Время расставлять приоритеты

За окном бушевала настоящая буря. Снег валил несколько дней подряд, Гарри даже начало казаться, что еще немного, и выйти из дома он сможет только через каминную трубу, потому что обычную входную дверь попросту завалит сугробами. Закончив созерцать зимнюю картину и отвернувшись от окна, парень уселся в огромное старое кресло, стоящее в самом углу комнаты. Он достал книгу, подаренную ему еще несколько лет назад, зажег свет и уже было погрузился в чтение, как вдруг… - Твою мать, - на полу возле камина очутился чумазый Драко Малфой, отчаянно трущий ушибленную задницу. – Тебя не учили иногда прочищать дымоход, Поттер? Губы Гарри растянулись в улыбку. Он уже давно привык слышать от Малфоя обидные фразы вместо приветствия, это неудивительно, ведь они уже три с половиной года «не враги», два года «мы можем попробовать стать друзьями» и полтора года «и все-таки я трахнул Малфоя-младшего». Если бы Поттеру рассказали на шестом курсе, что после войны он будет защищать Малфоев, то он бы отправил такого сказочника прямиком в Мунго, но тем не менее после войны на суде против бывших Пожирателей Гарри свидетельствовал в пользу когда-то ненавистного ему семейства. - Знаешь что, Поттер? Ты просто непроходимый идиот, - процедил тогда Малфой, затягиваясь сигаретой после очередного разбирательства. Гарри в ответ только пожал плечами. А что ему оставалось делать? Обостренное гриффиндорское чувство справедливости просто разрывало его на части, кричало о том, что любому, даже самому низкому человеку, всегда нужно дать шанс исправиться, а Азкабан явно не был тем местом, которое могло дать эту возможность. В итоге показания Гарри сыграли решающую роль. Малфоев оправдали, хотя, разумеется, свое положение в магическом мире семья потеряла, да и косые взгляды все равно продолжали преследовать белокурое семейство, когда оно появлялось в публичных местах. Герою магической Англии тоже было несладко, просто так забыть о существовании Малфоев Поттеру не дали: ему поручили наблюдать за семьей (сам вызвался защищать, сам и стереги), чтобы в случае подозрительной активности всегда можно было решить проблему до ее появления. «Метку с предплечья, увы, не сотрешь», - объяснил судья Стэнсберри. Хотя показания Гарри и были учтены, никто не мог поверить в рассказанное до конца, даже Визенгамот. Так он и начал общаться с Малфоем-младшим. Хотя то, что было между ними первые месяцы едва ли можно было назвать общением. Нет, не было никаких подколов и гадостей, сказанных в адрес Гарри, но всем своим видом Драко показывал, что он никогда не будет обязан какому-то полукровке, пусть тот будет хоть трижды спасителем мира. Поэтому, проходя мимо Поттера, он окидывал последнего презрительным взглядом, а на любые вопросы старался отвечать так, чтобы дальнейший диалог был невозможен. Однако однажды им все же пришлось заговорить. Это произошло ровно два года назад, когда Гарри зашел в «Дырявый котел», чтобы попросту отогреться и, возможно, разобраться в себе, заказав бутылку огневиски. «Зимы стали слишком холодными», - мрачно подумал Гарри, усаживаясь за барную стойку. Он уже было открыл рот, чтобы попросить одну порцию горячительного напитка, как вдруг заметил знакомую белобрысую голову, обладатель которой завернул в сторону мужского туалета. «Малфой в таком месте? Неожиданно», - теперь в Гарри проснулось гриффиндорское любопытство. Драко старался не выходить далеко за пределы поместья, так что появление в центре Лондона было для него нонсенсом. А появление в такой дыре так вообще было чем-то выходящим за рамки возможного для младшего Малфоя. - Так что будешь, Гарри? – добродушно улыбнулась Ханна, совсем недавно ставшая хозяйкой бара, а также сменившая фамилию Аббот на Долгопупс. - М… Нет, я… Я сейчас