Глупышка

«Литва до сих пор не понимает, что это не взаимно, вот ведь глупышка…что она хочет показать этим упорством?» Николай угрюмо шёл по заснеженным улицам. Белоснежный снег противно и навязчиво скрипел под тяжёлыми подошвами ботинок. Редкие снежинки медленно, немного дразняще падали с неба, заставляя Белоруссию нервничать от этой надоедливой монотонности. Что было не так? Да всё! Вновь Литва уговорила его на так называемое «свидание». «И сколько можно это повторять..? Она ведь знает, что ничего из этого не выйдет, все свидания кончаются одинаково и в них нет ничего, зачем..?» — несколько гневно проносится в мыслях Николая. Он стиснул зубы и облокотился на чёрный фонарь. Виктория опаздывает. «Опять пытается навести как можно больше марафета? Что с косметикой, что без, она выглядит одинаково, зачем? Эта дура хочет привлечь меня, подкрасив глаза и губы? Действительно, настоящая дура…» — Николай мрачно смотрит по сторонам. Смеркается. «И зачем устраивать свидания к вечеру? От этого оно не станет приятнее, по крайней мере для нас». И вновь раздаётся этот ненавистный скрип снега. Николай морщится. Виктория быстрым шагом направляется к фонарному столбу. Она выглядит запыхавшейся, вероятно, бежала. — Извини, я немного опоздала! — на её губах сияет виноватая, но всё же радостная улыбка. Николай устало смотрит на девушку, чуть отстраняясь от столба. «И всё же я был прав по поводу марафета…» — Разукрасилась, как кукла. — жестко и прямо слетает с губ белоруса. Девушка смущается и слегка опускает голову. Словно набираясь смелости, она выжидает некоторое время, а после улыбается и обращается, как ни в чём не бывало: — Ну что, пойдём? — она не решается подхватить его под руку и делает шаг в сторону, Белоруссия же продолжил стоял неподвижно, словно игнорируя девушку. Она в изумлении сдвигает брови, вопросительно смотрит на Арловского. - Эй, ты чего? — Надоело. — тут же признаётся Николай, сверля девушку ядовито-холодным взглядом. Литва начинает нервничать и прижимает одну руку к груди, но улыбка так и не сходит с лица. — Коля… -Надоело, говорю. — уже злобно рявкнул он, в упор подойдя к Вике. Она в изумлении расширяет глаза, недоумевая, что происходит. Его бесит её непонимание. Он хочет вздохнуть, но получается рык. — Разве не видишь, что происходит? Она в смятении озирается по сторонам. Николай закипает от этого ещё сильнее. — Прекрати строить из себя дурочку! — кричит он на неё. Проходящие мимо люди с опаской оглядываются. Литва прижимает руки сильнее. Ей страшно. Николай хищно ухмыляется, прекрасно понимая, что настал тот момент, когда он может сказать всё напрямую. — Эти свидания — бред. Я тебя не люблю, ты мне противна, а ну прекращай весь этот цирк. — его голос не злой, скорее издевательский. Всё это он шепчет ей ухо, наслаждаясь тем, что Виктория начинает дрожать. — Н-но…но… — она пытается что-то сказать, краснеет, как провинившаяся малолетка, но не выходит. От каждого звука, что слетает с её алых губ, она волнуется больше. — Не нужно оправданий! — властно говорит он, разворачивается и медленно уходит. — Просто отстань и больше не лезь, понятно? — говоря это, Николай не оборачивается, словно не желая смотреть на, что будет твориться с девушкой. Она ещё долго смотрит ему вслед. По бледным щекам быстро сползают горькие слезинки. Она падает на колени. — Но разве..? Ты же… — она вновь пытается что-то сказать в пустоту, Николай уже пропал из её поля зрения, но даже так ничего не выходит… *** С того дня она к нему не лезла. Ни одного звонка, ни одной СМСки, даже, проходя мимо, она лишь тихо здоровалась и прятала глаза. Николай заметил, что Литва стала несчастной и поникшей, но отнёсся к этому как к должному. «В конце-то концов не я к ней лез, а она. Сейчас даже спокойнее» — постоянно думал про себя Арловский. Как ни странно, именно эту мысль он и лелеял изо дня в день. Она не отпускала его ни на час, хотя, вроде, ему полагалось просто об этом забыть. И вновь сумерки. Красное солнце медленно укатывается за горизонт. Беларусь мрачно стоит у окна. В руках у него мобильный телефон, он часто посматривает на экран, но ничего не листает и не отписывает, словно ждёт. Было приятно, что Литва наконец отстала, но лёгкая жалость к ней и пустота теперь постоянно висели у него над душой. Поначалу да, он ликовал, что сумел отогнать литовку, но… Чем больше проходило времени, тем лучше Николай осознавал, что ему этого не хватает. Да, это было противно, когда она вертелась прямо у его носа, да, его бесила эта улыбка, он ненавидел эту уступчивость, он сгорал от желания уничтожить её! Но… Коле, наверное, не хватало именно этих эмоций. «Извиниться? Ну уж нет! Слишком много чести!» — фыркает он, продолжая требовательно ждать того, что Литва напишет ему первая. «Ну же! Ты ведь всегда закрываешь на это глаза, закрой и сейчас и напиши, будто этого не было!» — Арловский не думал, что требует много. Он считал, что она просто обязана так поступить! И это бесило…бесило её молчание… *** — Прекрати! — именно так он отзывает Литву, встретив девушку после конференции стран. Она испуганно и несколько даже несчастно смотрит на белоруса. — А..? — её голос слаб, но в нём слышатся нотки трепещущей надежды. — Прекрати меня игнорировать, совсем одурела что ли?! — вскрикивает он и ударяет кулаком по стене позади девушки. Она едва ли не вскрикивает, посему и закрывает рот ладошкой. В изумрудных глазах начинают собираться слёзы. Ей теперь больно получать в свою сторону агрессию, она начала бояться боли. Коля этого не понимает и не видет, поэтому взгляд его становится ещё более злее. Он резко хватает Литву за подбородок. Её сердце бьётся так сильно, что даже Беларусь мог спокойно отсчитывать его ритм. Доныне бледные щёки вновь озарились живым румянцем. Николай резко впивается в её алые губы, тут же углубляя этот неожиданный поцелуй. Литва не протестует, даже наоборот, отвечает, немного неуверенно, но всё же. «Какая же она всё-таки податливая…» — раздражённо думает белорус и не менее резко отстраняется. «Но это мне в ней и нравится. Нет, она не нарывается, не делает того, что могло бы вывести из себя, просто бесит своей натурой, но в то же время привлекает, дура…» — Не смей меня больше игнорировать! — тут же ставит условие Николай, смеряет раскрасневшуюся девушку холодным и пронзительным взглядом. — И…прекрати принимать мою ненависть всерьёз. — он отворачивается и вновь уходит. — Глупышка, я не желаю тебе зла. — он улыбнулся себе под нос, но опять-таки не желал видеть реакции девушки, а зря… Литва ещё никогда не выглядела настолько счастливой. Возможно, увидев её, он сам бы растаял, хотя…скорее всего именно этого он и боялся. Белорус держит в руках телефон, дождись приглашения на очередное свидание.