Двойная Вендетта

Наверняка у вас сейчас возникли вопросы. Как я оказался в Англии? Кто запряг меня служить в их полицию? Что произошло дальше? Что ж, на первые два вопроса отвечу сейчас. Прошло три года после того, как Виктор Бранко был найден повешенным в своей камере. С моего настояния Да Сильва забрал всю славу себе а я ушёл. Он был не против. Если бы про нас снимали историческое кино, то я был бы разорившимся старым рыцарем-неудачником а он тем, кто всегда приносит мне овсянку и чашку чая после боя с целым легионом сил зла, если делить мир на добрых и злых. Я сидел в своём доме на берегу моря, который мне любезно предоставили за мои услуги перед народом Сан-Паулу. Подумать только. Вроде-бы ещё недавно мне исполнилось пятьдесят а я уже стал пердуном в мягких тапочках. Всё шло в принципе нормально. С утра покуришь, съешь парочку вчерашних гамбургеров или кусок пиццы, поплаваешь в море до обеда, по выходным посидишь с удочкой и дешёвой наживкой, придёшь домой, пересчитаешь пенсию, которую каждую неделю оставляет почтальон, которого ты в лицо не видел в почтовом ящике, прогуляешься в город прогулять пенсию, вернешься домой, сходишь в бар неподалёку, выпьешь газировки, снова покуришь, вернешься домой, снова покуришь, сидя на пороге дома, сваришь себе макарон с сыром и котлетами и остаток вечера сиди разлагайся перед телевизором, вещающим непонятный бред на непонятном языке, после чего на следующий день часов в двенадцать опять все сначала. Мне это нравилось. Звон в ушах от почти беспрерывной стрельбы, что я учинил в Сан-Паулу уже пропал, мозоли на пальцах уже не чесались от желания понажимать на курок а ребра от постоянных падений уже не болели. Я почувствовал себя свободным впервые за столько лет. Когда я вернулся домой после очередного сидения в баре, я увидел в своём ящике письмо, которое мне сразу не понравилось. Для получения пенсии было рановато, да и конверт слишком тонкий. Я достал письмо из ящика и ощупал его, выискивая бугорки, которые могут выдать в этом письме бомбу. Убедившись, что внутри все гладко, я наконец обратил внимание на то, что было написано на конверте. Под своим именем и адресом я разглядел имя, заставившее меня улыбнуться. — Рауль Пассос... Сколько лет... Зайдя с конвертом внутрь я открыл письмо и начал читать. — Привет, Макс. Это Рауль. Как тебе там живется на Байе? Слышал, там сейчас хорошо. Было очень трудно выйти на тебя. После той перестрелки в аэропорту от тебя ни слуху ни духу. Мы с Джованной и дочкой сейчас в Лондоне, и нам нужна твоя помощь... Я отвлекся от чтения письма. Что-то мне подсказывало, что это добром не кончится в связи с последними событиями в Англии. Их могли там расстрелять только за их цвет кожи. Забавно. Ведь всего-то семьдесят пять лет назад англичане тонули в своём поту, крови и шуме от взрыва немецких бомб, а теперь и сами уподобляются захватчикам. Не такого будущего желал своей стране мистер Черчиль. Переборов соблазн сжечь письмо и наглотаться таблеток, чтобы забыться и вернуться к прежнему алгоритму, я вернулся к его чтению. —...Я знаю, что виноват перед тобой за то, что когда-то втащил тебя в эти интриги семьи Бранко, но я знаю, ты не откажешь в помощи мне. Я постараюсь вернуть тебе долг, когда освобожусь, но сейчас без тебя мне просто никуда. Завтра за тобой пришлют вертолёт, на нём ты доберешься до Сан-Паулу а оттуда в Лондон. Прошу тебя, Макс, помоги нам. Р. Пассос. Я отложил письмо в сторону и еще несколько минут просидел на диване, уставившись в одну точку. Что могло ему понадобиться от меня, лысого пенсионера без ничего? Я знал, что всё не так уж и просто