В свете угасающего лета

Проходит время и наступает лето следующего года. Оно должно было быть лучше предыдущего. Ярче и теплее. Солнечнее. Оно должно было принести море радости и океаны улыбок. Но не заслужило даже одобрения её прекрасных необычных глаз. Наруто открывает глаза и не верит ни себе, ни небу над головой, точнее красному потолку – у Сакуры в квартире потолки красные, а обои коралловые. Она не умеет готовить, но делает вкусный чай. Она прибирается раз в неделю, потому что ненавидит делать работу по дому. Наруто открывает глаза и не верит, что снова сделал это. И сделает снова. Хината получила от него очередное сообщение о проблемах на работе, которых отродясь не было. Он снова снимал с Сакуры короткое платье и мечтал о дочке с зелёными глазами. Он должен был это прекратить. Хината не заслужила такой подлости от него, от всего мира. А Сакура снова искала в нём спасение. Он узнал – тот незнакомец с фотографии был её любимым, но не принял ни ту Сакуру, ни эту Сакуру. У того незнакомца тоже была жена, но он, в отличие от Наруто, ей не изменял. А может и ходил в сторону, но тайно и умело. - Наруто, спи, - пробурчала Сакура, не вырываясь из объятий и Наруто, и Морфея. Она была прекрасна. Прижималась к нему обнажённым телом, грела его тело, но сердце билось бешено от стыда и грешности. «Хината волнуется», - рыдало второе Я где-то на кромке, обрывке даже, сознания. «Сакура так прекрасна», - думал Наруто и умирал раз за разом, вспоминая улыбку своей жены. Наруто шёл домой медленно, боясь и волнуясь. Рабочий день прошёл нервно, Киба снова пошутил насчёт «красотки», а остальные подхватили. Дома было страшнее – Хината была беременна их первым ребёнком. А он вместо того, чтобы быть рядом, обнимать её и потакать прихотям, которые были свойственны будущим матерям, трахал любовницу, мечтал о зеленоглазой дочери. Наруто давно понял, что готов снова любить Сакуру. И любил её всегда. Даже когда сделал Хинату женщиной – он был её первым мужчиной и первым мужем. И матерью её сделал он. А Сакура отдалась однажды едва знакомому парню с красивым лицом. Такое бывает. И даже не такое. А делить сердце на двух женщин было невыносимо. Он боялся, что назовёт Хинату именем Сакуры, или Сакуру именем Хинаты. Путался в их предпочтениях. И однажды приготовил Хинате зелёный чай вместо кофе, а Сакуре кофе вместо зелёного чая. Сакура злилась и требовала развода. Она хотела видеть его только своим. А Хината носила под сердцем ребёнка и была счастлива. И это он, её муж, её единственный и законный, сделал её счастливой. И её улыбка грела его сердце. А тело рвалось к Сакуре и её сладким улыбкам. Он понимал – рано или поздно придётся выбирать. Хината скоро станет матерью его сына, он носил в бумажнике результаты УЗИ, где уже был определён пол ребёнка, он покупал игрушечных жаб и радовал маму частыми звонками и вопросами по теме «а как надо держать малыша?», «что нужно давать ему покушать?». Сакура дарила ему страсть. И обещала, что станет лучшей для него и для всего мира. Она носила короткие платья, волосы её едва ли касались тонких плеч. И он, чёрт возьми, любил её! Тонкую и стройную, капризную и ревнивую. Но и Хинату любил. Даже сейчас, когда она больше не могла отдаваться ему по ночам, плакала без причины и просила креветок, хотя никогда их не любила. Наруто любил Хинату. Добрую и нежную, щедрую и милую. Наруто возвращался домой, чтобы сказать ей об этом и снова почувствовать под ладонями пинок от своего сына. Ему хотелось заплакать от счастья. «Я скажу Сакуре, что остаюсь с Хинатой», - решил он окончательно. Но радости от этого не почувствовал. Он вошёл в дом и сразу заметил знакомые красные туфельки на пороге. Сердце его похолодело. И, не разуваясь, Наруто бросился в гостиную, откуда раздавались голоса его любимых женщин. Он вбежал в гостиную и замер. Хината сидела в кресле прямо и гордо – прекрасное и холодное изваяние. Руки её обнимали выпирающий живот. Сакура же смотрела на неё без страха и сожалений. На ней было короткое платье, она была стройная и тонкая, она выигрывала у Хинаты по всем внешним данным. Но проигрывала в доброте и гордости. Иначе бы она не пришла так подло и нагло – у неё не было гордости, у неё было желание. - Хината, - прошептал Наруто, глядя на жену, но она не посмотрела на него и не улыбнулась. - Наруто, собери свои вещи, - голос Хинаты был непривычно холоден. Взгляд её потускнел. В уголках глаз он увидел слёзы, и сердце его снова умерло от вины. – Ты переезжаешь. Странно, что ты не соизволил сказать мне об этом раньше. - Хината, я… - он пытался объясниться, но что могло оправдать столь откровенную измену их общему семейному уюту, который был так дорог двоим, но был предан им. – Прости. - Сакура-сан ждёт тебя, - голос её дрогнул, но она так и не посмотрела на него. На лице Сакуры сияла довольная улыбка, а взгляд завистливо был направлен на выпирающий живот его жены, туда, где за горячей плотью рос и жил его сын. Наруто собрал вещи, а довольная Сакура сжала его руку и вывела из дома. Хината не вышла проводить их. И даже не попрощалась. - Я дома, - прошептал он, глядя на их дом, на сверкающую табличку с их фамилией «Узумаки». – Прости меня. - Наруто, я познакомлю тебя с мамой. Снова, - радостно улыбалась Сакура. Ей не было дела до чужих жизней. Но Наруто любил её и такой. «Мазохист», - фыркнуло второе Я. Но Наруто было уже на всё плевать.