Когда-нибудь мы споём с тобой дуэтом...

      День, ставший одним из самых худших, а возможно и самым худшим для Софи, оказался для Наоми определённо судьбоносным.       Будильник прозвенел в девять утра, но девушка уже минут пятнадцать смотрела в потолок, не мигая, словно в ожидании манны небесной. Положив свою холодную ладонь на дисплей, Наоми отключила противный звук и присела, сжимая руками раскалывающуюся от боли голову. Мир, казалось, перестал существовать. Была лишь жуткая боль, которая пленила девушку. Хотелось кричать, но вместо этого Наоми лишь крепко сжала зубы. Спустя полчаса, собравшись с силами, она встала с кровати и подошла к окну. Плотные шторы тёмно-фиолетового цвета отделяли квартиру от остального мира и суеты, от счастливых улыбок и радостных встреч прохожих, от тёплого солнечного света и холодного взгляда Луны. Скромная обитель превратилась в пузырь, из которого Наоми не хотела никуда выходить и никого впускать. Даже горничная не была здесь уже недели две, от чего квартирка выглядела заброшенной и холодной: пустые бутылки из-под минеральной воды и многочисленные упаковки с нарисованными на них кусочками чипсов, на прикроватной тумбе уже давно засохшие крошки от кексов перемешались со свежими, а в пластиковом стаканчике вместо йогурта скоро могла зародиться новая жизнь.       Но именно сегодня что-то изменилось. Сегодня девушка поняла, что должна начинать что-то делать. И первыми в её списке дел были шторы. Она взяла края плотной ткани и слегка потянула вбок: маленькая полоска света моментально легла на паркет, освещая пылинки, кружащиеся в воздухе, словно снежинки зимой. Наоми резко дёрнула штору, открывая оставшуюся часть окна. Яркий солнечный свет ослепил её, заставив зажмуриться. Головная боль усилилась.       Девушка, держась за стенку, прошла до кухни, где у неё хранилась аптечка. Различные таблетки, капли для носа, градусник, сироп от кашля и лейкопластыри беспорядочно валялись в коробочке. — Аспирин, где же, где же этот грёбанный аспирин, — беззвучно шевелила губами девушка и, психанув, рукой скинула аптечку на пол. Всё содержимое вывалилось наружу, а капли для носа и бутылка с сиропом раскатились по кухне. Наоми принялась собирать медикаменты обратно, когда её взгляд упал на то, что она искала — новенькая пластина аспирина.       Упаковав всё, как было раньше, актриса взяла, наверное, единственный чистый стакан со стола, налила воды и выпила таблетку. Вода обдало горло, а затем и пищевод бодрящей прохладой, и девушка решила перейти к пункту под номером два в сегодняшнем списке дел.       Кухня, коридор, поворот направо, вторая дверь налево, дёрнуть кран наверх и чуточку повернуть налево. Девушка отсутствующим взглядом посмотрела на воду, льющуюся из душа. Пар медленно окутывал кабинку, её стенки начали запотевать. Наоми, закрыв глаза, встала под струю прямо в пижаме: брюки и футболка, мгновенно намокнув, прилипли к телу. Несмотря на горячую воду, девушку зазнобило. Она села, прислонившись спиной к стене и обхватив колени руками. Девушка не плакала, нет, слёзы уже исчерпались давно. Все эти дни, с той встречи в ресторане с бывшим мужем, она думала. Думала о прошлом, настоящем и будущем. Думала о своих чувствах, о вероятных чувствах Джордана, о причинах начала их брака и о распаде. Вспоминала священные слова клятвы, сказанные парнем. В горе… — И в радости, — прошептала Наоми. В болезни… — И в здравии. В богатстве… — И в бедности! — уже громко произнесла девушка и тут же возмущённо воскликнула: — Так какого хрена?       