ID работы: 3472512

Сейчас или никогда

Джен
G
Завершён
90
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
4 страницы, 1 часть
Метки:
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
90 Нравится 19 Отзывы 12 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
— Как прошёл день? — не помню, сколько раз она задавала мне этот вопрос, но в голосе неизменно ощущается искреннее тепло и доброжелательность. Удивительно, но ей действительно интересно, что случилось со мной за эти скучные сутки. — Какие-то идиоты расковыряли картоприёмник на терминале у вокзала, пришлось мотаться на другой конец города и заменять, — достаю растрепанную пачку сигарет, там осталось всего две. Каждый день мне встречается несколько любителей халявы, жалобно просящих закурить и «ещё одну, другу». Так и не научился им отказывать, хотя примерный подсчет расходов на такую благотворительность недавно заставил меня ужаснуться. Ну ничего, двух сигарет мне хватит на сегодня, а завтра попробую сам превратиться в попрошайку. Надо же когда-то начинать с чистого листа. Не смотрю на неё, но знаю, что она улыбается. Сегодня особенно сложно заставить себя повернуться в её сторону и проявить встречную вежливость. — Что-то случилось? — мы оба знаем, что это уже не о моей поездке. Такой типичный внезапный женский вопрос, метко бьющий прямо в больное место. Такой простой и такой сложный, ведь на него невозможно ответить правильно. Особенно в нашем случае. — Ветер усиливается, тебе нужно теплее одеваться. Мы ведь не хотим, чтобы ты простудился, правда? — помолчав минуту, как ни в чем не бывало, продолжает она. Боковым зрением вижу, как носки её старомодных ботинок качаются над самой землёй. Сколько лет прошло, а она так и не избавилась от забавной привычки болтать ногами, сидя на «нашем месте» — незаметном участке набережной, где можно было полюбоваться вечно неспящим городом, не привлекая лишнего внимания. Нам чертовски нравилось проводить здесь свободное время: неподалеку располагался аэропорт, и летними вечерами, когда дневной зной спадал и разгорячённая речная влага переставала давить на лёгкие, мигающие маячки взлетающих и приземляющихся самолётов расчерчивали стремительно темнеющее небо. Усталое солнце пряталось за горизонт и улицы города погружались в уютный сумрак, а вместе с ними окрашивалась в призрачные оттенки неспешная водная гладь. Ей всегда нравилось наблюдать и за трамваями. По противоположному берегу проходила трамвайная линия, и, едва пограничное время между днем и ночью вступало в свои права, неповоротливые пузатые механические гусеницы сбавляли темп, включали уютное внутреннее освещение и начинали показывать нам свои неторопливые диафильмы. Вот мимо проезжает влюблённая пара — наверняка студенты; у него в руках всего одна алая роза, недорогая, совсем-совсем обычная, но глаза напротив наполнены настоящим искренним чувством, для которого всё это вовсе не важно. Весь мир замер, и все звёзды в недосягаемой выси сейчас светят для них двоих. И мы тактично уступаем им место под этими звёздами. А вот из окна на нас смотрит милая девочка лет пяти или шести — она так смешно прижалась носом к стеклу, что он стал похож на пятачок или большую пуговицу; малышка обнимает щенка, а сзади на них рассеянно смотрит пожилая женщина, наверняка бабушка. На её лице печать серьёзной болезни, но сейчас она улыбается и даже хворь ненадолго отступила: внучка безгранично рада живому подарку и даже щенок, кажется, ужасно доволен, хоть и не может пошевелиться — столь крепки объятья детских рук. Вот неуклюжий всклокоченный кот забирается на заднюю площадку, хромая на одну лапу; но его не выпроваживают из трамвая, ему рады, его гладят и один седой как лунь старик даже чем-то угощает бедолагу. Сегодня четвероногое не будет чужим в этом маленьком неспешном храме уюта, который прямо сейчас отправляется в направлении депо, стуча колесами на стыках рельс и громыхая покосившимися токоприемниками. Она обожает смотреть на эти картинки из чьей-то жизни, что показывают нам проезжающие мимо трамваи. А я обожаю её. И это всё усложняет. — Ты опять слишком сильно задумался, — она смеётся и неловко кидает в воду камешек. — Я прямо вижу, как у тебя в голове закипают мысли. Давай подую в ухо, а то ведь и правда расплавишься! И почему именно сегодня? Делаю ещё одну глубокую затяжку. Крепкие сигареты, именно то, что сейчас нужно. — Ну и ладно, молчун, — сейчас она наверняка обиженно надула губы, но уже в следующее мгновение снова начнет улыбаться. — А я сегодня наконец-то