Любимый персонаж

Шерлок маялся без дела и был невыносим. Начинал играть мелодию и резко обрывал, с выворачивающим душу скрипом… Дни были солнечными. Джон решил вытащить Гениальный Мозг погулять, но друг упрямился и не желал покидать квартиру. — У меня аллергия на солнце! Я весь покроюсь жуткими пятнами! — Что за чушь! — возмутился Джон. — Совершенно идиотская отговорка! Аллергия на солнце бывает всего у десяти процентов населения! — Это правда! Спроси у Майкрофта, у него та же самая ерунда! Пляж нам противопоказан. — Я не на пляж тебя зову, а просто прогуляться в парке. — Не хочу рисковать. Слегка обидевшись, Джон послал смс Лестрейду: «Как насчёт пары пива в Сохо?» «Ok. Освобожусь в шесть. Созвонимся». * * * После возвращения Шерлока Джон неожиданно сдружился с Лестрейдом. Если только посиделки за пивом можно было назвать дружбой. — Шерлок меня достал, — пожаловался Джон, когда они присели за столик в уютной прохладе полупустого зала. Лестрейд усмехнулся: — Нашёл чем удивить. Август. Преступлений — ноль. Все в отпуске, даже преступники. И я через неделю тоже пойду. — Собираетесь к морю с женой? — Да нет, вряд ли. Мы хотим отдохнуть друг от друга. Я проведаю родителей, а потом поеду порыбачить в Корнуолл. Жена с подругой собралась во Францию. И на море, и по магазинам… Джон понимающе покачал головой. Теперь, когда они с Мэри решили развестись, известия о разногласиях в других супружеских парах только утверждали его в правильности собственного выбора. — Чем старше становишься, тем труднее принять кого-то как свою половинку, — резюмировал Джон. Мужчины синхронно вздохнули. — Мне кажется, я упустил свою половинку очень давно, — глядя куда-то в сторону бара, произнёс Лестрейд. — Серьёзно? Ты до сих пор так думаешь? Имея в анамнезе двух жён? — Да. В этом самом баре двадцать лет назад я подцепил одну девицу. Шикарная была девушка. — Красивая? — Не так чтобы очень… Но вот помню её до сих пор. Наверное, оттого, что ничего тогда не понял. Зачем она к нам подсела? Почему выбрала меня? — Так значит, она тебя выбрала, а не ты её подцепил? — хихикнул Джон. — Да, раньше мне казалось, что я её подцепил. Но сейчас вспоминаю и всё думаю, что это она, скорее, меня подцепила. Странно как-то вышло… — Давай рассказывай… — Мы с ребятами праздновали окончание второго курса в Академии, а она вдруг подсела к нам: высокая, рыжая, в пёстром обтягивающем платье. Я сначала принял её за манекенщицу. У них же главное рост и фигура, а на лице что угодно можно нарисовать… Но когда она открыла рот, я по выговору понял, что она из высшего общества… Но это неважно… Знаешь, такая дылда, да ещё накрашенная… Лестрейд изобразил неопределённый, но неодобрительный жест возле лица, отхлебнул пива и продолжил: — Но она за одну минуту стала душой нашей компании. От её шуток ребята просто падали под стол, а ведь были почти трезвые. Мы были очарованы ею. Бегали то за пивом, то за фисташками для неё. А потом она сказала, что у одного нашего парня роман с преподавательницей логики. И он чуть не убил рыжую красотку, потому что дома у него была беременная невеста: бросил в девчонку кружкой, но не попал. Она увернулась и так смеялась потом… — А как её звали? — поинтересовался Джон, которому принесли вторую порцию портера. — Случайно не Шерлок? А то ведь Шерлок, оказывается, женское имя. Лестрейд рассмеялся: — Нет, её звали Нэлл. — Красивое имя. — Оно ей удивительно шло… Нэлл. После летающих кружек нас выгнали из бара. Ребята разбрелись кто куда, а мы с Нэлл пошли гулять на набережную. Сначала было странно — она оказалась выше меня ростом. — В постели это не имеет значения, — хмыкнул Джон. — Нет, ничего такого не было… — Совсем ничего? Лестрейд опустил глаза и промолчал. Джон понял, что ступил на запретную территорию. Были, оказывается, у инспектора любовные раны в прошлом. — Мы говорили… — наконец произнёс он. — Мне кажется, я за всю жизнь столько не говорил. Обо всем: от женского белья до космических ракет. — Вы говорили о женском белье? — Ну да. Её беспокоил новый бюстгальтер, она постоянно его поправляла. Но как мне кажется, грудь у неё была такой маленькой, что она легко бы обошлась и без бюстгальтера. — Ты