Возрождение

      Алиэлий брёл в свою комнату, находясь под впечатлением от мыслеобраза. Он не думал, что его так может впечатлить «гейское видео», и уж тем более не подозревал, что это впечатление будет так мешать ходьбе. Зайдя в свою комнату, он набросился на Виля, сминая его робкое сопротивление. Он врывался в мягкое слизкое нутро, а перед взором стоял парень из мыслеобраза Деймоса. Разрядка наступила быстро, выкручивая тело сладостным спазмом. Секундная передышка, и новая волна возбуждения заставила его ещё раз ворваться в податливое нутро. Но теперь он вбивался не спеша, растягивая удовольствие, меняя угол проникновения, отслеживая реакцию Виля. Виль лишь вздрагивал, но его глаза распахнулись в удивлении, а изо рта вырвался сладостный стон. Алиэлий начал увеличивать скорость, заставляя Виля биться в истоме. Мальчишка кричал, срывая горло, полосуя спину эльфа отросшими когтями, но эльф этого не замечал, продолжая наращивать движение. Комната наполнилась запахом крови и разгорячённых тел. Вот мальчишка под эльфом содрогнулся и выплеснул тёплым семенем, беря член Алиэлия в плен тугого нутра, выдаивая до капли. Алиэлий бессильно рухнул на постель, подминая себе под бок теплое тело и мгновенно засыпая.       Утренняя побудка была тяжёлой. Глеб долго пытался понять, где он и что с ним, но потом воспоминания предыдущего дня щедро накрыли его. А память о ночи отдала тяжестью в паху, захотелось получить разрядку, но Виля не было в комнате. Злой от неудовлетворенности Глеб — Алиэлий, обмотав вокруг бедер мантию, прикрывая восставшую плоть, побрёл искать Виля.       Виль нашёлся в гостиной, зажатый на диване вампиром. Ярость чёрным смерчем закрутилась в душе эльфа. Виль был только его игрушкой, безвольной и немой, и только он, Алиэль, имеет право распоряжаться ей.       — Прочь! — прошипел рассерженный эльф.       Вампир, не веря, поднял глаза на Алиэля. Всегда надменный и спокойный эльф был взбешен. Сила его ярости была осязаема, клубясь вокруг своего носителя тёмными лентами. Полуголый, с распущенными волосами, он был похож на божество, сошедшее в грешный мир. Вдруг по стенам гостиной из ниоткуда поползли лианы плюща, питаемые магическим выбросом эльфа.       Виль подошёл к эльфу и покорно преклонил колени, принимая его превосходство, потерся щекой об ногу. Алиэлий словно пса потрепал его волосы, сила успокоилась и втянулась в своего владельца. Чёрные ленты силы преобразились в лианы плюща. Одна лиана вытянулась, обвиваясь вокруг шеи Виля, эльф ухватился за неё как за поводок и пошёл в свою комнату. Виль на четвереньках поспешил за ним. Послышался вздох облегчения, вампир отмер и поспешил убраться с блока.       Пробудившаяся сила клокотала внутри Алиэля, вызывая животную похоть. Он не отдавал отчет своим действиям, отпустив на волю желания. Если бы вампир оказал сопротивление, то он убил бы его без сожаления как досадную преграду. Гибкие лианы проворно раздели Виля, они сейчас были продолжением эльфа. Странное чувство, он наблюдал со стороны, за извивающимися лианами и одновременно чувствовал тепло кожи, по которой скользили зеленые путы.

***

      — Батенька, да вы вуайерист, — со смешком обратился Рэм к Маркосториану.       Дракон как всегда возник нежданно, заставив своего внука вздрогнуть и покраснеть. В зеркале наблюдения был вид комнаты Алиэлия и происходящего в ней.       — Это не то, что ты подумал.       — Внучок, ты так мило краснеешь, — проворковал Рем. — Скинь запись мне на кристалл, покажу мужьям.       — Да как ты… Да я никогда!       — Ой ли, я думаю, Лекс бы запись заценил, — съязвил Рем. — Да, не думал, что когда-нибудь увижу инициацию повелевающего, — перешёл на серьёзный тон Рем.       — Я думал, он мне академию разнесёт, хотел уже вмешаться, а оно вон как вышло…       — Да, странная инициация, но на кристалл всё же запиши, — снова перешёл Рем на шутливый тон и исчез в мареве портала.       А ректор магической академии сглотнул, не в силах отвести взгляд от развивающегося действа:       На кровати был распят неко, обвитый зелёными путами. Над ним стоял эльф, а из его спины росли лианы, оплетая распростёртого недокота. Они скользили по телу жертвы, вызывая сладострастные стоны, задевали чувствительные точки, проникали внутрь. Плоть эльфа была напряжена и сочилась смазкой, он с вожделением наблюдал, как тело неко опутывается очередным витком лианы. Когда тело было плотно спелёнато зелеными путами, эльф вошел в слизкое нутро одним толчком, заставив тело под ним содрогаться в экстазе…       Дальше Маркосториан смотреть не стал, прихватив моток веревки, он открыл портал в Вампирию в покои их с супругом фаворита….