Действительно, за все дни она так и не могла понять, почему всё полетело в такую чёрную, непроглядную бездну. Почему всё так стремительно изменилось? В голове прокручивались кадры их отношений и недолгой семейной жизни: знакомство («Привет, я — Джордан») и громкий хлопок дверью («Ты мне чертовски надоела! Я ухожу»), комплимент («Ты очень красивая») и оскорбления («У тебя что, куриные мозги?»), первое свидание («Я очень рад, что ты пришла») и последняя ссора («Да, я буду гулять с друзьями и подружками! Да, я сказал с подружками!»), предложение («Я очень надеюсь, что ты скажешь «Да», иначе жизнь потеряет всякий смысл») и её пылающая от пощёчины ладонь («Я ненавижу тебя»). В какой момент самые светлые воспоминания обзавелись своими противоположностями? Мысли путались, и девушка снова сжала виски двумя пальцами.       В груди разгорелась ярость, когда она вспомнила всю боль, которую ей причинил Джордан. Она хлопнула ладонями по мокрому полу. А потом снова, и засмеялась, вспомнив, как в детстве, сидя в ванной любила вот так хлопать по воде и морщиться, когда брызги попадали в глаза. — Какого чёрта я делаю? — запустив руки в волосы и склонив голову, запричитала Наоми. — Я же хороню себя заживо, а он… ему теперь всё равно.       Девушка закрыла кран и, скинув мокрую одежду, схватила жёлтое полотенце с крючка. Вытиревшись и повязавшись им, она вышла из душа и надела свой старый домашний костюм. Соорудив шишечку на голове, девушка принялась за генеральную уборку: убрала пустые бутылки и упаковки из-под чипсов, смела крошки с тумбочки, закинула постель в стирку, протёрла полы, затолкала посуду в посудомоечную машинку, протёрла пыль, очистила холодильник и выбросила мусор. Квартира словно снова ожила и вернула прежнее тепло. Ещё один пункт был выполнен.       Наоми обессиленно рухнула на диван и включила телевизор впервые за пару недель. Пролистав пару каналов, девушка выключила бесполезный ящик и потопала на кухню босиком, желая ощутить каждой клеткой своего тела твёрдую опору. В холодильнике стояла лишь банка с консервированными ананасами и больше ничего: она уже и забыла, что выбросила почти всю еду, которая успела испортиться. Девушка взяла телефон. Множество контактов проскакивали перед её взором, но тут ей в глаза бросился один, некогда важный для неё, человек.       «Джордан», — отразилось в её глазах имя бывшего мужа. Когда-то он был записан, как «Любимый», а позже добавилось слово «Муж». И вот теперь только имя. Родной и любимый человек превратился в постороннего. «Чужого!» — одними губами высказала свою мысль Наоми. Закрыв глаза, она постаралась отогнать мысли, отгородиться от вновь нахлынувших чувств. «Я не позволю разрушать свою жизнь недостойным! — придумала себе новый девиз актриса. — И больше никому не стану доверять».       Сделав глубокий вдох, Наоми открыла глаза и огляделась вокруг: она одна и теперь свободна, вольна делать всё, что ей задумается. И в этом главный плюс текущего положения дел. Улыбнувшись такой удачной мысли, девушка отправилась переодеваться, ведь за продуктами вместо неё никто не сходит. Замазав тональным кремом мешки под глазами, девушка лишь слегка припудрила основу и нанесла гигиенической помады на треснувшие и искусанные губы. Достав из гардероба единственную немятую футболку кислотно-зелёного цвета и чёрные кожаные шорты, Наоми ещё десять минут пыталась найти свои найки под цвет верха. И вот, наконец, девушка очутилась на улице.       