Принцип или жизнь?

Ионов старался не опаздывать на встречу с Женей, но получалось это плохо. Он задержался на совещании у начальства, ведь Бизон был в отъезде ровно на сутки. Каплей, выжимая педаль газа в своей машине, названивал Мурашовой. Раз позвонил, она трубку не взяла. Два позвонил. — Мура, ну ты чего? Возьми трубку, — разговаривал он сам с собой, вновь набирая заветный номер. Гудки раздирали его и где-то в глубине души скреблись кошки. Вдруг, гудки прекратились и на том конце провода ответили. — Женька, ну слава богу. Я задержусь минут на пять, ты только дождись… — начал тараторить он и замолчал, ожидая от нее хоть какого-то ответа. — А вы кто? — раздался грубый мужской голос. Кот сглотнул. — А я с кем разговариваю? — ответил вопросом на вопрос. — Старший следователь Прокопенко. Простите, мне бы знать ваше имя. — Василий. Так, стоп. Где девушка? — Ионов заметно насторожился. — А она вам кто? — Да вашу Машу, — выругался парень. — Невеста она мне. Жена почти. Ты скажешь, где она, или нет? — Прошу прощения. Ваша девушка мертва. Тело найдено в парке. Вася, слушая слова следователя, резко надавил на педаль тормоза. Раздался визг шин. На асфальте остался след протекторов. Он включил аварийку и выдохнул. — Повтори, — его голос перешел на шепот. — Приезжайте на Фонтанку. Тут вам все и расскажем. — отключился. Лицо Ионова исказила гримаса боли и потери. Сердце сжалось, как будто его сажают в самую маленькую клетку. Он сжал глаза и губы, лишь бы на заплакать. Говорят, что мужчины не плачут. Но когда теряют своего самого близкого человека, можно. Каплей сжал кулак и сел прямо — Нет, не может быть, не верю. Мурашова, не может быть, — проговорил он сам себе и вновь отправился на то самое место. Педаль газа вжал в пол, чтобы поскорее расставить все точки. Он на верил. Нет, до последнего не верил в то, что его любимая, так, с которой все налаживалось, теперь покоится на небесах. А ее красивое тело лежало без признаков жизни. За 5 минут Ионов подлетел к месту. Оно уже было оцеплено лентой. И, если бы не удостоверение, никто бы не пустил его. Василий ничуть не испугался или смутился. Быстро прошел к следователю. — Капитан-лейтенант Ионов. Что у вас произошло? — Девушка, по документам установили, Мурашова Евгения Валерьевна, была убита двумя выстрелами. Калибр 12 миллиметров. Предположительно, стреляли двое. Один с близкого расстояния, другой издалека. Похоже, ее перетащили сюда. Следы волочения имеются. — Вы уверены, что она мертва? Может без сознания? — Кот слушал внимательно следователя. Задал вопросы и присел к дереву. Провел рукой по примятой и окровавленной траве. Вновь сжал руку в кулак и поднял голову на следователя. Ждал ответ. — Ну? — Нет, это невозможно. Эксперт проверил, признаков жизни уже не было. — Понял, — вздохнул. — Куда увезли? — Так это, в морг, на вскрытие. Потом родственникам передадим. — Не надо родственникам. Я сам скажу, — похлопал следователя по плечу. — Закончите здесь, документы в КТЦ отправьте. Думаю, это дело заберем мы. — Есть, — отдал честь Прокопенко. Ионов ушел обратно в машину. Шел медленно, по аллее. Увидел стаканчик кофе и лужицу крови, капли алого цвета. Стало не по себе. — Мурка, пожалуйста, — поднял голову к небу и прошептал. — Прошу тебя, любимая. Вернись. Каплей приехал на работу и сообщил последнюю новость. Эти слова, заветные два слова, испортили весь сегодняшний день. Они остановили работу на несколько часов точно. Кошкина, которая до последнего не верила во все случившееся, позвонила в морг. Там подтвердили, что Мурашова Е.