***

      Алиэлий овладевал обездвиженным телом и не мог насытиться, жажда горячей волной высушивала тело, заставляя раз за разом вбиваться в гостеприимное лоно. К счастью у Виля началась течка, и он лишь стонал, требуя продолжения.       Деймос проснулся от сильного магического всплеска и выглянул из комнаты, встретившись взглядом с недоумевающими соседями.       — Может, на академию напали? — озвучил вопрос Фэл.       — Спроси у племяша, что происходит? — обратился Вольтазар к Небиусу.       Часто бывает, что племянник старше своего дяди на несколько лет, даже десятка лет. Но в случае Небиуса его племянник был старше более чем на две тысячи лет. А если учесть, что племянник был ректором академии, в которой учился Небиус, то это было постоянной темой для шуток со стороны его друзей, Вольтазара и Фэлтолиэля.       — У студента произошла инициация, — пробурчал Небиус, недовольный подколкой друзей.       — А у кого? — поинтересовался Деймос.       — У Алиэлия.       — Он вроде уже инициирован как посредственный маг, — хмыкнул Вольтазар.       — И посредственный любовник, — заржал Фэл.       — Дядя говорит, что обычно такая инициация происходит при сильном душевном стрессе.       — И что же вызвало стресс? Может морщинка или неудачная прическа, — снова рассмеялся своей шутке Фэл.       Алиэлия за глаза называли ледяным принцем за его надменность и холодность.       Деймос поспешил скрыться в комнате.       — Кажется, я знаю, что вызвало стресс, — прошептал он, закрыв двери. — Главное, чтобы другие не догадались.       Перед занятиями он заглянул в блок Алиэлия. Двери были открыты, а в комнате собралась толпа любопытствующих. А посмотреть было на что, двери в комнату были оплетены лианами, вырастающих из стены. При приближении посторонних к двери они ощетинивались внушительными колючками, на кончиках которых блестела слизь, скорее всего яд, но желающих проверить это предположение не находилось. А из-за двери слышался стон Виля, выдававший, чем там двое занимаются. «Неопытный, как же», — хмыкнул про себя Деймос.       — У неко течка началась, — просвещал собравшихся студентов вампир Ваниус. — Но я его маленько потискал, а наша льдинка как увидел… Я думал, удушит своими лианами. Может, пару свою унюхал, кто этих эльфов знает? Страху я натерпелся, когда глаза его взбешенные увидел. А вокруг жгуты силы так и плещутся, жуть, но красиво, а сам эльф полуголый и золото волос мягкими волнами развеивается.       — Я бы хотел, чтобы ты так стонал подо мной, — прошептал на ушко Деймосу Вольтазар.       Подойдя тихонько со спины, он заставил Деймоса вздрогнуть от его слов, и стадо мурашек пробежало по спине, давя тяжестью в пах. Деймос оглянулся, глаза собравшихся в комнате слушателей жадно блестели, они возбужденно дышали, вдыхая дивный аромат, который источали цветы, появившиеся на лианах.       — Цветок любви, — прошептал Деймос, заставляя Вольтазара прийти в себя и выйти из комнаты, подхватив Деймоса на руки.       — Беги к дяде, надо вывести студентов и опечатать блок Алиэлия, — обратился Вольтазар к Небиусу.       — А что случилось?       — Цветок любви.       — Но это эльфийская легенда.       — Беги к дяде, в комнате Алиэлия несколько десятков этих легенд расцвело.       — Это серьезно, надо связаться с отцом.       Открылся портал и в комнату зашёл Рэм.       — Сынок, что случилось? — обратился он к Небиусу.       — Па, помнишь, ты мне в детстве сказку рассказывал про цветок любви. По всем признакам, это он сейчас на двери в комнату Алиэлия цветёт.       — Я не удивлен, что при инициации повелевающего ожила легенда.       — А кто такой повелевающий? — спросил пришедший в себя Деймос, всё ещё находясь на руках Вольтазара.       Мозги Деймоса прояснились, а вот болезненное возбуждение некуда не делось.       — Сейчас некогда объяснять, надо спасать студентов, а то полезут срывать цветок, а это смерть, лишь повелевающий имеет над ним власть.       И Рэм скрылся в портале.       — А что за цветок любви? — спросил подошедший к концу разговора Фэл?       — Тебе что, в детстве сказок не читали? — возмутился Небиус.       — Нет, — развел руками Фэл.       -Ну тогда слушай. Вкратце так:             В Эльфии наследники двух враждующих княжеств полюбили друг друга. И звали их Ромэль и Джулиэль, но родители их были против их любви. Джулиэлю подыскали достойного супруга и уже готовились к свадебному союзу. Тогда Джулиэль, выпив снотворного, притворился мёртвым, чтобы не сочетаться союзом с нелюбимым. А Ромэль, поверив в смерть любимого, воткнул меч себе в сердце. Проснувшись, Джулиэль, увидев мёртвого возлюблиного, воспользовался его мечом, и прервал свою жизнь.             Найдя своих детей мёртвыми, отцы обвинили друг друга в их смерти. Они воткнули в землю меч, на котором была кровь их детей, и сошлись в смертном поединке. Когда зазвенели, скрещиваясь, клинки, поляну наполнил дивный запах, заставив противников приостановиться. На месте воткнутого меча вырос плющ, укрытый иголками вместо листьев. А на плюще расцвел кроваво-красный цветок, источающий дивный аромат. Не сговариваясь, отцы наклонились над цветком, вдыхая дивный аромат, и вместо поединка отдались страсти прямо под плющом.             Когда страсть схлынула, они обнаружили на месте плюща лишь цветок. Тогда они взяли его в руки, переплетя пальцы, и пошли к телам своих детей. Положив цветок на обнявшихся влюблённых, родители горько заплакали в объятьях друг друга. А цветок распался на тысячи мелких капелек и впитался в мёртвые тела. И произошло чудо, раны детей зажили, и они проснулись живыми.       — Я что-то такое слышал, — прищурился Фэл, напрягая извилины. — Нет повести радостней на свете, чем повесть про Ромэлия и Джулиэлия.       — Небиус, странные сказки тебе в детстве рассказывали. Я в подростковом возрасте тайком спёр эту книгу из эротической библиотеки родителей, — хмыкнул Вольтазар.       — Отец у меня оригинал конечно, но постельная сцена в его сказке ограничилась лишь поцелуем, — возмутился Небиус.       — Воль, а тебе не кажется, что Деймосу плохо? — заметил Фэл.       — Или очень хорошо, — поддакнул Небиус.       — А может быть ещё лучше, — намекнул Фэл.       Глаза Деймоса были прикрыты, щёки горели, он облизывал пересохшие губы и ёрзал в руках Вольтазара. Демон перевёл взгляд на Деймоса, и крылья его носа зашевелились, ловя запах возбуждения. Вольтазар рыкнул на друзей и скрылся в комнате, унося своё сокровище.       Избавившись от одежды, он стал раздевать Деймоса, тот не сопротивлялся, лишь сдавленно стонал от каждого прикосновения, ёрзая на простынях.       — Ууу, — вырвался сдавленный стон у обоих. У Деймоса когда его возбужденная плоть освободилась от плена штанов, а у Вольтазара когда он увидел внутреннюю часть штанов и бёдер возлюбленного покрытыми вязкой слизью. Демон знал, что у неко и омег бывают течки, но Дейми был человеком.       — Да, — прошептал Деймос, разводя шире бедра.       Возбужденное течное тело, распростёртое на простыни, сорвало ограничения демона, и он самопроизвольно обратился. В этот момент Деймос открыл глаза, но в них не было страха, они были черны как ночь от желания.       — Мой демон, — прошептал он, облизывая губы.       И эта фраза заставила Вольтазара, рыкнув, достать своё возбуждённое копьё из кожистой складки и войти в податливое тело. Комнату огласил общий крик желания. Деймос обхватил бёдрами тело демона, раня себя острыми чешуйками. Вольтазар вогнал острые кинжалы когтей в матрас, нависая над Деймосом, вылизывая его лицо и шею раздвоенным языком. Хвостом он оглаживал яйца любовника, лаская их смертельным жалом. Комната наполнилась железным привкусом крови и запахом разгорячённых тел.       — Да… — закричал Деймос, выгибаясь в сладостной судороге, стирая бёдра в кровь.       — Рррр… — зарычал Вольтазар, загоняя свой член до основания и замирая в плену тугого лона, выливая своё возбуждение глубоко внутри.       Секундная передышка и Вольтазар аккуратно покинул тело любовника. Всё ещё находясь в трансформации, он стал зализывать раны на бёдрах возлюбленного, которые на глазах стали затягиваться. Приняв человеческую форму, он стал нежно ласкать Деймоса руками, вызывая новый стон возбуждения. Его палец проник меж бёдер, и в руку полилась смесь семени и анального секрета. Вольтазар приложил руку к лицу, и крылья его носа затрепетали, а из горла вырвался сиплый стон, он слизнул секрет Деймоса со своей руки, а потом припал ртом к дырочке, высасывая их любовный нектар, дразня стенки вместилища длинным раздвоенным языком. Эта ласка завела обоих, и они снова слились единым организмом.