Улыбчивое летнее солнце с распростёртыми объятиями встретило актрису, не позволяя ни тучам, ни даже маленькому облачку омрачить настроение девушки. Оно было радо увидеть её лицо среди семи миллионов жителей планеты. Наоми, кстати, тоже. Уже давно её не грели лучи Светила, а организм уже давно соскучился по витамину D.       Неспешным шагом актриса направилась до ближайшего супермаркета. Она медленно прогуливалась меж прилавков, выбирая то, от чего у неё текли слюньки. В корзину отправились персики, бананы, йогурты, кексы, замороженные панкейки и ризотто с креветками. Кассирша, грузная женщина с густыми бровями, завистливо оглядела покупательницу, чья фигура была стройнее раза в три. — И как можно так спокойно ходить и светить своими костями! — зло прокомментировала продавщица, когда Наоми уже скрылась за дверью. — Тоже мне, красотка! — Миссис Глебовски, нельзя обсуждать людей за их спинами! — незаметно подошёл к ней сзади администратор зала — тридцатипятилетний мужчина. — Я занесу это в книгу.       Женщине осталось лишь прикусить губу от досады.       Не успела Наоми войти в квартиру, как зазвонил телефон. На дисплее высветилась фотография её матери — Уши Скотт. — Алло, мам, — бодрым голосом ответила девушка, прижав телефон плечом и повернув ключ в замке. — Как ты, доченька? — с беспокойством спросила женщина. — Всё шикарно, — скинув кроссовки и продолжая поддерживать телефон плечом, Наоми прошла до кухни. — Я очень волнуюсь за тебя. Ты не звонишь и не приезжаешь… — Мама, у меня всё хорошо. Я прошу тебя, пожалуйста, не напоминай мне обо всём этом, — перебила её актриса, раскладывая продукты. — Ладно, но может, ты к нам приедешь?       Наоми замолчала, обдумывая предложение матери. — Да, думаю, что это было бы здорово, — наконец, приняла решение девушка. — И думаю, что могла бы задержаться у вас на недельку. — Правда? — Наоми почувствовала, как мать улыбнулась. — Приезжай прямо сейчас же. — Стой, стой, стой, — засмеялась девушка. — Мне нужно собраться. Я подъеду к вам вечером.       На этом они и распрощались.       Через десять минут в квартире уже витал запах ризотто, фруктового чая и персиков. Девушка радостно облизнулась и принялась за пищу, ведь она уже давно нормально не питалась. Желудок, однако, радости Наоми не разделял. Еда, словно булыжник, попала в желудок, отчего девушка почувствовала тяжесть. На этот раз аптечка не полетела на пол: актриса быстро нашла упаковку «Мезима». Полежав полчаса на диване за просмотром телевизора, Наоми почувствовала себя лучше и отправилась собирать вещи.       Маленькая стрелка на циферблате часов показывала семь часов, большая — тридцать минут. Девушка подхватила свою спортивную сумку. Она была заштопана уже пару раз, но Наоми не собиралась выбрасывать её, ведь она считала, что эта сумка — счастливая для неё. И это было правдой, ведь именно она неким образом сделала этот день судьбоносным.       Девушка вышла за дверь, поставила сумку на пол и, неосторожно повернувшись, столкнула её вниз по лестнице. Бедняжка полетела вниз по лестнице. — Да рёбанный ты йод! — громко воскликнула Наоми. — Это вы… — начал было парень, поднимавшийся по лестнице и держащий в руках её сумку. Увидев девушку, он осёкся, но тут же продолжил: — вы уронили?

