Душ

Час назад я собирался принять душ. — Тише, тише… В затопленной сумерками ванной комнате нечем дышать. И я бы задыхался, если бы мог. Совсем по-человечески, со свистом, или же захлебываясь немым криком на выдохе, когда Эдвард слишком жадно, слишком медленно... Черт, ты же слышишь меня! Слышишь… Быстрее, быстрее… Я даже говорить не могу, вцепляюсь клыками в обнаженное плечо, а Эдвард говорит. Наклоняется, губами перехватывает мои мысли, целует в подбородок, и говорит: — Нет. Сука, я сотру с твоего лица эту усмешку. Надолго сотру, даже твоя повышенная регенерация не поможет. Зубы выбью, лицо разобью, пробью череп. Будешь поскуливать от боли, сжимая… Что я сейчас сжимаю? Ах, да. Всего лишь твои плечи под моими пальцами. А ты будешь царапать ногтями стену. Или пол. Что выберешь, милый. Видишь, какой я добрый, я разрешаю тебе выбрать. А ты лишаешь меня выбора. Может, и нет. Наконец. Зажимаю рот ладонью, когда он наконец, да-да, подчиняется. Мыслей моих испугался? И самому смешно, и оба смеемся. Я становлюсь на локти. Целуй, Эдвард, ну же, целуй, и двигайся, не прекращай, черт, не прекращай мать твою… — Ох ты ж… Мне горячо, мне так горячо, словно и не вампир я вовсе. Живой. А у Эдварда ресницы слиплись, и волосы падают на глаза, и губы у него холодные. И он целует меня. — Каллен, урод, бабу свою целуй _после_ траха, — отворачиваюсь. Эй, ты меня слышишь? Нет, я сказал нет. Нет же! — Джаспер? — Мм? Поворачиваю голову. Мне совсем не тяжело, мне неудобно. И дело даже не в Эдварде, подмявшем меня под себя, словно подушку, или игрушку, или свою Беллу. Вот от последнего морщусь. Снова целует. И улыбается чему-то своему. Джаспер, закрой рот. Закрой рот, будь хорошим мальчиком. Или язык ему откуси. Не успел. Прикрываю глаза рукой, упираюсь головой в плинтус, Эдвард отрывается от моего рта, с трудом отлепляется от пола, от меня, и протягивает руку. Я только хмурюсь, поднимаюсь, игнорируя его, его помощь, и опять его. В душе на нас сверху льется горячая вода. Эдвард прижимает меня к стене – и я даже игнорирую его первые секунд пятнадцать, пока он губами делает там, внизу то, что я запретил делать ему с моим ртом. Когда он вообще слушал то, что я ему говорю? Мы даже трахнуться нормально второй раз не можем. Или можем, но это мне не везет, потому что когда я растягиваюсь на плитке, благодаря Эдварду, он использует это в свою пользу. И снова я зажимаю рот ладонью, прижимаюсь спиной к его груди, и двигаюсь-двигаюсь-двигаюсь навстречу, чуть ниже, замирая. Душ мы принимаем с четвертой попытки, так, чтобы прямо наверняка. Знаю, что вода сейчас затрахала меня ничуть не меньше, чем Эдвард.