В. скончалась от пулевого ранения и от потери крови. Парни сели обсуждать, за что их девушка попрощалась в жизнью. Ионов все и рассказал, доложил про Кабана, про Настю и Антона. Рассказал все, до последнего. Лишь умолчал, про их отношения. Хотя, по реакции Кота на Муру, все стало и так понятно. Подавленные, смерч разошлись по домам. Работать после полученной информации было трудно, тяжело. Вася без настроения уехал домой. Сел за стол и достал бутылку виски. На телефоне открыл фотографию Жени со свадьбы. Улыбнулся той, что улыбалась на экране. Налил светло-коричневый напиток в бокал и выпил залпом, даже не закусывая. — Жень, почему ты ушла? Зачем? Мне будет трудно без тебя, эгоистка… Вновь в его организм попали виски. Подмигнул красавице и продолжил. — Ты не эгоистка. Ты моя самая маленькая, самая любимая и самая родная девочка на всем этом свете. Я был дураком, когда связался с Настей ради твоей ревности. Надо было тогда быть настойчивее, в лифте все седлать по другому. А теперь, тебя нет со мной, я один. Один, Жень… Но я приду. Слышишь? Приду к тебе очень скоро, малыш. К тебе. Третий стакан виски он не осилил. Как будто бы рука держала его руку и не давала водить в себя эту гадость. Он улыбнулся, предоставив рядом с собой Мурашову. Моргнул и отодвинул от себя подальше стакан и бутылку. Поставил на заставку фотографию лейтенанта. — Люблю я тебя, любил и всегда буду любить. — выдохнул и ушел на диван в зал. Пришла Настя домой. — Васенька, миленький. — разулыбалась и села рядом с парнем. — У меня есть новость для тебя. — Давай свою новость, — выдохнул. — Вась, я беременна. — довольно протараторила Настя. — Насть, — вздохнул, обдумывая новость. Теперь ему не хотелось ничего скрывать и делать вид, что он ничего не знает. — Ты не можешь быть беременной от меня. У нас с тобой ничего на было. Да и про ваши отношения с Антоном я наслышан. Более того скажу, мы с Женей видели, как вы с Антоном на нашей свадьбе, в туалете… — замолчал. — Вась, нет, ничего подобного. — Насть, я все знаю. И, как видишь, не злюсь. Ты любишь Антона, я Женю. Может стоит быть с теми, к кому лежит наша душа? Девушка задумалась. Сняла обручальное кольцо и кивнула головой. — Ты прав. Извини, что доставила тебе столько проблем. Я правда поняла, что люблю Антона. И эта любовь навсегда. А ты. Ты красивый, добрый, умный и смелый. Но не мой, нет. Женя твоя партия. — Это точно, — вздохнул. — Хорошо, что все выяснили. Ты правда беременна то? — Вася улыбнулся. Он был по-человечески рад за Анастасию. — Ага, — кивнула довольная. — Теперь, вот, с Тошей ждать будем. Сына назовем Васей. А дочку Женечкой. — разулыбалась и положила ладошку на животик. — Я рад, Настен. Символично, — подмигнул ей. Но слова о Жене разрывали его душу. Теперь он на хотел говорить о смерти подруги. Хотя должен был. — Насть, звони Антону. Поговорить нам втроем надо. Девушка толком ничего не поняла, но набрала номер своего парня и попросила приехать. Разговор Антона и Васи прошел спокойно. Конечно, Ионову хотелось начистить рожу, но он держался. Держался, в память о девушке. И вот, разговор дошел до Муры. Кот три раза уходил от ответа, где она. Но последний раз уже даже сдержаться на смог. По его серьезному лицу, по скулам, покатилась слеза. Настя открыла рот от изумления, ведь первый раз видит, как парень плачет. — Женя… Она умерла сегодня. Убили ее. Настя прикрыла рот ладошкой и начала крутить головой. Антон прижал ее к себе. — Мы с Лешей разговаривали. Должны были убить тебя. Но причем тут Женька то? — Тох, если бы все было так просто, — Ионов опустил лицо вниз и судорожно выдохнул. В руке крепко сжимал телефон. — У нас с твоим братом давние терки, — продолжил Кот. — Он хотел меня убить давно. Вот и