сумела погладить тех диких уток, что улетели из зоопарка. Долго же они ко мне привыкали! Надо будет чаще кормить их чем-нибудь вкусным, только я так и не поняла, что же им нравится больше всего. — Я обязательно выясню. Посмотрю в сети, — отвечаю, по-прежнему не поворачиваясь. Сигарета почти скурена до фильтра, главные слова придется сказать уже совсем скоро. Меня начинает бить мелкая противная дрожь, и пепел тут же разлетается — сегодня и правда не на шутку ветрено. Алый горизонт затянуло рваными облаками, а солнце будто решило раньше срока превратиться в красный гигант. Чертовски вовремя. — Ты же весь вечер хочешь мне что-то сказать, верно? Только никак не решишься, — она подсаживается ко мне поближе. Да уж, в прозорливости ей не откажешь, так было всегда. Не по годам проницательная и умная. Намного умнее меня, что уж скрывать. Солнце почти скрылось, и ветер начал злобно кусать мои руки и щеки. Но ей точно не холодно. — Послушай, — я не знаю, с чего начать. Но мудрые люди утверждают, что начинать надо с главного. Так и поступим. — Я все-таки собрался с духом и записался на приём к тому врачу. Я говорил тебе про него. Рваные темные облака прочертил одинокий маячок. — Я помню, — она вмиг посерьёзнела. — Не сказать, чтобы я была удивлена… Но мне казалось, в этом докторе не было острой необходимости. — Раньше не было! — я всё-таки срываюсь на крик. — Я не могу больше делать вид, что всё в порядке! Сигарета дотлела до фильтра и обожгла мне пальцы. Пора её выбросить. И сигарету тоже. — Ты ведь разбилась тогда. Самолёт всё-таки рухнул, — мелкая дрожь превратилась в крупную, меня начало трясти по-настоящему. — Посмотри на меня, — её голос полон усталости, но по-прежнему нежен и спокоен. Я наконец поворачиваюсь. Она всё та же. Ни капельки не изменилась. Фильтр вырвало из пальцев сильным порывом ветра, закрутило и унесло в неизвестном направлении. Скоро начнется ураган. — Что тебе сказал врач? — Что мне нужно расстаться с навязчивой иллюзией, — термины из диагноза я точно не вспомню, но стараюсь повторить самое главное. — Я на грани помешательства. Врачи зафиксировали необратимые изменения в психике и повреждения коры головного мозга. Я не знаю подробностей, знаю только одно — выздоровление теперь только в моих силах. Я должен сказать своей иллюзии в лицо, что её больше нет. И отпустить. …Кажется, я плачу. Или это начался дождь? Не зря же погода так сильно испортилась. Ветер наверняка пригнал откуда-то целую вереницу переполненных туч, и одна из них прохудилась прямо над нашими головами. Да, это точно дождь. Я не могу плакать, я же мужчина. Взрослый мужик с одной сигаретой против всего мира. И передо мной погибшая много лет назад девочка, которую я так и не смог отпустить. Девочка, что обожает заглядывать в окна уютных трамваев, беззаботно болтать ногами на набережной… и провожать взглядом самолёты, что не падают. Такая вот горькая ирония. И она — единственная, кому есть дело до того, продувает ли меня ветром, ведь уже почти октябрь, а я до сих пор в летней куртке. И на другой чаше весов — моя жизнь. Наверное. Неприятно думать, что от моего решения здесь и сейчас может зависеть, поедет ли у меня крыша и я упаду как подкошенный, пораженный инсультом, и меня обнаружат через несколько часов — место здесь укромное, а взбунтовавшийся ветер на паузу не поставить. …Теплый дождь? В последние дни сентября? Нет, всё гораздо проще — всего лишь кровь из носа. Кажется, я скоро кончусь, но всё ещё никак не решусь твердо произнести главные слова, которые, по мнению врача, должны стать поворотной точкой. — Ну чего ты, глупый? — ласково улыбается она и вытирает алые следы с моего лица уголком своего синего пионерского галстука. — Нельзя так нервничать, ты должен себя беречь. Тебе срочно нужно домой, ты промок и наверняка простудишься, — она целует меня в щетинистую щеку и звонко смеется. — Смотри как зарос. Отправляйся-ка сушить одежду и пить чай с малиной. А завтра, если не заболеешь, приходи опять. Будем кормить диких уток. Сейчас или никогда. Она поправляет мой воротник, ласково взъерошивает волосы, целует в макушку. Пушистый хвост с синим отливом на секунду касается моей щеки, я чувствую легкий запах мяты и нотки карамели, а потом — ничего. Негнущимися пальцами достаю из пачки последнюю сигарету. Она слегка подмокла, но я ещё смогу её раскурить и хоть немного согреться. Вдалеке снова слышится мерный стук колёс. Не забыть бы выяснить, что же любят эти чёртовы утки.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.