Клаустрофобия

Малик был полностью доволен своей жизнью. Был доволен тем, что у него есть и пытался не просить большего. Любимая работа, хорошая зарплата, друзья, семья — можно сказать, жизнь удалась. У него была цель, к которой он стремился и на ее выполнение тратил все свои силы. Ему просто нравилось жить. Парень никогда не задумывался на темы вроде «Зачем вообще нужна моя жалкая жизнь?», потому что не видел в этом особого смысла. Нужно ли задавать вопросы, на которые никогда не будешь знать ответа? И сейчас, направляясь в магазин за несколькими бутылками пива и пачками чипсов для сегодняшнего вечера, когда к нему придут друзья смотреть телевизор, скорее всего, футбол, ведь они часто так проводили время, на его губах была легкая улыбка. Магазин находился через улицу от его дома, так что идти туда было недалеко, и не составляло никакого труда. Заходя в лифт, Зейн мельком взглянул на блондина, который стоял в углу кабины, несколько нервно теребя рукав своего свитера, который выглядел на нем уж чересчур большим. Нельзя сказать, что погода на улице была сильно холодной, чтобы носить такие теплые вещи. Иногда дул прохладный ветерок, но он лишь помогал воздуху не застаиваться. Можно было посчитать этого паренька странным, ведь он был одет совсем не по сезону. Зейну уже доводилось видеть эти голубые глаза и светлые волосы несколько раз. Первый, когда пакистанец только переезжал в эту квартиру, и они встретились у двери подъезда, и может быть, Найл даже придержал двери Малику с сумками, а второй — брюнет наткнулся на него, когда выходил выбросить мусор. Зейн, безусловно, был общительным, но сказать хоть слово этому парню никак не удавалось. Кареглазый мысленно пожал плечами, даже сам до конца не осознавая, зачем, и нажимая кнопку первого этажа, хотя та и так горела. Видимо, просто привычка. Лифт ехал не быстро, и тем более, с двадцать первого этажа, поэтому Малик мог спокойно подумать обо всем, чем хотелось, прикрыв глаза и прислоняясь к одной из стенок. Ему, безусловно, нравились такие моменты, когда он мог побыть лишь наедине с собой, и никто бы не мог этому мешать. Зейн нахмурился, почувствовав, как движение кабинки постепенно замедляется, пока и вовсе не останавливаясь. Лампы горели еще пару секунд, прежде чем потухнуть, погружая двоих парней во тьму. — Застряли, — Малик сказал это просто так, без особого смысла. Его совсем не напрягал этот факт, как многих людей, например, опаздывающих с утра на работу, или же какую-то чрезвычайно важную встречу, от которой бы зависело будущее, он ведь никуда не спешил, а продукты могут и подождать. — Сейчас вызову диспетчера, — это бы, конечно, особо не помогло, ведь лифт скорее сам возобновил движение, чем кто-то бы пришел и починил его. У работников, наверное, слишком много работы поважнее. А Найлу нужно было просто успокоиться. Он пытался не думать о том, что застрял здесь, и что через минуту двери не откроются, выпуская его в просторный холл, покрашенный в светло-абрикосовый, который успокаивал, закрывая глаза, глубоко и размеренно дыша, так, как его учил психолог. Парню он практически не помогал, но тот все равно продолжал ходить на эти курсы два раза в неделю, надеясь, что все же избавится от клаустрофобии в скором времени. Может, расслабление и помогало, но совсем немного и почти незначительно. Зейну все же удалось найти в одном из своих карманов телефон, и, зажигая фонарик, он положил его на пол лифта, так, что кабинка теперь была освещена, хоть и тусклым светом. Вот только он все равно не помог Хорану перестать чувствовать замкнутость и безысходность. Парню казалось, что с каждой секундой воздуха становилось все меньше, дышать все тяжелее, и он задыхался. Из этой металлической коробки нет никакого выхода. Найл, рвано дыша, начал медленно спускаться по стене вниз, потому что ноги категорически отказались стоять, а голова начала кружиться. Закрыв лицо руками, он попытался представить себя где-то на большом поле, где так много места и свежего воздуха. Если раньше голубоглазый старался сдерживаться, потому что в кабинке был не один, то сейчас ему было глубоко плевать на темноволосого парня, которого явно начало заботить поведение Хорана. — Хей, парень, ты в порядке? — Зейн посмотрел на второго пассажира, который уже начал тихо и немного истерически всхлипывать, медленно теряя самообладание. — Я… мы… застряли, — его голос дрожал, и он все не отстранял рук от своего