Мой любимый ночной кошмар.

Она устала. Так можно устать только от самой жизни, слишком длинной и бесцельной, жизнь в которой тебе остается лишь волочить жалкое существовании, без права выйти за приделы знакомых стен. Это заставляет или смирится с этим, ожидая момент когда здравый смысл теряется где-то глубоко в голове, оставляя спасительное безумие, или продолжать бороться за право быть наконец свободной. Марионетка навряд может вспомнить собственное имя, да и по сути ей оно уже и не нужно, но как хочется вновь ощутить себя реальной, почти живой, и наконец сбежать из трюмы, в которой на протяжении стольких лет единственным собеседником был убийца, лишивший тебя жизни. Нет, она не ненавидела его, это чувство было давно, когда ее истерзанную душу заточили в механизме, обязав служить существу с непонятными целями и возможностями, и она сидя в чертовой коробке, где раз за разом играла одна и та же музыка, от которой хотелось выть и лезть на стену лишь бы больше не слышать ее, наблюдая сквозь узкую щель за ним, видя как он вполне себя живой, улыбаться кому-то из работников, даже не раскаивается в ее смерти. Да, тогда ненависть бурлила и кипела внутри нее, хотелось самолично запихать его в эту коробку, а лучше в один из костюмов, что бы он почувствовал, каково это жить вот так. Ну, а теперь не было ничего, ни ненависти, ни сожаления, ведь месть свершилась, но вот теперь удовольствия это не приносит, кто ж знал что он будет так действовать на нервы даже после смерти. Марионетка так же не знала сколько еще ей болтаться в этом мире под руководством некого существа, которое только и пытается что поймать как больше этих самых душ. Если сначала она и пыталась узнать зачем ему все это, то теперь просто выполняла вполне понятные поручения и не парилась. Да и особо мысль о том что она грешит, отдавая на растерзание Спрингтрапу и прочей шелупони невинных, ну или почти невинных, людей, ее мало колышет, раза этак после пятого, она вообще перестала заморачиваться. Да и за собственное, пускай и подобия счастья, готова была бороться долго и до последнего, и ничего ей в этом и не мешало, до этих самых пор… И виной всему девчонка, что, видимо, пробудила в хладнокровном убийце, под властью демона, светлые чувства, сопровождаемые цветочками и сердечками. В нечто подобное, как пресловутая любовь с первого взгляда, она не верила начиная с класса пятого, а сейчас в свои Хрен-знает-сколько-лет, и подавно. Но что поделаешь, раз Спрингтрап решил поиграть в романтика, то ничего не остается как решать проблемы самой. Цель ясна, но вот только чего в ней особенного Марионетка не понимала. Про таких с уверенностью говорят «обычная», «невзрачная» и еще куча эпитетов, говорящих о ее стандартной серости. Может ей удалось бы поразмышлять над этим еще пару часов, если бы в комнате где она сидела резка не похолодело. — Почему девчонка еще жива? — приглушенный голос раздался за спиной, заставляя резко обернутся. — Все этот кролик! — она слабо стукнула по стене рядом, — Он говорит что не собирается ее убивать. — Ну так вперед. Или мне тебе подробно объяснить твои обязанности? — Марионетка отрицательно мотнула головой. Существо удовлетворенно кивнуло, вновь растворяясь в темноте. Отлично! Теперь еще и он будет следить за ней. Что в этой белобрысой такого особенного? И сдалась она ему, девка как девка, ни на хлеб не намазать, ни на шею повязать! *** Кейт возвращалась с университета. Было около четырех часов дня, а автобусы как на зло отставали от графика. Каково было ее удивление, когда знакомая синяя «Виктория», затормозила прямо перед остановкой, и ее обладатель, в лице Фритца, приветственно махнул рукой предолгая подвезти. Девушка коротко кинула взгляд на сереющее небо, собирающее со всей округи тяжелые сырые тучи, готовые вот вот разразиться дождем, прикинула примерное время ожидания следующего автобуса, и махнув рукой на все негативные мысли, по поводу стиля вождения коллеги, уселась позади него. Вцепившись в плотную ткань чужой куртки руками, и поправив съехавший шлем, кивнула Фритцу. Мотоцикл глухо зарычав, пару раз газанув выпуская в воздух несколько порций едкого дыми и рванул с места, оставляя позади злосчастную остановку, и бедолаг косо глядящих ей в след и проклинающих сошедший с пути автобус. Поскольку до дома Кейт было не близко, Фритц, решил поехать обходными путями между домов, поэтому спустя двадцать минут пути они били уже возле дома. Парень устойчиво поставил мотоцикл и помог девушке снять неудобный шлем. — Спасибо, что подвез. А то неизвестно сколько еще б стояла там. — он задумчиво почесал затылок. — Не за что. Как с работой? — Жутковато. — честно призналась Кейт. Ей не очень нравилось это место, особенно та кукла, да и робот ведет себя более чем