Возрождение

      Первый заглянул в спальню повелителя и устыдился увиденному. Словно пьяный, ушёл он с глупой улыбкой по тени. Странный в это перерождение Повелитель… Но это ему нравится. Оказывается, жить — интересно, а рядом с таким Повелителем ещё и весело. Вернулся в спальню Алиэлия не зная как ему поступить. Господин дал указания ровно через два дня доставить друга в поселение степняков, но эльф так сладко спит, поэтому Первый хотел уточнить указание, но Повелителю сейчас явно не до него… Вздохнул… Как же трудно учиться быть живым и самостоятельно принимать решения. Он подхватил спящего эльфа на руки и шагнул теневыми тропами в поселение степняков. Нашёл шатёр Лерурга и разомкнул объятья над ложем из шкур. Упс… Забыл, что у смертных тела такие нежные.       — Да что это за карма такая, просыпаться в незнакомых местах! — с досадой выкрикнул Алиэлий, закончив сквернословить. — Это явно не академия. О, знакомые лица! Братан, отнеси меня в родные пенаты.       — Не велено.       Он поспешил скрыться в тени, не стоит злить Повелевающего, но и приказ Повелителя надо исполнять. Ох, и непростое у него в этот раз перерождение. Где это видано, чтобы Повелевающий растениями и Повелитель мёртвых дружбу водили. Каждое перерождение господин принимал свою смерть от Повелевающего, унося и его жизнь за грань, а в этот раз всё по-другому. Ещё на заре веков оракул предсказал: «Словно ночь за днём будет приходить за Повелевающим Повелитель, и их извечное противостояние приведёт мир к погибели. И как луне не светить днём, и солнцу не греть ночью, так всякому миру есть начало и есть конец, а всякий конец это начало». А ведь когда-то это пророчество показалось ему бредом… Пока не стало исполняться в это перерождение. Губы Первого растянулись в улыбке, а в груди стало тепло, он, не веря, потрогал своё лицо, так странно испытывать эмоции. И пока Первый предавался размышлениям, Алиэлий изучал место своего пребывания.       — Ну, Зёма, ну, попались! — он выглянул из шатра. — Степь… Степняки… Лерург… Хм, возможно всё не так и плохо.       В памяти Алиэлия всплыли фривольные картинки, и он словно одалиска возлёг на ложе, выбирая позу пособлазнительнее. И пока эльф укладывался поудобнее и пытался унять охватившее его возбуждение, Лерург стоял в степи, вглядываясь в ночное небо.       Одиночество каждый вечер гонит прочь его из стойбища. Вскочив в седло, бежать подальше от счастливых пар и страстных стонов, что словно раскалённый метал обжигают душу тоской. Его желания тяжёлым камнем лежат на сердце, сжимая его до нехватки воздуха, и хочется выть, словно степной волк, от обречённости на вечное одиночество. Ведь о своих желаниях не рассказать, не поделиться… Вздохнув тяжко, повернул скакуна обратно в стойбище. Почему-то вспомнился Деймос, даже не он, а его друг, с которым они так незвано явились на похороны. И хорошо, что явились… Отца из-за черты вернули. Правда, родитель видовую принадлежность сменил, но не перестал от этого быть его отцом. Оказывается, химеры вполне разумные существа, и не нападали они, а защищали свои гнёзда. А их считали монстрами и старались уничтожать при встрече. Отец теперь наполовину химера, так что взял этих существ под свою опеку, носится по степи и ищет оставшихся особей, собирая их в одно гнездо. Кто бы ему об этом сказал пару дней назад, когда на его руках умер самый близкий человек от когтей химеры… И всё Деймос. Является словно вольный ветер и изменяет его жизнь. За раздумьями путь пролетел незаметно, и вот он уже откидывает полог в свой шатёр и замирает на пороге, боясь спугнуть наваждение. на его ложе спит эльф, так приглянувшийся ему. Но ведь этого не может быть! Вот и замер Лерург на пороге, стараясь не развеять морок.       Стук копыт. Шаги. По полу потянуло ночной прохладой. Алиэлий поёжился от холода, стараясь сохранить видимость глубокого сна. Он всё больше замерзал, но хозяин шатра что-то не спешил переступать порог. Нервы Алиэлия сдали, проявляя во всей красе характер Глеба.       — Ты от моей красоты дар речи потерял? — съязвил он. — Закрой полог, а то меня сейчас сквозняком вынесет! Сам тоже можешь войти. Ах да, тебе приглашение не нужно, ты же здесь хозяин. Но, думаю, ты не будешь против, что я тут ночку перекантуюсь. А утром определюсь как попасть домой и свалю.       Лерург стоял и глупо улыбался, слушая поток информации, выдаваемый эльфом. Снял с себя перевязь, жилет и мокасины, лёг на край ложа, любезно выделенный эльфом. А сон не шел. Как тут уснуть, когда столь соблазнительное создание сопит у тебя под боком. Тихонечко повернулся на бок и подперев голову рукой стал любоваться совершенством. Вот никогда ему эльфы не нравились, слишком надменные и холодные, а этот так непохож на своих соплеменников, разрушает все стереотипы. Провёл рукой по выпавшему из косы локону, пропустил шёлковую прядь сквозь пальцы, наслаждаясь ощущением. Не выдержал, наклонился и легонько коснулся губ Алиэлия.       Али делал вид, что спит. Но как тут уснуть, когда мистер соблазн лежит рядом. И ведь не скажешь: «Лерург, я видел, как ты скакал на члене Деймоса и не против, чтобы ты оседлал мой». Или, может, рассказать, как кольнула ревность, когда он увидел его в воспоминаниях зёмы. Как, лаская нежного покорного Виля, перед глазами возникал его образ. Уловил колебание воздуха. Лерург дотронулся до его волос. «Ну же, смелее, сделай первый шаг», — замер он натянутой струной в ожидании. И словно жаром обдало всего лишь от невесомого поцелуя. Распахнул глаза, увидел панику в глазах Леругра, тот попытался отстранится, но кто ж его теперь отпустит…       Зелёные глаза эльфа полыхнули огнём, и степняк хотел уже было извиниться за позволенную вольность, но вместо истерики Алиэлий извернулся, подминая его под себя. Секундное замешательство стоило Лерургу свободы, он почувствовал как лианы оплели руки и ноги.       — Не сопротивляйся, и я буду очень нежным, — выдохнул эльф ему в губы и накрыл их поцелуем.       Тёмная ночь зажглась миллиардом разноцветных огней… Сопротивляться… Как? Когда суставы выворачивает от охватившего возбуждения. Он застонал, эльф отстранился.       — Ты подчинишься мне? — такие долгожданные слова опалили сознание.       — Да, — озвученное согласие заставляет дрожать в предвкушении.       — Я ослаблю путы. Раздвинь ноги. Ты ведь этого хочешь?       — Да, — кипятком по крови, и он раздвигает бёдра, приглашая в себя словно гулящая девка.       — Единственный, желанный, — шепчет эльф, трогая его меж ягодиц. — Как же я давно тебя хотел. Только тебя. Никому и никогда! Только я!       Первое проникновение болезненно, но что боль, когда сбываются мечты. Когда не просто трах, а единение. Извращённое, противоестественное смывающее все грани реальности. И он, юный вождь, предводитель степняков, скулит под эльфом, охваченный страстью.       Лерург проснулся первым и стал думать, как себя теперь вести, сбежать, сделав вид, что ничего не произошло, или остаться?       — Хочешь сбежать? А кто тебя пустит. Теперь ты только мой, — эльф навис над ним, вглядываясь в глаза.       — У меня тоже есть потребности, — Лерург положил свою руку на попу Алиэлия.       — Так кто же против. Представь, ты удовлетворяешь свои потребности, а я в это время беру тебя…       — Ты мой размер видел… Да и не стану я… — Лерург замялся.       — При чужом, — продолжил за него Алиэлий. — Как насчёт нежного, покорного неко в нашей постели?       — Они слишком экзотический и редкий товар… — Лерург запнулся, уставившись на появившегося в шатре неко, Деймоса и призрачную тень.       — Вот и нашлась твоя пропажа, — вместо приветствия Деймос обратился к неко, а потом с укором обратился к эльфу, — Али, мог бы и предупредить, а не исчезнуть молча среди ночи.       — А по чьей милости я здесь очутился?       — И как ты здесь очутился? — вопросом на вопрос ответил Деймос.       — Тебя сразу послать, или задать наводящий вопрос… Кто Первому приказал доставить меня в поселение степняков?       Под вопросительным взглядом Деймоса Первый склонил колено.       — Повелитель, в последнее Ваше появление здесь, Вы приказали доставить Алиэлия к Лерургу через два дня, невзирая на сопротивление.       — Понятно. Али, ты в академию, или ещё погостишь? Ладно… вижу глупый вопрос. Я тогда пойду…

