waiting in the sixth.

Люстра на потолке медленно покачивается, а из открытых окон никакого ветра. Только вот совсем нестрашно, потому что возраст совсем уже не тот — не то, что в детстве — бояться того, что на планете Земля есть человек-паук-вор, который проберется в квартиру на шестой этаж и украдет тебя у мамы. Часы, завешенные кепкой, всё равно издают мерный тик, и странно, но он не раздражает, как обычно. А есть аккуратно как-то лень, поэтому потом придется тревожить кроватное покрывало и свою тушку. Это первый раз, когда Тэхён ест мюсли без молока, и надо же, как это вкусно. Тэхён понятия не имеет, откуда эти хлопья взялись, да еще и французского производства. Мерный хруст на зубах и внезапные мягкие сухофрукты. Расслабляет немного даже. Даже есть становиться лень. Разве что остается лежать на спине и мерно рассматривать потолок и люстру. Покачивающуюся люстру. Ждать вообще скучно, особенно когда это важно. А Тэхёну каждый день важно, потому что взрослые каждый день на работу ходят, и Юнги этим от них не отличается. Причем всего на два года-то старше, а названия разные. Тэхён вообще не знает, зачем нужно было придумывать все это — разное для разного, определение для чего-то, название для вещи. Скучно. Когда все разложено по полочкам и все по договоренности, всегда станет скучно. Часы тикают, и через тонкую входную дверь слышно скрежетание лифта. Ребенку можно притвориться, что плевать, а как только дверь откроется — молнией от кровати и прыжком достигать прихожей. Тэхён на одном конце коридора, Юнги на другом. У второго глаза усталые, а на белой коже синяки от недосыпа. Да и костюм совсем не от Армани, а на ногах конверсы. Привычные черные, которых у них на двоих несколько пар. Тэхён медленно подходит и жмется как кот, руки в волосах путает и шепчет что-то непонятное, как будто мурчит. А Юнги бросает серьезный черный искусственно-кожаный портфель в угол и обнимает в ответ. Тэхён в спальню тащит, нетерпеливо, и за руку на кровать утягивает. Пиджак стаскивает, пуговицы на рубашке расстегивает, Юнги никогда эти нижние майки не носит — презирает что ли. И носом тыкается в живот, в ребра выпирающие, в шею. Уставший Юнги глаза еле-еле приоткрывает и бормочет что-то вроде: — Окно закрывай, а то нос холодный, как у щенка, замерзнешь совсем и заболеешь еще. А у Тэхёна губы в улыбке растягиваются, зубы показывает, да так и застывает на несколько сантиметров от лица Юнги. Как-то глупо в итоге кажется, и Тэхён клубком вокруг бездыханного тела обвивается, хотя и не до конца бездыханного — грудная клетка от холодных рук на животе начинает быстрее вздыматься и Юнги что-то мычит. Тэхён тихо напевает что-то Юнги в локоть, да сам собой убаюканный и засыпает. А старший пошевелиться боится, только бы не разбудить ненароком и всё равно ворчит потихоньку. Тэхён без Юнги не может заснуть.