отойду и вернусь, - пробормотал Гарри и как зачарованный последовал за только что исчезнувшим Малфоем. И как оказалось не зря. За дверью отчетливо слышались голоса: один Малфоя и второй какого-то мужчины. Атмосфера была напряженной и постепенно накалялась: человек обвинял Драко в принятии метки, в убийствах, в том, что он оправданный ходит по улицам, не имея на это право, в то время как сотни достойнейших сложили головы на поле брани. Гарри толкнул тяжелую дверь, рядом у стены стоял Малфой, над которым возвышался крепкий на вид мужчина лет сорока. Лицо человека было не разглядеть, а вот сам Драко был на удивление спокоен (он вообще подозрительно притих после войны). Даже когда разъяренный маг достал палочку, Малфой и не подумал сделать хоть какое-то движение в сторону, казалось, что он только и ждет того, чтобы в него кто-нибудь запустил Авадой. Ждать добровольной смерти Драко Поттер просто не мог, он быстро вытащил из кармана палочку и, прокричав: «Экспелиармус!», Гарри схватил шокированного Малфоя за руку и буквально протащил за собой через весь зал на улицу, пока мужчина, откинутый к противоположной стене туалета заклинанием, приходил в себя от неожиданного удара. Остановившись за углом и отдышавшись, Малфой произнес: - Нет, ты… - Просто непроходимый идиот, - улыбнулся Гарри. – Ты повторяешься Малфой. Губы блондина тронула ухмылка. - Это ты не меняешься, Потти. Зачем ты влез? - Ах, ну прости, что не дал тому человеку запустить в тебя Непростительным, - всплеснул руками Гарри. Логика Малфоя была иногда слишком малфоевской. Молчание. Гарри стало неловко, и он искоса взглянул на Драко. Таким он видел блондина всего несколько раз: в туалете Миртл, после Битвы и на суде. Он выглядел абсолютно растоптанным и каким-то… потерянным? - Мне иногда кажется, что такое развитие событий было бы правильным, - пробормотал Малфой и опустился на заснеженные ступеньки крыльца одного из домов. - О чем ты? – Гарри аккуратно сел рядом, стараясь не задеть Драко, словно любое неосторожное движение может разрушить доверие, которое только-только начало появляться между ними. - Как будто ты не понимаешь, - фыркнул блондин. – Я Пожиратель, Поттер. – он опустил голову и начал слишком внимательно рассматривать свои ботинки. - Из-за таких, как я погибли люди. Зуб за зуб, глаз за глаз, жизнь за жизнь. Так что… зря ты остановил его. Всем было бы от этого легче, да и у тебя работы стало б меньше, - невесело усмехнулся парень. Гарри устало вздохнул. Сейчас он будет говорить Драко то, что он говорил после суда и возмущавшейся после суда Гермионе, и задыхавшемуся от ярости Рону, и многим-многим другим, отказывающимся принять его решение. Как же его это достало. - Война окончилась, Малфой. Тебя оправдали, и теперь твоя жизнь не менее ценна, чем жизнь любого живого существа, - он поймал на себе удивленный взгляд. - Так что, - Гарри поднялся на ноги и протянул Драко ладонь, на которой был едва виден старый шрам-надпись, оставшийся еще после пятого курса, «Я не должен лгать», - заканчивай ныть и скажи, что ты забыл в такой дыре? Малфой проигнорировал протянутую руку и встал самостоятельно, однако с этого дня взглядов «Поттер-говнюк» стало значительно меньше. И вот сейчас Гарри сидит в когда-то любимом кресле Сириуса и разглядывает Малфоя, отряхивающего мантию, испачканную пылью и копотью. В последнее время все было хорошо. Даже слишком хорошо. Не было никаких проблем по работе, отношения с Драко устаканились, и Гарри наконец смог почувствовать себя обычным человеком, проживающим свой век без всяких приключений и смертельных опасностей, но зато имеющим приятные бонусы вроде любимого человека и любящей его семьи: несмотря на то, что после войны Джинни и Гарри разошлись по разным дорогам, семейство Уизли продолжало