странно. — Да, это уж точно. — он снова завел мотор, и зажав свой шлем в руке, газанул. — Увидимся утром! — крикнул он уже отъезжая от ступенек крыльца, когда до него долетело тихое «Увидимся». Кейт еще несколько секунд постояла возле двери, не спеша ее открывать. В воздухе уже летал плотный аромат дождя. Молния резко сверкнула вдалеке, прорезая серое небо резкой вспышкой, а затем громыхнул гром. Крупные капли начали резво стучать по крыше дома, окрашивая асфальт в темный цвет. Девушка вздохнула, дернула ручку двери и вошла в дом. Плащ слегка промок, пришлось повесить на отдельную вешалку. В комнатах раздались шорохи и шаркающие шаги. — Привет — брат выглянул из гостиной, вид у него, откровенно говоря, был заспанный, видимо опять смотрел «Дискавери» или «ВВС», подобными программы, по мнению Кейт, как раз и существовали для того, что бы создать идеальные условия для сна. Парень взъерошил и без того лохматые волосы и проводил сестру взглядом до самой кухни. — Ты такими темпами станешь как зомби, — он вытянул вперед руки и прихрамывая пошел к ней, имитируя живого мертвеца. — На себя посмотри. — коротко одернула его девушка, уворачиваясь от захвата. Брат фыркнул, одернул мятую футболку и подперев косяк между кухней и гостиной, принялся пилить Кейт взглядом. — Что? — отозвалась девушка, почувствовав как на нее, откровенно говоря, пялятся. — Бросала бы ты эту работу. Она на тебя плохо влияет. Ты последние дни сама не своя. — Макс опустил взгляд, стараясь не смотреть в глаза сестре. Она и сама замечала это. Кейт стала очень рассеянной, постоянно что-то забывала, а преподаватели все чаще ловили ее на том, что на витает в облаках. — Прости, — девушка подошла ближе к нему, обнимая за плечи. — Я со всем этим так устаю. Хочешь на выходных выберемся да куда нибудь? Как раньше? — она помнила как ее семья часто выбиралась на природу, в кино или театр. Это было их маленькой традицией, а теперь, когда из всей семьи остались только они с Максом и бабушка, живущая у черта на куличиках, все это забылось. Кстати говоря о бабушке, та жила за городом, в старом домишке, и наверно жуть как по ним соскучилась. — Давай вместе навестим бабушку? — брат на секунду задумался, но затем страдальчески вздохну, кивнул. — Ладно. А то она там поди забыла как люди выгладят, сидит затворницей. — это впрочем тоже было правдой. По какой причине она не выходит за пределы своего участка они не знали, а если и пытались расспросить отца, то тот обычно отмахивался, ссылаясь на возраст старушки. Впрочем их бабушка, женщина бойкая, и не погодам активная, вот только города боится как огня, даже на семейные праздники не приезжает, зовет к себе. Брат тем временем налил Кейт крепкого чая с мелиссой, разогрел на скорую руку утром сварганенный ей самой обед, и с чистой совестью отправил девушку спать, пообещав разбудить, ближе к одиннадцати. Впрочем спалось сегодня ей на удивление спокойно, снов не было, а если и были она их не помнила, так что проснулась она даже раньше положенного. Поглядев на себя в зеркало, отметила что усталость немного спала, а серые круги под глазами исчезли. Переодевшись, девушка потягиваясь спустилась вниз, где над учебниками корпел Макс. Телевизор упорно убеждал что чупокабра недавно напала на деревню в их округе, а от бушующих призраков поможет окропленная святой водой соль. Говорил он это все голом шестидесяти летней старухи, одетой в черное и имеющей в доме две сухих летучих мыши над дверью — от сглаза. Кейт пару секунд понаблюдала за странным ритуалам на экране и иронично изогнув брови включила любимое «ВВС», где голос молодого диктора рассказывал про синего кита. — Снова корпишь над алгеброй? — поинтересовалась Кейт участливо заглядывая в его тетрадь. Выхватив из пенала карандаш она осторожно приписала нужные ответы на полях, чем заслужила злобный взгляд. — Я сам! — злобно прошипел брат, нещадно стирая ответы ластиком. — Как хочешь. — девушка поставила чайник и насыпала в чашку растворимого кофе со сливками. Да, алгебра, геометрия, физика и прочие предметы связанные с расчетами довались брату туго, в отличии от Кейт, которая успешно поступила на экономический. Спустя пару минут тешены, пронизанной только нервным стучанием ручки о поверхность стола, Макс резко выдохнул и с силой кинул многострадальную ручку в стену. — Алгебра зло! — заключил он, откидываясь на спинку стула. — Могу то же сказать о литературе. — спокойно отозвалась Кейт с другого края стола. Брат обижено фыркнул, отворачиваясь от нее, но незаметно придвигая листок с примерами. Девушка выразительно посмотрела на него, но решения все же написала. — Спасибо. — Макс довольно лыбясь переписал ответы, заталкивая тетрадь в портфель. Часы уже показывали полдвенадцатого, а работу пока никто не отменял.