mistakes

У братьев Пайнс были только они сами, они настолько постоянно вместе, что никто и представить не сможет их по отдельности. У братьев Пайнс всегда были их привычные «дай шесть!» - Форд отбивал его выставленную ладонь, и Ли зеркалил широкую улыбку, игнорируя пластырь на правой щеке, - и «они ударили тебя, поэтому я отметелил их в ответ», - Форд, конечно, ворчал, но синяки и ссадины обрабатывал регулярно. Они часто сидели вдвоем на пляже, в лесу, на кровати у Ли или в любых труднодоступных местах, куда не додумался лезть никто, кроме них, а сейчас их нет. Форда и Ли - нет. Есть Стэнфорд, забравшийся в самую глушь, и Стэнли, бездумно всматривающийся в низкий потолок на другом конце страны. Квартиры тут хреновые даже за те деньги, которые Стэнли стабильно не платит уже третий месяц, из крана в ванной размеренно капает вода, а в каждом глазу под веками по целой куче песка. Трещины на пожелтевшем полотне потолка ехидно подмигивают и раздваиваются. Стэнфорд почти не выходит из дома, очень редко, да и то - в магазин неподалеку от хижины. Сгребает продукты в пакет и не обращает внимания, как кассирша пялится на его лишние пальцы. Стэнфорд привык. Но будь здесь Стэнли, он бы точно не промолчал. В детстве Стэнли забирался под его одеяло, обнимал легко со спины и обещал, что они - ни при каких обстоятельствах - не должны расходиться. Стэнфорд мерзнет в хижине, заваленной снегом снаружи, и пытается не помнить серьезный голос родного брата. В конце концов, Стэнфорд может укрыться и заснуть наконец, а не травить то, что годами отказывается заживать. Когда отец не слышал, мать часто говорила им продолжать заботиться друг о друге. Рядом - это то, что не даст им пойти на дно. Удержит их на плаву. Стэнли с досадой думает, что это самое дно оказалось ближе, чем он рассчитывал. Когда ему приходит открытка из Гравити Фолз с парой строчек знакомого - как своего собственного - почерка, Стэнли даже не размышляет. Потому что он сделал бы что угодно, чтобы все исправить, и пересечь десяток штатов, где он находится в розыске, - вообще не считается равнозначной ценой. На карте из бардачка машины появляется неровная линия, прочерчивающая весь его путь. Вот только Стэнфорд ни капли не изменился, и от былого восторга от встречи у Стэнли не остается никакого следа, зато раздражение, обида и закушенная губа. Стэнфорд втирает ему какую-то научную чушь, показывает дурацкие книжки, и позже воспоминание намертво склеивается с раскаленным знаком, выжигающим на лопатке клеймо, и шрамом, но пока Стэнли ничего из этого толком не слышит. Уже потом, после того, как гаснет слепящее голубое свечение и перестают дрожать стены, Стэнли чувствует себя так, словно портал вытянул его душу. Кожа кажется чужеродной, а необходимость дышать - абсолютно нелепой. Стэнли тупо смотрит на дневник с цифрой один, он вцепился в него до побелевших пальцев и боли в суставах. Уже потом он иногда просыпается от кошмаров и не всегда сразу осознает, что у него есть он сам и подвал, оборудованный под лабораторию, которому он посвятит все имеющееся в распоряжении время. Потому что последние тридцать лет Стэнли хочет всего лишь снова увидеть брата. И Стэнли готов пустить мир в расход.