относиться к Мальчику-который-выжил как к родному. Нет, он никогда не смог бы стать вторым Фредом, он совершенно другой, но все же такой же незаменимый и важный для рыжей семьи волшебников. В конце концов Драко понял, что возиться с испачканной одеждой самому бессмысленно, поэтому он наложил на мантию очищающие чары. Затем взмахом палочки он разжег огонь в камине и устало сел на пол, прислонившись головой к коленям Гарри. Поттер запустил пальцы в мягкие светлые волосы и посмотрел на любимое лицо. Драко не было несколько дней, и он выглядел так, словно все это время он практиковал самые сложные заклинания: под глазами залегли тени, веки были воспаленными и немного припухшими, а и так бледное лицо казалось еще бледнее, чем обычно. - Как дела в Мэноре? – осторожно спросил Гарри. Губы Малфоя как-то странно дернулись и сжались в тонкую линию. Он оторвал голову от коленей Поттера и посмотрел на него. Холодные серые глаза были непривычно пустыми. «Дурной знак», - подумал Гарри. - Там все нормально. Я говорил с отцом. - На тему? – почему-то показалось, что, несмотря на весело трещащие поленья в камине, температура в комнате начала падать. - О наследстве. Он наконец полностью составил завещание. - И? Малфой молча встал и подошел к бару, доставая оттуда бутылку вина. Все также не произнося и слова, он открыл бутылку и, даже не позаботившись о стакане, отпил из горла. «Аристократ, сразу видно». - Ничего нового. Поместье и большая часть счета в Гринготтсе остается за мной, еще часть отец передает в Мунго, - презрительно произнес Драко. И он, и Гарри понимали, что Люциус жертвует внушительной частью состояния отнюдь не из-за проснувшейся в нем матери Терезы. Это выгодный и продуманный ход, который может хоть немного, но укрепить положение Малфоев в магической Англии. «Даже в самой безнадежной ситуации Люциус Малфой ухитряется остаться на плаву» - примерно такой заголовок будет украшать страницы «Пророка», впрочем, Люциуса никогда не волновало то, что пишет о нем пресса. Главное – добиться своей цели, а мерзкий шепот вскоре прекратится после еще нескольких пожертвований. - И чем ты тогда не доволен? Драко только отмахнулся и сделал еще один глоток. Гарри подошел к нему и положил руку на плечо, однако казалось, что блондин не заметил этого жеста. Он сидел, глубоко погрузившись в свои мысли. Наконец Малфой посмотрел на Поттера. Одного взгляда этих утомленных глаз хватило, чтобы Гарри понял, какую тему снова поднял Люциус. Прерванный род. В последний раз эта тема поднималась год назад, когда Драко поставил отца перед тем фактом, что внуков у Люциуса не предвидится. В общем-то Малфоя-старшего это не удивило, но и не обрадовало. «Я знаю, что среди чистокровной аристократии часто встречались те, кто занимался таким… баловством, но ты должен понимать, Драко, что род Малфоев, несмотря на не самую благоприятную для него ситуацию в настоящий момент, очень ценен для магического мира. Так что я надеюсь, что ты сделаешь правильные выводы», - произнес тогда Люциус, презрительно глядя на единственного сына. - Я много думал, Гарри, - устало сказал Драко, - но я до сих пор не знаю, что делать. Конечно, Гарри понимал, что Малфой всю свою жизнь рос в семье, где слова «род» и «чистокровность» приобретали какой-то ненормальный, почти фанатичный смысл, но все же он никак не мог уложить в своей голове, почему Драко придавал такое огромное значение тому, что у него никогда не будет наследника. Да, наверное мерзко понимать, что из-за него прервется история семьи, насчитывающей десятки поколений чистокровных магов, но ведь и сам Гарри потомок Перевеллов (а это не менее значительное семейство), но его почему-то никогда не беспокоил тот факт, что он никого не оставит после себя. Обидно, немного грустно, но не более. - Так