на грязный, холодный пол в туалете. Парень с огромной ссадиной на щеке запер дверь, после того как Крейг приказал ему это сделать. Я попытался встать, но меня резко ударили кулаком в живот, и я согнулся, чувствуя, как все внутренние органы перевернулись. Теперь было нетрудно догадаться, что они имели в виду. Эта учесть «козла отпущения» постигла меня и в этой стране. Должно быть, пока я не стану окончательной калекой, это никогда не прекратиться. Три тупоголовых бездаря возвысились надо мной, ожидая какой - нибудь реакции на их звериную агрессию, но я только пронзительно всматривался в пожелтевшие жирные стены этого «элитного» заведения. Тогда шесть пар ног начали автоматически пинать, ноющее от боли, тело. Я бы мог предложить им деньги, но за десять лет унижения, издевательств и насилия, я понял, что таким тварям нужна только забава. — Блондинчику этого мало, — гадко ухмыльнулся Крейг, — пускай поплавает в толчке. Он взял меня за волосы и потащил к отвратительно пахнущему унитазу. Его приятели радостно выкликивали что-то в ответ, но я уже не слышал, будучи погруженным в воду. Я не умел плавать и, тем более, долго задерживать дыхание, поэтому воздуха хватало ненадолго. Меня не раз запирали и топили в туалете. Это не было для меня новинкой. Раньше в таких случаях я отчаянно кричал и брыкался, как свинья на скотобойне, перед тем как ей отрубят голову. Но чем меньше ты сопротивляешься, тем меньше к тебе пропадает интерес. Крейг был трусливым глупцом, и он, заметив мою неподвижность, вынул мою голову. Легкие горели так, словно их трижды облили керосином. Я начал задыхаться, с жадностью глотая воздух. — Твою мать, ему херово, — со страхом произнес один из них. Парень отпустил меня, и я упал, бешено колотясь от начинающейся панической атаки. — Сваливаем, — во взгляде Крейга проскользнула тревожность и страх. Они убежали, крепко захлопнув дверь и оставив меня в полном одиночестве. У меня слезились глаза, набухали вены, и стучало в висках так, что голова готова была взорваться и разлететься на маленькие кусочки плоти. Моя мама бы сдирала их со стенок, громко рыдая и медленно сходя с ума. Я не боюсь смерти. За стенами продолжала играть музыка, а я, собрав силы, решил доползти до полу разбитой от драк раковины. Многочисленные попытки встать были бесполезными, ноги не подчинялись. Оставалось только бездыханно лежать под раковиной, смотря на разрисованные нецензурными словами и рисунками, стены. Руки еще тряслись, и я представлял лицо свой матери, когда она увидит меня. Скажу ей, что я упал с лестницы, ведь я так беспомощен и ничтожен. Она подарила мне жизнь, но что с ней делать дальше? Время текло так же медленно, как и кровь на моих губах. Я считал каждую алую капельку, пока не отворилась дверь, и тощие бледные ножки не прошли в одну из кабинок. Девушка быстро сделала свои дела и направилась ко второй раковине, рядом с которым находилось заляпанное зеркало. Сейчас она припудрит свой носик и уйдет, громко цокая черными шпильками. Я даже не смотрел в ее сторону, лишь задрал мокрую голову вверх и прикрыл глаза. Незнакомка вдруг медленно опустилась на корточки, заметив мои длинные ноги. Это была Билли, но я по - прежнему старался не глядеть на нее. — Эти мудаки все - таки добрались до тебя, — тихо произнесла она, с интересом рассматривая мое окровавленное лицо. Громкую тяжелую музыку я больше не слышал. — Это мужской туалет. — Здесь общий туалет, — ответила Гувер, еще больше приблизившись ко мне. Она навязчиво пыталась взглянуть мне в глаза, но я смотрел в потолок. — Ты можешь встать? — Мне не нужна помощь. — Судя по твоему разукрашенному лицу, действительно, не нужна, — съязвила та. — Обычно я никому не помогаю, так что не верти носом, мальчик. Кроме меня и бармена здесь больше никого не осталось. А бармен врят ли сюда зайдет. Медленно поднимаясь по стенке, и, опираясь рукой о край раковины, я встал на ноги и девушка усмехнулась. — Возьми салфетки, — предложила она. — Не надо. Спасибо, — мягче ответил я, включив холодную воду. Мне стало гораздо легче, когда я выплеснул всю жидкость себе на лицо. — Может, выпьем? — Что? — Выпьем, спрашиваю. Я согласился, промычав что-то невнятное. Не было сил даже говорить, но я всеми силами старался не показывать это Билли. — Рик, два стакана с виски, — сказала Гувер, присаживаясь за барную стойку. Молодой парень улыбнулся ей в ответ, достав бутылку. — Нет, нет,— вдруг растерянно произнес я. — Я не пью. — Малыш, у нас нет клубничных коктейлей. Детский ресторан напротив, — вставил тот, и Билли сдавленно засмеялась. Я слишком привык к усмешкам. — Тогда воду. — Мне понравилось ваше выступление, — поменяв тему и наблюдая за тем, как девушка залпом опустошает стакан, сказал я. — Ты мне льстишь, — самоуверенно ответила она, поставив стакан, с отпечатком ее ярко — красных губ, обратно. — Нет, правда. Когда я ус.. Она вдруг показала пальцем, чтобы я замолчал, потому что ей звонил кто-то важный. Хотел бы я быть на месте этого человека. — Джесс? Ты слышишь меня? — с тревогой произнесла она. Я больше не видел ее излишней дерзости. Может быть, это ее подруга. — Как ты не приедешь? Блять, ты знаешь, сколько я ждала тебя?! После этого она бросила трубку, разъяренно кидая купюры на стол. — Все в порядке? — Все просто охренительно! — она расправила руки, перед тем как уйти, а потом со злостью пнула, рядом стоящий, мусорный бок. Пожалуй, с этого момента я и познал все прелести характера Билли Гувер.