и что у Пассоса не просто проблемы. Нет. Пассос в беде и это точно. Вздохнув, я прошёлся по своему дому к новенькому шкафчику. Я открыл его скрепя сердце. Двойная кобура с которой я не расставался все эти годы буквально ни на минуту. Кольт 1911 до сих пор был в левой. Внутри всё сжалось от понимания того, что придётся вернуться к этому. Затем следом я извлек из шкафа костюм, в котором лежал пузырек с кое-чем от боли, переоделся и стал ждать. Я просидел на крыльце всю ночь смотря вдаль, за горизонт в ожидании вертолёта. Он прилетел как только яркое солнце выползло из-за горизонта, осветив своим светом волнистую дорогу к себе на водной поверхности. Не перемолвившись и словом с пилотом, я сел рядом с ним и всё-таки решил передохнуть после бессонной ночи. Проснулся я в ангаре. Какая ирония. Ангар Виктора Бранко. И надо же, частный самолёт, почти как тот, который я разворотил выстрелом из гранатомета на взлете в паре километров отсюда. Я стоял на том самом месте, где и три года назад... Похоже я стал тем, кем они хотели меня видеть. Убийцей. Тупым громилой, который... Я помотал головой. Мысли, что посетили меня здесь три года назад казалось бы ожидали меня всё это время, чтобы снова возникнуть в моей голове. Я спал во время полёта, видимо понимая, что потом выспаться мне не удастся. Разбудило меня щелканье в ушах во время снижения над Лондоном. Чтобы скоротать время, я начал смотреть в окно. Вот какова она, страна чая, Джеймса Бонда и королевских манер. Больше напоминало Германию в тридцать девятом году. Серые улицы, однообразные машины, дождливое небо, река Темза с изредка проплывающими катерами, мониторы с которых канцлер Адам Сатлер "общался" с народом через пропагандистов в новостях, постепенно зомбируя всё население. И главное никаких других самолётов в небе. Видимо из-за этой войны с Америкой проход на мрачную вечеринку к старушке Англии был только по приглашениям. В аэропорту было мало людей, но среди них я узнал того, кого искал. Он был весь в белом гриме, но черты лица остались прежними. — Макс! — Пассос, сволочь ты эдакая. Мы по-дружески обнялись, а после он фактически потащил меня за собой. Уже в машине я решился заговорить с ним. — Что вы делаете здесь? Я думал, вы хотели в Аргентину к родственникам Джованны. — Да, мы хотели, но... — Но? — Непредвиденные обстоятельства... Мне не понравилась эта фраза. Очень не понравилась. — Непредвиденные обстоятельства заставили вас переехать сюда? Где всех, чья кожа темнее обычной смуглой могут расстрелять? — Ну, не то что бы... Обстоятельства личного характера и нам без тебя не справиться. Я сразу понял, что он что-то от меня скрывает. Он тоже видимо понял это, поэтому поспешил сменить тему разговора. — Кстати, как тебе машина? Я только что обратил на неё внимание. Фольксваген Поло Седан. Не знаю, кем там работал Пассос, но даже если-бы он батрачил как Папа Карло, без кредита тут бы точно не обошлось. — Неплохая. Я решился спросить его о Джованне и ребенке. Все-таки мы не виделись с тех пор, как мы с ней распрощались на той автобусной остановке. — Как семья? Как дочка? Пассос затормозил на светофоре, намереваясь перестроиться в другой ряд и поехать в одну из самых отдаленных частей Лондона. — Семья... Сейчас нормально. Есть правда небольшие трудности... — Какие трудности? Я говорил с нажимом и Пассосу было явно не по себе от этого. — Ты... Ты всё узнаешь когда мы приедем, Макс. Даю слово. Прошу, потерпи и ты всё узнаешь. — Надеюсь... Я смотрел в окно машины. Этот дождь делал картину антиутопии, в которую превратилась Англия ещё мрачнее. Для полной картины не хватало только