***

      Томас, попрощавшись с Софи, сел на такси и уехал в ночной клуб, где его ждал мотоцикл. Он быстро осмотрел его, огорчённо вздохнув, увидев маленькую царапину. Надев шлем и повернув ключ в стартере, парень тронулся с места. Через пятнадцать кварталов, две пробки и тридцать пять минут, он уже был на месте. Оглядев высотку, Томас слез с мотоцикла и зашёл внутрь. «Третий этаж», — прошептал он и начал своё восхождение. На втором этаже он услышал грохот и ругань. Перепрыгивая через ступеньки, он поднялся на один пролёт и увидел лежащую на боку сумку. Он поднял голову и обомлел: наконец, он встретился лицом к лицу с той, которую так сильно хотел увидеть. — Да, это моя сумка, — с подозрением посмотрела на него Наоми. Она помнила, что именно он приходил к ней вчера. — А ты — один из друзей Джордана? Пришёл передать от него извинения? — Что? — Томас всё ещё не мог поверить в происходившее, поэтому он не расслышал, что говорит девушка. Парень лишь видел, как шевелятся её губы. — Вот так и знала, что этот день обязательно что-нибудь или кто-нибудь испортит! — отвернулась от него девушка и достала ключи от двери. — Прости, но чем это я испортил твой день? — юноша был обескуражен и отчасти рассержен. Но больше всего его начинало давить разочарование: не такой образ он рисовал у себя в голове. «Может я ошибся?» — сомнение брало верх. — Я только начала забывать его, а тут один из его дружков нарисовался! — замыкая дверь, недовольно пробурчала Наоми. — Кого его? — Томас продолжал стоять, держа в руках сумку. — Не притворяйся! — зло сверкнула глазами Наоми. — Так, я в конец запутался, — парень начал подниматься к ней. — Меня зовут Томас, и я тот парень, что подвёз тебя тогда на мотоцикле, и со мной ты тогда разговаривала в примерочной.       Девушка недоверчиво глядела на парня. «Как он нашёл меня? Что ему вообще от меня надо? А вдруг он маньяк? Но откуда я могу его знать? Почему его лицо мне так знакомо?» — вопросы роем закружились у неё в голове. — Да ну, — это всё, что смогла выдавить из себя Наоми.       Томас ожидал совершенно иной реакции — более приветливой. Поэтому сейчас он стоял словно под прицелом. Неловкость повисла в воздухе. — То есть, — собралась с мыслями девушка, — я хотела спросить, как ты меня нашёл? И что тебе от меня нужно? Денег за проезд? — А знаешь, это всё уже неважно! — Томас поставил сумку у ног Наоми и, махнув в сердцах рукой, отвернулся от неё и потопал вниз. Досада. Да, именно досада проникла в каждую клетку его организма. Досада от того, что та, кого он рисовал в своей фантазии, лишь останется плодом воображения. А окончание фразы… это больше не имело никакого смысла.       Томас вышел на улицу, тяжело выдохнув. Он достал сигарету и зажигалку. Вспыхнул огонёк и лёгкий горький дым попал в лёгкие парня. Он сильно затянулся, от чего тут же закашлялся. — Да чтоб тебя! — выбросил он сигарету в урну и сел на байк. — Стой! — окликнула его Наоми. Девушка подбежала к нему. Он отметил про себя, что она была без сумки. — Где твой багаж? — отвернувшись от неё, он надел шлем. — Остался там, на площадке, — ответила девушка, подойдя к Томасу. — Я хотела извиниться. Просто столько всего навалилось, и сегодня я, можно сказать, наконец, ожила. Захотела избавиться от… Неважно, — удручённо вздохнула девушка. Неприятные воспоминания снова нахлынули с удвоенной силой. Она сжала кулаки так, что ногти больно впились в кожу. Девушка и не заметила, как парень снял шлем и пристально смотрел на неё. Он молча взял её за руку. — Не нужно, — он ободряюще подмигнул ей. — Что не нужно? — взглянула на него Наоми. В её глазах была сплошная чернота, которая затягивала девушку всё глубже и глубже. Сил сопротивляться уже не было, да и не хотелось. Вот только сегодня она начала делать шаги к свету, но желание сдаться оказалось сильнее. — Не нужно останавливаться. Знаешь, мне знакомо это. Хотя нет, — покачал он головой, отпустив руку девушки, — у меня было всё не настолько ужасно. — Ну, спасибо, — засмеялась Наоми. — Думаю, тебе нужно проветриться. Садись, — он головой указал на пассажирское сиденье. — Что? Ты серьёзно? — с улыбкой спросила актриса. — На полном серьёзе, — он протянул ей шлем. — Ну же, что ты теряешь?       