Бесшовно

– Ты подавал слишком сильно сегодня. В голосе Миюки звучали непривычно суровые нотки, слова вылетали из-за решетчатой маски и растворялись в свежем осеннем воздухе. Сегодня кэтчер был на удивление серьезен и тих – по крайней мере, тише обычного. И тому была причина. Темы вроде этой не предназначались для чужих ушей. Коды, символы, недомолвки… Это стало их второй натурой. Секретные слова прочно вошли в речь, чтобы не выдать случайно того, что оба они не были людьми. – Мы победили… Фуруя. Прямолинеен, как и всегда. Он хотел подавать ради команды. Хотел подавать так, чтобы команда продержалась в турнире, смогла вновь выйти на национальный уровень. Он жаждал бросать в полную силу, давить на команду соперников. Это было очевидно и, если честно, заслуживало уважения. К тому же, бесспорно питчером он был одаренным. С учетом всего, иметь в команде кого-то вроде него было большой удачей. – Я знаю, что победили. – С уверенным стуком мяч прилетел прямо в перчатку Миюки. Несмотря на легкую перепалку, в броске всё ещё было слишком много силы. Неправильно много, учитывая, как небрежно Фуруя кидал мяч. – Проблема не в том, что мы выиграли, а в том, что ты не сдерживаешься. – Но… мы победили… – слабое возражение слетело с губ Фуруи, и кэтчер закатил глаза. Никогда эти младшие не слушают. – Если продолжишь так бросать, люди начнут что-то подозревать. Ты это понимаешь? Тебе повезло, что контроль у тебя всё ещё никакущий, и мы таким образом можем списать истинную силу твоих подач. Но мы не знаем сколько и кто замечает. Если люди догадаются, тебе конец. Мяч замер, Миюки и Фуруя оба прислушивались, не доносятся ли чьи-то шаги. Пока на поле было пусто. Даже Савамура, этот бейсбольный маньяк, сегодня, кажется, ушел раньше, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть. – Я просто хочу подавать. – Миюки поднял перчатку, прося мяч обратно. Ещё один раз напоследок. – Не в полную силу. Только дайте мне бросать. Миюки отказал: – Идем. Пора возвращаться. Ужин скоро. *** – Фуруя-кун, ты не думаешь, что тебе стоит есть больше? – Харуити обеспокоенно поджал губы. Его тревога, хоть и продиктованная лучшим побуждениями, лишний раз напомнила Фуруе, что он не такой, как они. Это был словно висящий перед ним гигантский неоновый знак, гласящий: «Ты гуль, и эти люди убили бы тебя, если бы узнали, что ты за монстр». Словно гиря, привязанная к руке, немой укор каждый раз, когда он бросал слишком сильно, показывал свою истинную мощь. – Я не очень голоден… – Каждый вечер садиться за стол с другими первогодками было большой ошибкой с его стороны. Которую он почему-то продолжал совершать снова и снова. Савамура был слишком громким, а Харуити слишком наблюдательным. Как наседка, следящая за цыплятами, вечно уговаривал Фурую съесть больше той отвратительной еды, что лежала перед ним. – Фуруя, если не будешь хорошо питаться, то я точно стану подавать лучше тебя! – Ну вот, началось. Громкий голос Савамуры привлек к ним внимание всех остальных, из-за чего Фуруя почувствовал себя ещё больше не в своей тарелке. – Он прав, Фуруя! Тебе надо поесть! – а вот и Миюки, как всегда рад подлить масла в огонь. Словно чтобы лишний раз поиздеваться, он отрезал себе кусок и съел целиком, даже не поморщившись. – Нет ничего вкуснее мяса после славной победы! И мы же не хотим, чтобы ты на горке потерял сознание от истощения? Это выглядело так легко и естественно. Словно Миюки вовсе не боролся с желанием тут же выплюнуть взятый в рот кусок. Как он умудрялся съесть обязательные три чашки риса, было за гранью понимания Фуруи. Обычно он был рад, если мог впихнуть в себя хотя бы одну, да и та с трудом удерживалась в желудке даже недолгое время. Пока Фуруя витал в своих мыслях, Миюки встал из-за стола старшеклассников и подошел к их столику. – Осталось совсем чуть-чуть. Давай, доешь! О! Или ты хочешь, чтобы я тебя с ложечки покормил? Фуруя скривился. Последнее, что ему сейчас было нужно (помимо это мерзкого риса), так это дурацкие шуточки Миюки. – Не предлагайте гадостей. Я просто не очень хорошо себя чувствую. – Может, это всё-таки из-за голода? – с мягкой улыбкой предположил Харуити. Слишком много людей смотрело на них, и их взгляды сдавливали как удавкой. Слишком много, вся команда, следят, хотят удостовериться, что их питчер питается хорошо, питается правильно. Он практически слышал, как