карательных отрядов, расстреливавших каждого встречного мусульманина или людей одного пола, державшихся за руки, зажигательными патронами из дробовиков в упор, хотя я был уверен, что до этого недалеко. Наконец мы оказались на парковке возле какого-то старого склада. Мне это не понравилось. — Макс, мы приехали. Я посмотрел на Пассоса. Тот явно нервничал. Я вышел из машины и сразу подошёл к нему, как только тот вылез из машины. — Слушай, объясни уже наконец, в чём твоя проблема! Он тяжело вздохнул. — Прошу, не вини меня в том, что произойдёт дальше... Он сорвался с места и побежал ко входу на склад. — Пассос, стой! Чтоб тебя... Я оказался один на улице под дождём. Мой костюм рисковал промокнуть насквозь. Мой серый пиджак уже почернел от этого. — Господи Иисусе... Я побежал следом за Раулем. Я бежал впервые за три года. В таких туфлях при такой погоде это было той ещё сложностью. Распахнув двери склада и зайдя внутрь, я оказался в полной темноте, словно сама Смерть решила показать мне то, что будет после жизни. Вспышка. На складе зажегся свет. Я увидел около десятка людей в пальто из верблюжьей шерсти с автоматами наперевес. Один из них даже стоял где-то наверху со снайперской винтовкой, целясь прямо мне в грудь. Где-то там, в центре склада в окружении наемников стоял на коленях Пассос. Возле Пассоса стоял он. — Сколько лет прошло, Макс Пэйн, и вот ты снова здесь... Энтони ДеМарко. Три года назад ему почти удалось похоронить меня за убийство его сына. Он почти не изменился с тех пор. Даже костюмчик остался тем же. — Макс, я... Прости... Они схватили мою семью и... — начал было Пассос, но пинок ДеМарко ему по голове заткнул его. — Молчать! Закрой свой рот! Здесь говорю я!!! Как и три года назад. Только вместо лопаты была нога. — Ты! — он показал на меня. — Ты отнял у меня единственного сына! Сколько лет я за тобой гонялся! Столько же лет я искал Джека Люпино в своё время. Я вдруг почувствовал неожиданный прилив смелости. — Ты ни за что не поверишь, Энтони, но твой сын погиб по твоей же вине! — Да как ты... — Ты избаловал его! Позволил гулять по Хобокену с друзьями! Чтобы он бил женщин и оскорблял то, что я потерял по вине таких же как ты! Папенькин сынок, которых ненавидит общество! Он был в ярости. Его трясло. — Ещё слово... Он достал из внутреннего кармана пистолет. — И я разнесу башку твоему дружку! Ты слышишь меня! Сейчас всё решит моя милость. — Нет, ДеМарко. Я посмотрел в его глаза. — Сейчас всё решит МОЯ милость. Как и три года назад когда дилетант из его банды принял Пассоса за меня. Похоже, мне снова предстоит его спасать. Я выхватил из кобуры пистолет, и выстрелил прямо в грудь Энтони, заставив его выронить пушку и закричать от боли, схватившись за рану. Не теряя времени, я выстрелил прямо в снайпера, стоявшего наверху. Выстрел пришёлся прямо в голову. Затем я прыгнул к железному ящику справа от меня, одновременно стреляя по стрелку, что держал Пассоса и замку на большой двойной двери справа от него с криком «Бегом!». Пассос сразу вскочил и рванул к ней, пока я отвлекал огонь на себя. Дверь вела на парковку прямо к машине, поэтому Пассос мог сразу же уехать, если его не поджидали там. — Чего вы стоите?! Убейте Пэйна! После этого по вздохам и крикам ДеМарко я понял, что его уносят а я остался один против целой банды его головорезов. Прямо жук в муравейнике. Сделав два выстрела вслепую, я побежал к контейнерам справа от моей позиции, прыгая по ним как заправский ниндзя. Удивительно, ведь я этим никогда прежде не занимался и вообще я бездельничал целых три года, а тут вдруг в ногах взялись силы. Выстрелив ещё в