может и не надо ничего делать? – Гарри приобнял блондина, но тот ловко вывернулся из объятий. – Серьезно, почему тебя это так беспокоит? - Мерлин, Поттер, какой же ты… - Драко медленно выдохнул, - дурак. Если тебе наплевать на то, что ты, Золотой мальчик, который спас мир, не оставишь ничего после себя, то меня такой сценарий не устраивает. - Всегда можно усыновить ребенка… - примирительно начал Гарри, хотя он чувствовал, что Малфой завелся и любые попытки вразумить его сейчас потерпят фиаско. - Усыновить? – рассмеялся Драко. – Усыновить? Ты серьезно, Потти? Двадцать очков Гриффиндору за сообразительность. - Боже мой, да что опять не так-то?! – искренне недоумевал Гарри. Нет, в такие моменты Поттер понимал, насколько разным мирам они принадлежат. Конечно, как ему понять Малфоя? Он, Гарри, до Хогвартса прожил в приемной семье, затем практически стал одним из Уизли… Отчасти поэтому он не видел принципиальных различий между опекунством и родительством, между усыновленными и родными детьми. У Драко не так. Единственный ребенок, которого холили и лелеяли, взращивали подобно тепличному растению, постоянно удобряя словами о том, что он особенный по трем признакам, один из которых - принадлежность Малфоям, просто не мог не вырасти без определенных предубеждений о призрении кого-либо неродного. - Да все не так! Черт тебя дернул тогда на суде свидетельствовать в мою пользу. Сидел бы сейчас в Азкабане, никого не трогал… - Восхитительное развитие событий. Ты себя слышишь вообще? - О, Поттер. Себя я всегда прекрасно слышу, - недобро сощурился Малфой, - а вот ты периодически забываешь, что помимо твоих «золотых» интересов есть чьи-то еще. - Я забываю?! Я просто предлагаю тебе варианты решения проблемы, но ведь прислушиваться к чьим-то советам ниже достоинства Драко Малфоя! – теперь в комнате перестали себя контролировать двое. – Знаешь что? Тебе нужен ребенок, так пойди и осчастливь кого-нибудь вроде Паркинсон. Не думаю, что среди чистокровных подстилок найдется хоть одна девушка, которая откажется лечь под такой мешок с деньгами, как ты. Малфой криво улыбнулся и промолчал. Мерлин, больше всего Гарри ненавидел, когда Малфой молчал. Пусть орет, язвит, поливает грязью и смешивает с дерьмом гиппогрифа, но только не молчит. - Кхм, послушай, я… - пробормотал Гарри, - я, наверное, сболтнул лишнего. - О, нет-нет, все замечательно, - лицо Драко искривила презрительная гримаса. – Ты все правильно сказал. Блондин поставил на стол бутылку вина, поднял сиротливо лежащую мантию и, накинув ее на плечи, пошел в сторону двери. - Ты куда? - Пойду поищу «чистокровную подстилку». Счастливо оставаться. Дверь закрылась с громким хлопком, и комната погрузилась в полную тишину. Гарри какое-то время постоял, тупо уставившись на то место, где минуту назад стоял Драко, затем выругался и отпил из горлышка бутылки. «Как баба, честное слово. Нет, хуже. Как настоящий Малфой: пафосно и громко». Прошло несколько дней, но Малфой даже и не думал появиться на площади Гриммо. На второй день Гарри окончательно остыл и начал искать выход, но ничего путного в голову не приходило. Разве что упрямо крутилась назойливая мысль о том, что их отношения были обречены с самого начала. Они слишком по-разному воспитаны, у них слишком разные ценности, у них слишком различное понимание того, что есть добро, а что зло. У них вообще было слишком много разного. Может и не стоило протягивать Драко руку? Ведь можно было просто исполнить свой долг, защитив на суде, и постараться постепенно исчезнуть из жизни бывшего слизеринского принца? Гарри стало противно от самого себя. «Мы в ответе за тех, кого приручили», - вспомнилась цитата из книжки, которую Гарри читал, будучи еще совсем маленьким мальчиком. Кажется, он только сейчас понял истинный