лица, что бы посмотреть на спрашивающего. — Да, я знаю. Такое иногда случается, верно? — Найла начало заметно трясти, что заставило пакистанца присесть на корточки рядом с ним. — Ну, что случилось? Зейну определенно чем-то понравился этот парень, поэтому он хотел помочь ему, правда, не совсем понимал, как. — Нам отсюда не выбраться, — Хоран едва находил в себе силы более-менее нормально отвечать и сдерживать истерику, хотя, он сам понимал, что это ненадолго. — Мы в ловушке. — Стой, ты боишься быть взаперти? — получив в ответ кивок, Зейн понял, что столкнулся с проблемой. Он не имел ни малейшего понятия, как можно помочь людям с такой болезнью, если, конечно, это можно назвать болезнью. Ведь, если подумать, Найлу может стать совсем плохо, и он вполне способен потерять сознание, а рядом нет человека, знающего, что делать. Что может быть хуже, чем застрять в лифте с человеком, боящегося запертого пространства? — Так, ладно, — Малик всеми силами старался придумать, что делать, но ничего путного не приходило на ум. Никто не знал, сколько они еще здесь будут находиться, а с блондином за это время может случиться все, что угодно. — Вообще, если у тебя такая проблема, зачем ты ездишь на лифте? — возможно, это прозвучало слишком грубо. — Я живу на двадцать седьмом этаже, — Найл, определенно, не должен был оправдываться, особенно сейчас, и кареглазый все же не стал задавать вопросы, почему он живет так высоко или что-то вроде этого. Он выглядел как испуганный котенок, загнанный в угол и, скорее всего, поэтому его хотелось прижать к себе, никогда не отпускать и шептать на ухо, что все будет хорошо. — Думаю, тебе стоит слегка отвлечься, — Зейн на секунду замолчал, думая, что говорить дальше. — Ну, эм, как тебя зовут? — Найл, — эти разговоры ничуть не помогали, парня все еще сильно трясло, а глаза были мокрыми от слез. — Отлично. Найл. А я Зейн, — Хоран, услышав это, тихо повторил его имя, то ли для того, чтобы запомнить, то ли по какой-то причине, известной лишь ему самому. — Так, что мне делать? Может, ты принимаешь какие-то таблетки, что бы чувствовать себя лучше? — Зейна самого немного пугала сложившаяся ситуация, и он не меньше голубоглазого хотел, что бы это все прекратилось. Найл же должен знать, что ему следует делать? — П-помоги мне, — парень поднял голову, и начал шептать что-то несуразное, мечась глазами по кабинке, будто пытаясь найти какой-то выход. — Что делать, Найл? — Малик слегка нахмурился, услышав такой ответ. Боже, да он никогда даже не думал учиться на психолога, что бы успокаивать и давать советы таким, как этот парень. — Помоги… — его голос был почти слышен, а после пары секунд парень резко вскочил на ноги, заставляя Зейна отшатнуться от неожиданности и внезапности действия. — Откройте дверь! Я хочу выбраться отсюда! — сейчас он начал кричать, колотя руками о металлические двери, которые бы не поддались в любом случае, даже если бы бил кто-то сильнее Найла. Но, похоже, Хоран не осознавал, что это ничем не поможет, а он только может разбить себе руки до крови, ударяя с такой силой каждый раз. — Найл, успокойся, — Зейн поднялся, делая шаг к блондину, который, кажется, даже не замечал Малика, совершенно забыв о существовании того. — Найл. Пакистанцу пришлось схватить его за руки, потому что на слова он совершенно не обращал внимания, будто совсем их не слышал. По его щекам текли слезы, и так громко крича, он с легкостью мог сорвать голос. — Найл! — Малик обхватил его лицо руками, смотря в глаза, наполненные не человеческим страхом, паникой, и в какой-то степени, безумием. Он совершенно не осознавал, что с ним происходит, и тем более, не мог контролировать свои действия. Им просто управлял страх. Ирландец не понимал, чего именно боится: упасть, никогда не выбраться, или же это был просто необъяснимый страх. Парень снова сел на пол, возможно, даже слишком резко, потому что лифт слегка покачнулся, но никто не обратил на это внимания, принимая прежнюю позу, не в состоянии делать еще что-либо. Все силы были потрачены на внезапную истерику, от которых он и сам порядком устал. — Пожалуйста, посмотри на меня, — прошептал Зейн, боясь спугнуть Хорана, которому и без того было плохо. Сейчас, наверное, стоило использовать другую тактику, ведь задавание вопросов не приносило никакой пользы и совсем не помогало Найлу отвлечься. — Пожалуйста, — брюнету пришлось сесть на колени, что бы быть с ним на одном уровне, и