одного стрелка позади меня, я подпрыгнул вверх где-то на полтора метра. В полёте я увидел, что ещё двое тащут Энтони к запасному выходу. Я успел убить одного прежде чем приземлиться животом на железный контейнер, проскользить по нему вперёд и оттуда полететь в кучу картонных коробок с пяти метров. Еле поднявшись, я побежал за ним, но к тому моменту, когда я выбежал из здания, ДеМарко уже уезжал на своей машине. Я думал, что всё пропало, пока буквально через пару секунд не подъехал Пассос. — Макс, садись, живо! Я запрыгнул на переднее сидение и Пассос дал по газам. — Как и три года назад. Снова ты сдал меня. — Эй! Я был вынужден это сделать! — Снова... — Слушай, Макс, если бы я не согласился, они были убили Джованну! Они убили бы мою дочь! — За тобой должок... — Может быть, отдам уже сейчас. — И как же? — В бардачке машины УЗИ. Я открыл бардачок и извлек оттуда УЗИ. Магазин был наполнен до отказа, для ДеМарко всяко хватит. — Значит дать мне его перед тем, как зайти на этот склад ты не мог?! — Макс, я думал... — Думал что? Что они захотят просто поговорить со мной? Они чуть не убили тебя в Хобокене! — Макс, я делал это для семьи! Ты бы поступил так же! Я не знал, что сказать ему на это. Он был прав. — Срежем через переулок. — Пассос резко свернул вправо. — Что ты задумал? — Ты полезай наверх. — Ты точно спятил. — Макс, у него целый отряд автоматчиков на заднем сиденье! Стоит нам появиться сзади и нас превратят в лапшу! Я уже понял, что делать дальше. Пассоса я знал давно, а потому мы понимали друг друга с полуслова. Открыв окно, я вылез наверх на скользкую от дождя крышу машины. Дождь бил мне в лицо, ноги соскальзывали, рука замерзла от держания УЗИ под ледяным дождём. Признаться честно, не того я ожидал, когда прочитал, что Пассос нуждается в моей помощи. — Макс, вот они! Я понял, что без пары переломов точно не уйду. Автомобиль ДеМарко оказался прямо перпендикулярно нашему, когда Пассос предупредил меня. Отступать теперь точно было некуда. Он влетел в авто на полной скорости. После резкой остановки я полетел дальше, выставив УЗИ вперёд. За эту секунду я почувствовал больше боли, чем когда меня избивал в подвале прогнившей гостиницы Бейсбольная Бита и после падения со стройки парой годов позже. На меня посыпался целый град пуль, я начал стрелять в ответ. Если замедлить эту сцену, то готов поспорить, что какой-нибудь режиссёр точно прикарманил бы её для своего нового фильма лишь затем, чтобы показать её. Две врезавшиеся машины, одна перпендикулярно другой, у одной смят капот, у другой правый бок. Пули, зависшие в воздухе словно десятки надоедливых мух, некоторые из которых уже пробили меня в нескольких местах навылет. Разбитые стекла. Летящий параллельно земле навстречу своей верной смерти я с выставленным вперёд УЗИ, отчаянно пытающийся попасть в перепуганного ДеМарко, сидящего между двумя своими головорезами на заднем сиденье. Его охранники, местами прошитые пулями, обрушивающие на меня град смерти сквозь боль и перекошенные от неё лица. Эта сцена была неплоха, но длилась она меньше секунды. Перелетев чёрный Крузер ДеМарко, я отправился в следующий переулок, на этот раз с тупиком и упал прямо на асфальт. Только теперь я понял, насколько дерьмова моя ситуация. Я был весь в дырках от пуль с льющейся из каждой из них водопадом крови, мой пиджак был разорван в клочья, в некоторых местах я чувствовал, как кости уже дышат свежим запахом петрикора. Всё тело при этом невыносимо болело, но у меня не было сил кричать. После я помню взрыв и моё сожаление о том, что я забыл принять таблетки перед последним прыжком навстречу смерти.