Наоми задумалась. Действительно, хуже уже точно не будет. «Ну чем мне может навредить одна поездочка?» — подумала про себя девушка. «Она изменит твою жизнь навсегда», — тихо бы ответила Судьба. — Ну, хорошо! — скептически улыбаясь, актриса взяла протянутый ей шлем. Она села позади Томаса. — Подожди, мне нужно будет позвонить, — спохватился парень. Он вытащил из кармана джинс телефон и набрал номер Софи.       Прослушав восемь гудков, Томас отменил вызов. Набрав сообщение, что сегодня не получится встретиться, он положил айфон на место и завёл мотоцикл. Наоми обхватила его за талию, и обоих захлестнуло чувство дежавю.       Они выехали на дорогу и отправились, куда глаза глядят. Наоми понравилось, что будучи в шлеме, она словно закрыта ото всех: все прохожие на виду, сама же девушка скрыта от посторонних глаз. Когда солнце начало садиться, и власть перешла к Луне, парень с девушкой выехали за город. Наоми ужасно продрогла, ведь на ней были лишь футболка и шорты. Томас съехал на тропинку, ведущую к Темзе. Он дал свою куртку девушке, и они уселись на траву. За время их поездки, Наоми, действительно, можно сказать, проветрилась: все плохие мысли куда-то улетучились, оставив после себя лишь горький привкус.       Ночь была безоблачной. Звёзды и Луна ярко освещали реку. Парень с девушкой, лёжа, глядели на небо, думая о чём-то своём. — Спасибо, большое тебе спасибо, — продолжая смотреть на звёзды, девушка поблагодарила парня. — Ты был прав: мне нужно двигаться дальше. Не нужно застревать на одном месте.       Томас приподнялся, облокотившись на землю и глядя в глаза Наоми. В них так ярко отражались эти блестящие небесные осколки. — Ты можешь ответить мне на один вопрос? — Да, конечно, — посмотрела на него Наоми. — Тогда в примерочной ты сказала, что в любви есть только две стороны, и если она заканчивается, то это… что это? — То это влюблённость, привычка, глупость, слепота, забвение. Всё, что угодно, но не любовь. Нет. Настоящая любовь не должна заканчиваться.       Ещё двадцать минут они лежали в полной тишине. Где-то вдалеке перекликались птицы, стрекотали кузнечики, а влажный воздух словно одурманивал голову. — Томас, — девушка впервые назвала его по имени. Слово, сказанное таким ласковым голосов, нежно пощекотало слух юноши.       Он улыбнулся. — Да? — Ты не забыл своё четверостишие? — Никогда, — он повернул голову в её сторону. — Ты сказала, что когда-нибудь мы споём с тобой дуэтом. — You have to run away, — пропела девушка, вкладывая в слова свой особый смысл. Голос был сильным, насыщенным, что Томас зачарованно взглянул на певицу. Её лицо кардинально изменилось: девушка излучала счастье, словно не было тех затворнических недель, что она провела в своей квартире, отделившись от всего мира. — From past straight to future, — подхватил песню парень. Он поднял палец наверх, указывая на небо. — I ask you please don’t stay, — с улыбкой посмотрела на него Наоми. — You’re a nice creature, — закончил Томас, продолжая глядеть девушки в глаза. Их, словно прожектор, освещала Луна. — Я выполнила своё обещание, — взглянула на него девушка.       Томас, очарованный её голосом, как моряк — песней сирен, робко и медленно потянулся к её губам. — Я думаю, нам нужно вернуться в город, — спешно соскочила с земли девушка, протягивая парню его куртку. — Да, конечно, — хриплым голосом ответил смущённый парень. «Ну ты и дурак!» — мысленно кричал на себя Томас. Он покачал головой и добавил: — Тебе куртка нужнее. Потом отдашь.       Всю дорогу до дома её родителей, Наоми думала о произошедшем. Ей понравился Томас, с ним было легко, и он действительно понимал её, но рана от разочарования была ещё слишком свежа, поэтому доверяться порыву чувств она не стала. — Спасибо, спасибо за всё, — поблагодарила его на прощание девушка.       Они обменялись номерами телефонов, и парень уехал домой, а Наоми, продолжая стоять у двери в его куртке, с грустью смотрела на удаляющийся мотоцикл. Поворот — и вот он уже скрылся из виду. — Наоми, — радостно закричала мать, открыв дверь. — Мы тебя заждались! Уже три часа ночи. А где твои вещи?       Только сейчас она вспомнила о своей старой, но такой любимой спортивной сумке, которая так удачно скатилась по лестнице. Девушка улыбнулась, вспомнив, как произошёл их первый диалог с Томасом.