Огонь и камень. История Бабахса.

Ночью потрясенный Бабахс спал как сытый пандарен - мертвым сном. Рано утром, открыв глаза и проведя ладонью по зеленому, опухшему от сна лицу, Бабахс смог собраться с мыслями. Это все не сон. Я должен идти. Его путь проходил вблиз земель Иглошкурых и подрывник решил преодолеть это расстояние пешком, что бы не привлекать лишнего внимания дикарей. Пришлось закупиться простенькой провизией у местного повара, в «дорожном меню» которого было лишь вяленое мясо да бурдюки с водой (эх сейчас бы прохладненькой Каджа-колы). Для подстраховки Бабахс взял из машины удочку, саперную лопатку, тонкий обрез ткани для сна и парочку своих «игрушек». Путь предстоял не то что бы долгий, но ночевать под открытым небом точно придется. Решив не медлить и напевая себе под нос песенки (такие хиты как «Я стану новым торговым принцем» и «Взрывай дабуди дабудай») шахтер двигался из Долины испытаний,где потом ему предстояло свернуть на запад. По подсчетам самого гоблина, он должен был к ночи выйти к нужному месту. * * * «Ну, могло быть и хуже» думал Бабахс прячась за грудой камней от стрел Иглошкурых. А потому, что не стоит будучи туристом играть в догони меня кирпич с доставучими местными. Но шахтер увидев подозрительно неизвестный алмаз в руках дикаря, не придумал ничего лучше чем скрепить узами поцелуя его затылок и ближайший рядом камень. Что естественно была замечено другими часовыми. Бабахс продолжая мурлыкать (гоблин мурлыкает представляете, да?) себе под нос какую-то мелодию переодически закидывал их бомбами вонючками, которые на удивление хорошо сбивали спесь с воинственных защитников. Бабахс намеренно не использовал смертоносное оружие, поскольку не был сторонником убийств, кроме случаев безвыходных. А вот поиздеваться за милое дело! Но тут над ним пронесся шар темной энергии, опалив немного кончики волос его ирокеза. «Святые ракеты, это же заклинатель!» И вправду за спинами воинов стоял иглошкур одетый в красное облачение с кучей всяких амулетов. Это было уже более серьезным делом, и Бабахс решил действовать более серьезно. Быстренько достав пару вещиц из своей тканевой заплечной сумки, подрывник начал соединять и скручивать элементы, предназначение которых оставалось загадкой. С мыслью «взорвется/не взорвется» Бабахс выпрыгнул из-за камней и направил жерло трубки в сторону толпы. Палец судорожно дергал стартер, но ничего не происходило. Гоблин начал дергать стартер все активнее, видя, что толпа двигается в его сторону, а заклинатель начал нашептывать новое заклинание. «Да работай же ты, предел гномских мечтаний!» заорал Бабахс и сильно пнул коленом в основание баллона, которое подавало газ из спор чумных грибов. В ту же секунду «оружие» загрохотало и из трубы вырвался столб пламени. Не ожидавшие такого иглошкурые, в панике отпрыгнули и развернувшись понеслись в обратную сторону, изрядно затоптав своего же заклинателя. Смеющийся во всю мощь свои легких гоблин водил трубой из стороны в сторону прогоняя часовых. Уже под конец веселья, труба начала перегреваться и лопнула прямо в руках Бабахса, отбросив того на пол метра назад. В который раз шахтерские модифицированные очки спасли недотепу, однако рука была обожжена. Покривившись от ноющей конечности, исследователь вернулся к своей сумке и обработал руку маслом. «Ничегооо, ожоги не впервый раз, зато какое шоу! Надо будет доработать эту штуку обязательно!». К ночи путник как раз подошел к горной тропе и руки. Первым делом наполнил бурдюк с водой и задумался, идти ли ему сейчас или ждать утра? Рука все еще немного ныла, отвлекая от потока мыслей. «Ну, сомневаюсь, что духи спят. Рискнем!» И довольно уставший, но переполненный энтузиазмом гоблин начал взбираться по тропе. Камень он нашел быстро. Это был такой же камень, но заглавная руна отличалось. Догадавшись, что это древние руны орков, обозначавшись стихии, Бабахс подошел к камню и приложил к нему ладонь. -Ну, я не буду фокусничать в этот раз. Огонь, прошу услышь меня, сюда меня прислал элементаль земли, я ищу путь и неизведанное! Подумав, что огню неоткуда взяться тут, Бабахс пришел в выводу, что нужно развести костер. Какое то время спустя, он уже сидел с небольшим костерком. Смотря в необузданный танец языков пламени, он снова произнес: «Услышь меня огонь, я хочу увидеть путь.» Гоблин ожидал, что пламя костра ударит фонтаном опаляя все вокруг, но вместо этого, костер лишь начал гореть немного сильнее и языки пламени продолжая дикий пляс, словно составили контур лица, видны были зияющий сквозь огонь места глаз и рта. -Приветствую тебя смертный, ты пришел в это священное место, и я чувствую, что ты благословлен землей. Я наблюдал за тобой в шахте, мне нравится твоя смелость, хоть и граничащая с безумием. Ты должен знать, что не ровны мы. Но взаимопомощь можем оказать. На уважении и преданности будет строиться наша связь. Но страха я не потерплю. теперь, что бы доказать, что ты достоин, мне жертву кровью принеси. Ребенка. Или сам вступи в костер и испытание терпи. Ответ я утром жду, теперь ступай. -Хэй хэй хэй, о чем ты мудрый дух огня? Зачем тебе кровь ребенка? Мне прям противно слышать о таком условии, я покажу тебе отвагу, а не трусость, что ты предложил! Голос гоблина дрожал от страха и злости на условия. Он же не мясник! Если договор с духами сулящий знания, требует вечного насилия, то грош ему цена. Бабахс чувствовал опаляющий жар оскорбленного духа, но смело запрыгнул в сердце костра, желая получить боль, но ущемить духа. Но к его удивлению, он не почувствовал жара, огня, и угли не прожигали его ноги. Он с удивление вышел из костра, смотря непонимающими глазами на языки пламени, которые снова хаотично двигались. -Ты испытание прошел, как гордый и разумный муж. Яд коварства моего с кровью ребенка, вызвал в тебе негодование и не испугался ты жара моего. Пришлось мне притвориться алчным и надменным, что бы понять тебя. Поддержку ты мою всегда получишь, коль справедлив и вдумчив будешь. Теперь ступай в земли наименованные Перекрестком. там среди степей ты должен будешь услышать шопот ветра. Я признаю тебя. Дух огня исчез так же быстро как и появился, только языки пламени костра отражались в его очках на лбу. Потрясенный он смотрел на свою руку, ожог на которой исчез и виднелась светло-зеленая зажившая кожа.