мысли в их головах вторят Харуичи: «Не подведи нас». «Нам нужно, чтобы ты был полон сил». «Мы рассчитываем на тебя». Жар прилил к щекам, окрашивая их ярким румянцем. Хотя бы только лишь для того, чтобы убраться подальше от чужих взглядов и болезненно-сладкого запаха плоти Харуити, Фуруя закинул в себя остатки мяса с рисом пока не почувствовал, что вот-вот лопнет. *** – Хочешь пойти избавиться от этой гадости? – тон у Миюки был такой, словно он предлагал что-то веселое, а не собирались заставить всю проглоченную ими ранее пищу покинуть желудок. Насколько непринужденно он себя вел. Фуруя не мог не завидовать. Это было нечестно. Нечестно, насколько гладко, бесшовно Миюки мог влиться в коллектив. Нечестно, что он мог съесть всё, что было перед ним, ни разу не скривившись. Нечестно, что он словно не боялся быть обнаруженным, общался и смеялся со старшими и дразнил младших. И что глядя на него казалось, будто это легко. На его лице всегда была улыбка. И даже не фальшивая. Дерзкая, открытая, ослепительная. Словно у них с Фуруей не было ничего общего, словно любое чувство товарищества, что могло связывать их по причине принадлежности к одному виду, ничего не значило, и его легко можно было отбросить. – Как вам удается так свободно общаться с остальными? Миюки едва оглянулся на Фурую, продолжая свой путь к ограде у пустыря за бейсбольным полем. Вопрос задавался не впервые. Другие гули тоже спрашивали его как смешаться с людьми, как вести себя, словно они такие же. Едва они перемахнули через забор, Миюки потянулся, прежде чем ответить: – Мне нравится находиться рядом с людьми. Это весело. – Но вы так переживаете, когда я подаю в полную силу… Вы не боитесь, что нас вычислят? Миюки задумчиво хмыкнул: – Ну, хм. Просто нужно быть осмотрительным. Я ведь тоже сдерживаюсь, знаешь ли. Но когда мы вместе с командой, то кажется, будто мы – ты и я – не так уж и плохи. Не так уж отличаемся от них. К тому же, если у тебя есть друзья, то даже если они узнают, может, хоть выслушают сперва. Я им – они мне. Однажды это может пригодиться. Но на твоем месте я бы волновался о себе. Ты слишком серьезен! Расслабься слегка. Если сейчас выясниться, что ты гуль, то тебе уж точно несдобровать! Слова сопровождались ослепительной улыбкой, которая лишь подогрела зависть Фуруи. Чем больше Миюки говорил, тем меньше в его словах было смысла. Как вообще он должен был сохранять баланс между тем, чтобы быть открытым и веселым, и при этом думать о своей безопасности? Задачка казалась непростой. – Вы слишком много говорите. – Молчи и блюй. Как закончишь, я тут достал немного настоящей еды! *** – Знаешь, Фуруя… – Не говорите с набитым ртом. – Ну вот, ты дуешься, потому что я сказал, что тебе несдобровать, если твои друзья узнают, что ты гуль. – Однако, Миюки послушался и проглотил остатки пищи. – Но знаешь, людям ты всё равно нравишься. Хоть ты и странный. Вместо ответа Фуруя откусил ещё, наслаждаясь чувством насыщения, которое приносила настоящая еда. – Эй, не игнорируй меня. Ты странный – но все питчеры такие, так что тут ничего удивительного. А ты хороший питчер. Люди любят талантливых. Сыграй на этом. Тебе ни к чему быть душой компании. Это не в твоем стиле, так что даже не беспокойся. Просто подавай так, как скажу. И всё будет хорошо. – Но я не могу подавать в полную силу… Миюки звонко рассмеялся: – Может, мы сумеем создать бейсбольную лигу для гулей! В любом случае, просто положись на меня. Бросай в мою перчатку. И ни о чем не беспокойся. Он по-дружески приобнял Фурую за плечи. Может, ему и не нужно быть столь же харизматичным, как Миюки. Может, если у него будет это: чувство, что кто-то его понимает, то он сможет выжить. «Но знаешь, людям ты всё равно нравишься». А может, ему не придется полагаться только на Миюки. Заводить отношения странно – особенно с людьми. Они едят отвратительную пищу и проводят большую жизнь без ежесекундного страха быть убитыми. А может быть Миюки просто слишком неосторожен. Слишком доверчив и возможно это будет стоить ему жизни. Но каким бы раздражающе доверчивым он ни был, в одном он был прав. Команда позволяла Фуруе почувствовать себя нормальным. Наполняла теплом, давала поверить, что на него тоже можно положиться. – И всё равно я бы хотел бросать со всей силы… – Когда-нибудь я тебе позволю. Посмотрим тогда, как соперники наложат в штаны от страха!