сейчас решил убрать. Теперь, вместо меня, пострадала Женька. Она всегда пыталась меня прикрыть, всегда была рядом. А тут, я просто опоздал. Если бы на совещание, если бы я не опоздал, то все было бы хорошо. И пусть ругались бы. Пусть я бы попал под пули. Она была бы жива. Настя расплакалась и ушла из зала, оставив парней одних, поговорить. Сейчас она винила себя за произошедшее. — Вась, надо наказать брата. Он не может так просто остаться жить. — перекрестился. — да простит меня Господь, но Леша должен ответить за то, что сделал. — Должен, значит ответит, — кивнул Ионов. — Завтра поедем в центр и решим, что делать. Со мной? — Конечно. — Кивнул Калинин младший. — Еще раз прости за нас с Настей. Надо было все сделать до свадьбы, — пожал плечами. — Спокойно. Если бы не Женька, я бы давно тебя побил. Ну, а так, скажи спасибо ей. — улыбнулся. — Спасибо… Кстати, Вась. Зайди в церковь, поставь свечку за нее, попроси прощения. Отпусти ее. Мы с Настей потом заедем. — Завтра поеду. А ты оставайся здесь. Я всё равно не усну. Не могу пока. Нормально поговорив и все решив, ребята разошлись по комнатам. Антон ушел в спальню к Насте. Вася остался на диване, переключая каналы телевизора. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед глазами стояла она. Мурашова улыбалась, как всегда, стояла в голубом платье. Повторяла одно и то же — Все будет хорошо. Именно с этими словами, утром следующего дня, Ионов открыл глаза. Умылся и поехал в церковь. Самому хотелось отпустить Женю и сделать так, чтобы она была счастлива на небесах. Может теперь она не будет мучиться? Каплей приехал в церковь, что никогда не делал. Зашел и перекрестился три раза. Подошел к иконе и попросил прощения у Муры. Сказал, как сильно ее любит. Батюшка стоял рядом и слушал его слова. — Сын, я понимаю, ты не веришь в случившееся. Но твоя девушка была молодцом. Я отмолю все ее грехи. — Я не верю, что она умерла. Понимаете, не верю. Вот тут отказывается понимать, — положил руку на сердце. — Ты любишь ее. И должен именно поэтому отпустить. Дай ей счастье на небесах. Она будет твоим ангелом, будет всегда рядом с тобой. Только отпусти ее. Как бы тяжело это на было. Ионов с горечью согласился. Кивнул головой и посмотрел на икону. Его глаза блестели от слез, которые вновь скопились в голубых глазах. — Как звали ее? — спросил, отдавая свечку. — Женечка, — спокойно сказал Вася, взял в руки свечку. Подошел и уже хотел поставить, как остановил все тот же батюшка. — За упокой ставь. Скрепя сердце, но Василий подошел куда надо. Выжег свечу, сказал пару слов и поставил. Уже собирался уходить, как заметил, что свеча потухла. Тогда он зажег ее еще раз. Но огонь вновь погас. Батюшка перекрестился и кивнул, мол, сделай еще раз. Ионов зажег свечу третий раз. И вновь пламя потухло. Моментально. Тогда, в душе голубоглазого капля закралась надежда. Не теряя ни минуты, он подошел и поставил свечку за здравие. Пламя загорелось еще сильнее, еще больше. Батюшка вновь перекрестился. Вася внимательно смотрел, как пламя становится светлее и выше, прямо на глазах. Оно отличалось от всех остальных. Развернулся и с улыбкой подошел к батюшке. — А я верил. И верю. И Бог, он тоже верит в нас. — Я помолюсь за нее. — кивнул. — Спасибо Вам. Ионов еще раз перекрестился и вышел из церкви. Посмотрел на небеса и широко улыбнулся. — Ну Мурашова. Узнаю, сам убью, — проговорил сам себе и сел в машины, чтобы поехать в морг и увидеть все своими глазами. Удостовериться. По дороге, сидя за рулем, он слушал стук своего сердца. И оно под сказывало, что надо лететь. — Верю и люблю, Женьк. Только живи, — прошептал и вжал педаль газа в пол.