самому убрать руки Найла от его лица, потому что на просьбы он не реагировал. — У тебя такие холодные руки. Можно, я их согрею? — ответа на вопрос можно было не ждать, поэтому Малик все равно взял такие бледные и худые руки в свои, действительно теплые. Найл поднял взгляд, с непониманием смотря на парня, который сейчас держал его руки. Это немного странно, верно? Никто еще так старательно не пытался помочь ему во время таких истерик, потому что, в основном, всем было все равно. Кто-то иногда кричал на него, приказывая прекратить, что делало ему еще хуже. Тогда он начинал чувствовать себя каким-то другим, ненормальным, с которым никто не хочет общаться. Общество отвергает тех, которые имеют какие-то особенности, отличаются от всех остальных, пусть и незначительно, называя их странными. Наверное, поэтому Найл мало общался с людьми. Голос Зейна был мягким, наполненный добротой, и от этого Найлу становилось слегка спокойнее. Он не был один, и этот практически не знакомый парень его не оставит. Хотя, Хоран чувствовал в этом некий подвох. Может, пакистанцу просто не хочется слушать постоянные крики о помощи и всхлипы? Он притворяется, что ему не все равно. Обычно, все так делают. — Все хорошо, да? — похоже, Малик решил опровергнуть теорию Найла, которая и так была не верной. — Совсем скоро двери откроются, и мы выйдем. Зейн неплохо помогал ему справляться с истерикой. Смотря в эти темно-карие из-за не яркого света фонарика глаза, Найл почти успокоился, отгоняя от себя мысли о том, что он все еще в лифте и все еще не может выбраться. Возможно, он был не в себе, раз, кажется, немного влюбился в этого парня. — Зейн, — позвал Найл, освобождая одну руку, поднося ее к лицу Малика и проводя пальцами по щеке, чувствуя едва ощутимую щетину и прикрывая глаза. — Зейн, поцелуй меня. — Что? — брюнет нахмурился, смотря на Хорана. Он в таком состоянии может шутить? Нет, Зейн был совершенно не против целоваться с парнем, это не вызывало у него ни капли отвращения, скорее, наоборот, и в голове иногда появлялись мысли прикоснуться своими губами к губам того парня, с которым они вместе работали, если еще учесть то, что тот тоже не возражал. Но он знаком с голубоглазым от силы минут тридцать, и поцелуй, возможно, был бы тут не совсем уместен. — Прошу, — тихо проскулил Хоран, и Зейн сам не понял, повлияла ли на него сама просьба, вероятность того, что блондин почувствует себя лучше после этого, или же просто невероятная притягательность этих голубых глаз, но уже секундой спустя он накрыл губы мальчика своими. Не почувствовав ответа, Малик отстранился от него, ведь наверняка, сделал что-то не так. Кто же, прося поцеловать его, не будет отвечать на поцелуй? А может, это все-таки была шутка? В этом случае, Зейн больше не сможет смотреть в эти голубые глаза. Он все испортил. — Прости, я должен был ответить? — слегка виновато спросил Найл, пытаясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Зейна. — Это твой первый поцелуй? — пакистанец даже не понял, удивляться ему или хмуриться, когда Хоран прошептал тихое «Да». — Черт, — спустя секунду тихо выдохнул Малик, очень надеясь, что Найл не услышал, ведь он может это неправильно понять. — Я сделал что-то не так, да? — он был напуган и растерян. — Нет, просто, — Зейн посмотрел на Хорана. — Я не думаю, что ты хотел бы, что бы твой первый поцелуй происходил с совершенно незнакомым парнем, который значительно старше тебя. Уверен, ты будешь жалеть об этом. — Я так сильно хочу этого, — Найл, похоже, перестал отвечать за свои слова, и шептал что-то словно в бреду, мечтая снова почувствовать вкус чужих губ, теплых и слегка пухлых. — Найл, — выдохнул пакистанец уже в губы блондина. — Что же ты делаешь? — этот вопрос не требовал ответа, но даже если бы Хоран захотел сказать что-либо, то не смог, потому что через секунду губы Зейна соприкоснулись с его. Теперь Малик мог почувствовать слегка солоноватый от слез вкус губ Найла. Брюнет обхватил его лицо руками, проводя пальцами по щекам, вытирая мокрые полоски на них, которые еще не успели высохнуть. Углублять поцелуй Зейн не собирался, ведь голубоглазый еще совсем не опытный, и это может, как минимум, напугать его. Этот парень, целующий его, поистине особенный. Может, позже, когда Найл, наконец, выйдет из лифта, и все взвесит, то действительно будет винить себя за произошедшее, но Зейн точно не будет жалеть, о том, что застрял в лифте именно с ним.