смысл этой фразы. Нельзя просто так сидеть и думать о том, что могло бы быть, нужно как-то помочь, попробовать найти выход… Ведь в любой ситуации его можно найти. Неужели мальчику, победившему Волан-де-Морта, не по плечу какие-то житейские трудности? К сожалению, сейчас Гарри думал именно так: не по плечу. Гарри сел за письменный стол и достал чистый лист бумаги. Окунув перо в чернильницу, он начал старательно выводить слова на шершавой поверхности, но через некоторое время небольшая мусорная корзина заполнилась скомканными листами. Письмо для Драко упорно сопротивлялось в своем написании. Слова путались и складывались в топорно-глупые конструкции, а извинение с каждой новой попыткой все больше и больше начинало напоминать обвинение во всех смертных грехах. Гарри мысленно застонал и начал писать письмо заново. Получилось сухо, но вполне удобоваримо, в конце концов они с Малфоем не договаривались о том, что будут демонстрировать в письмах какие-то изыски речи. Еще раз перечитав и засунув письмо в конверт, Гарри подошел к клетке с большим темно-бурым филином и отдал свой труд птице. Гордон посмотрел на парня своими огромными желтыми глазами и, раскрыв клюв, негромко ухнул, прося вознаграждение за работу. Гарри улыбнулся и просунул за прутья небольшую мышь. Расправившись со своим ужином, филин еще раз ухнул и покорно вылез из клетки, готовясь лететь по нужному адресу. Ответ пришел на следующий день. В виде самого Малфоя. - Ты просто великолепно извиняешься, - серые глаза Малфоя напоминали сталь. От него веяло зимним морозом и каким-то своим собственным холодом. – Что это, Поттер? – он кинул письмо в сторону Гарри. - Один из вариантов, - пожал плечами Гарри. Драко закрыл лицо ладонью и засмеялся. Постепенно стало теплеть. - Гарри, - наконец отсмеявшись, сказал слизеренец, - что бы там кто ни говорил, я не понимаю, как такой наивный человек мог победить Темного лорда. Нет, ты правда думаешь решить проблему таким образом? Гарри почувствовал, что он краснеет. Пока он писал Драко письмо, план казался чуть ли не гениальным (хотя он и представлял из себя более сглаженную версию того, что выпалил Гарри во время их с Малфоем ссоры): Драко женится на Астории Гринграсс, у них появится наследник и все будет хорошо, потому что он, Гарри Поттер, постарается исчезнуть и больше никогда не появляться в жизни семьи Малфой. - Я хотел, как лучше… - А получилось как всегда, - улыбнулся Малфой. – Кому лучше, Гарри? – уже серьезно спросил Драко. - Если бы было все так просто… Но, видишь ли, я примерно год назад осознал, что люблю одного шрамоголового придурка, поэтому план с Асторией – хреновый план, - блондин коснулся холодной ладонью щеки Гарри, затем тонкие пальцы дотронулись до подбородка и губ. - У тебя губы обветрились, - сообщил Малфой. Гарри встал из кресла, в котором сидел до прихода любовника, и обнял Малфоя. Его нос уткнулся в плечо блондина, и он почувствовал тот особенный запах, который исходил от Малфоя. Пахло только что сорванной мятой и зимней свежестью… - И все же время расставлять приоритеты, - пробубнил Гарри. Драко отстранился от Поттера и внимательно посмотрел на него. – Ты же сам говоришь, что нужно найти решение, я тебе его и предлагаю. Да, будет непросто, но… - Гарри хитро улыбнулся, - никто не мешает примерному семьянину иметь роман на стороне. - Не знаю, - неуверенно протянул Малфой и запустил пятерню в свои белобрысые волосы. Помолчали. - Послушай, - чуть тише сказал Гарри. – Мне тяжело понять тебя, наверное, потому что мы по-разному воспитаны, ну, или просто я раздолбай, но все же… Я люблю тебя, правда. Если этот шаг хоть как-то поможет тебе, то я готов его сделать. Все равно придется выбирать что-то одно. И выбирать буду не я. Так что… - Малфой заткнул любовника поцелуем.