ей об этом сказал? — Сказал. Я ей тогда сказал все глупости, какие только можно сказать. А она была такая умница, слушала меня, будто я говорю о чём-то интересном. Но в конце я её отпугнул. — Чем? — Когда я понял, что несу чушь, то решил это исправить… — Поцелуем… — понятливо кивнул Джон и отсалютовал Грегу кружкой. — Да. Молчание снова затянулось. Джон начал тревожиться за инспектора, ведь тот сам нагнал на себя мрачное настроение. — Ну? — Она влепила мне пощечину. В первый раз за поцелуй мне отвесили пощечину! — казалось, мужчина до сих пор не мог справиться с терзавшей его обидой. — Не может быть! — Джон не считал себя знатоком мужской красоты, но почему-то был уверен, что инспектор Лестрейд в свои восемнадцать лет был весьма смазливым мальчишкой. — Я сам удивился! Джон, обычно девчонки мне сами на шею вешались! Может, всё дело в том, что был ей не ровня… — И после пощечины вы расстались? — Нет. Она извинилась. Сказала, что сама не понимает, как так вышло. Мы снова начали разговаривать, и я опомниться не успел, как наступило утро. Мне нужно было уезжать к родителям, я уже и билет купил. Лестрейд помолчал. — На прощание она сама меня поцеловала. Мне тогда показалось, что я падаю с огромной высоты… Джону вдруг до боли ясно представилось другое падение, которое он тысячу раз видел во сне. Мужчины помолчали каждый о своём несколько минут. — И вы больше не виделись? — не удержавшись, спросил Джон. — Нет. Мы обменялись телефонами, но когда я позвонил на следующий день, оказалось, что это булочная и ни о какой Нэлл там не слышали. — Странная история, — заглядывая в кружку, произнёс Джон. — А ты не пробовал её искать? Она ведь наверняка сказала, где учится, или работает. — Она тем летом окончила Кембридж и искала работу в юридической фирме. По её словам, они с подругой снимали квартиру недалеко от Сохо, но она как раз собиралась оттуда съезжать. — Шерлок нашёл бы её в два счёта, — откинулся на стуле Джон. — Ему тогда было лет десять. — Он рано начал. Инспектор и доктор снова помолчали. — В её глазах было сожаление. — Что? — переспросил Джон. — Когда мы прощались, у неё в глазах была… боль. Я понял только потом. Она специально дала мне неправильный номер. Наверное, она была замужем или помолвлена. В общем, было что-то непреодолимое. — Непреодолимое? — Да. Как в Ромео и Джульетте. И она рассказала мне всю свою жизнь, но не сказала самого главного: замужем она или нет. — Что же она тебе рассказала? — Сказала, что у неё есть сестра. И что у них обеих чувствительная кожа и аллергия на солнечные лучи. Говорила, что летом все едут на море, а она не может себе этого позволить. — У Шерлока тоже аллергия на солнечные лучи. Довольно редкая особенность. — Ты о ком-нибудь, кроме Шерлока, можешь говорить? — вдруг разозлился Лестрейд. Джон изумленно распахнул глаза: — У Майкрофта такая же особенность. Ну, со слов Шерлока. Ну, Майкрофт, понятно, у него рыжеватые волосы и очень бледная кожа с почти незаметными веснушками… — С почти незаметными веснушками?.. — Нэлл? — Джон прищурил один глаз и продолжил слегка заплетающимся голосом: — Это был фильм с Джоди Фостер, про девушку-дикарку. Шерлок жутко его раскритиковал. — Почему? — Ненавидит всё, что нравится Майкрофту. — Майкрофту? Джон вытащил телефон и набрал смс. Через пару минут пришёл ответ. Джон повернул экран к Лестрейду и пьяновато заржал. «Джоди Фостер» — Любимая актриса Майкрофта со слов Шерлока. — Потому что лесбиянка? — Потому что — некрасивая. — Ты хочешь сказать, что…? — Всё может быть… — Нет! — Да! — Я могу отличить женщину от мужчины, — глядя исподлобья, произнёс Лестрейд. — А зачем? — довольно ехидно спросил Джон. И прибавил грустным тоном: — Так ли уж важна разница, когда любишь? Лестрейд допил остатки пива: — У нее ещё была родинка между лопаток. Как раз посередине, над застёжкой бюстгальтера. Джон засмеялся и погрозил Грегори пальцем: — Хочешь, чтобы я спросил у Шерлока про родинку? Лестрейд посмотрел в сторону от лица Джона, куда-то вдаль, за пределы бара. Он пытался разглядеть получше в своей памяти темно-серые сияющие глаза. У Майкрофта были глаза-льдинки. Но иногда они смотрели так странно… — Хочу.