***

      — Н-да, добрые дела наказуемы, — бубнил себе под нос Деймос, сидя в библиотеке. — Неудобно как-то получилось… Хотя Али доволен, может, и не будет дуться.       Деймос, сидя на полу, раскладывал и перебирал старинные фолианты, свитки, карты, ища информацию про посохи. И, кажется, таки нашёл …и прогневались Демиурги на сына Кияра, и сказали отцу убить своё дитя, ибо демоническое начало возьмёт в нём верх, и станет он великим Разрушителем, сметающим в гневе миры. Но схитрил Кияр, вместо мира без магии, который должен был постепенно убивать дитя, отправил его в неучтённый мир на краю мироздания. А чтобы Демиурги не почувствовали его по следу силы, запечатал их божественную часть, разделив их на тёмный и светлый артефакты…       Деймос провёл по поверхности артефакта, что в виде меча висел в ножнах на его бедре, и зябко поёжился… А достоин ли он обладать столь великой вещью?       — Достоин… — прошелестело в его голове, и вместо библиотеки он очутился в кромешной тьме. — Раз сомневаешься, то достоин, — со всех сторон раздалось множество голосов.       Но вместо страха пришёл абсолютный покой — он дома.       — Ещё не время, — раздались смешки. — Ещё не исполнил своё предназначение.       — Какое предназначение?       Но его вопрос остался без ответа, Деймос снова сидел на полу библиотеки, пытаясь понять, а не привиделось ли ему.       — Повелитель, Вы вернулись? — возле него появился Первый.       — Я был в библиотеке.       — Я потерял с вами связь и очень испугался.       «Значит, не привиделось», — понял Деймос. Тревожно стало на душе, но провёл он рукой по артефакту и почувствовал мгновенное облегчение — не один, да и Али поможет, если что. Справится он с предназначением, а пока у него, кажется, медовый месяц, а он тут в пыльных фолиантах копошится, а его мужья там без него…       — Зёма! — в дверном проёме появилось довольное лицо эльфа. — А я тебя вот поблагодарить заскочил, — Алиэлий зашёл в библиотеку, неся в руках ящик, явно не с соком.       Деймон мысленно застонал, вспоминая их последнюю пьянку, но понял, что этой довольной мордахе отказать не сможет…